Вместо глаз – руки и тактильная трость. Как журналист «Вместе!» на один день стала слепой

Поддержи

Кругом сплошная темнота. Я не могу прочесть книгу, нанести макияж и посмотреть на рассвет за окном. Все потому, что мое зрение временно находится в спящем режиме. Притворившись незрячей, я заново изучила квартиру и научилась одеваться, а затем отправилась на прогулку. Как прошел эксперимент – в материале «Вместе!»  

Проснувшись поутру, я, как обычно умываюсь и расчесываю волосы, а затем, напоследок глянув на себя в зеркало, завязываю глаза плотным черным шарфом. Мир погружается в кромешную темноту – эксперимент начался. Мне и раньше было интересно, каково это, жить, не имея возможности любоваться закатом или покупать одежду любимых оттенков. Бывало, представляла, что потеряла зрение и, зажмурившись, шла по улице. Хватало меня, впрочем, ненадолго – уже через пару секунд я вновь лицезрела панельные дома, спешащих куда-то людей, машины. В этот раз подсмотреть не удастся – темная ткань плотно окутала голову, не пропуская ни единого луча света. Добившись для исследования идеального, временно слепого, состояния и привыкнув к новому положению, собираюсь изучить квартиру. Поначалу кажется, что сделать это не составит труда: я-то знаю, как расположены комнаты и мебель в них. Но на деле все сложнее – опасность может подстерегать незрячего человека повсюду.

Сперва, опираясь рукой о стену, бреду на кухню – какое же утро без кофе. Наталкиваюсь на дверь, толкаю ее, и та с неприятным насмешническим скрипом распахивается, впуская меня в проветренную комнату. Вспоминаю, что слева от меня раковина и плита, а справа – стол, где, среди фарфоровых статуэток и разной мелочевки, должны лежать спички. Их я нахожу довольно легко, если не считать перевернутого стакана и весьма болезненной встречи с углом стола. Дабы не потерять коробок, прячу его в карман и очень медленно, шаг за шагом, двигаюсь к шкафчикам с кофе и посудой. Нащупываю чашку побольше, чтобы не просыпать гранулы мимо, и кладу в нее кофе с сахаром, предварительно попробовав их на вкус (не сделай я этого, напиток получился бы соленым). Хорошо, что рядом со столешницей плита, даже с повязкой на лице я хорошо представляю, как она выглядит. Сейчас мне предстоит опасный трюк: нужно вскипятить воду. Мысленно желая прекратить эксперимент, одну за одной чиркаю спичками о коробок и сразу их тушу, не решаясь поднести к газу. Наконец, словно дублер в опасной сцене фильма, я слегка верчу переключатель, чувствую характерный запах и подношу к газу спичку, пламя которой уже начинает неприятно лизать пальцы. Ура! Судя по звуку и теплу, миссия выполнена, можно ставить чайник, благо, он на соседней конфорке и полон воды. Когда она, злобно шипя, закипает, выключаю газ, пробую, вооружившись полотенцем, чтобы не обжечься о горячий металл, ухватиться за ручку чайника и, расплескивая горячую жидкость на пол, кухонные поверхности и руки, наливаю ее в кружку. Как выяснится впоследствии, емкость с кофе заполнилась меньше, чем наполовину. Не беда. К тому моменту напитка мне уже не хочется. Зато я с удовольствием замечаю, что уже лучше ориентируюсь в пространстве, да и сохранить равновесие удается легче. А обоняние и осязание обостряются, став неплохой альтернативой зрению.

Оно, осязание, – мой верный помощник в непростом путешествии из кухни в спальню. Свиданий вслепую я, вроде, не назначала, но на моем пути встречались то одежда и обувь, коварно поджидающие в прихожей, то двери и косяки, чем-то похожие на извращенные орудия пыток. Доверившись рукам, я наконец захожу в комнату. Судя по всему, пора собираться, нужно на вокзал: там у меня встреча и продолжение эксперимента. Нажимаю на экран смартфона, чтобы узнать время, и механический женский голос из TalkBack (функция, озвучивающая действия незрячего или слабовидящего на его телефоне), услужливо сообщает, что уже почти час дня. Нужно поторапливаться!

Скорость, впрочем, явно не мой конек. Вновь теряясь в пространстве, я чуть не переворачиваю ноутбук и скидываю на пол стопку книг, лежащих на комоде. Несмотря на преграды, почти сразу нахожу в нем нужную мне одежду – она кажется мягче, чем если бы я могла потрогать вещи с открытыми глазами. Натягиваю свитер, попутно проверяя пальцами, внутри ли швы и ощупывая этикетку, указывающую, где у кофты перед, а где зад. Эта задача дается довольно просто. А вот с брюками пришлось повозиться – теряя равновесие, я пару раз чуть не упала в попытках их надеть. Будь кто рядом – наверняка повеселился бы от души, глядя на это зрелище. Мне же не до смеха. Я стягиваю шарф с глаз, пару секунд привыкаю к свету и оглядываю «поле боя» с раскиданными вещами и пролитым кофе. Уберусь позже, уже с открытыми глазами (можно представить, как нелегко людям с нарушениями зрения навести порядок), беру тактильную трость и выхожу в люди.

***

Оказавшись на улице, вспоминаю былое, закрываю глаза и пробую, опираясь на белую трость (ее мне любезно предоставили в Белорусском товариществе инвалидов по зрению), пройтись по двору. Вскоре отказываюсь от этой идеи: без поддержки посторонних я то и дело сбиваюсь с траектории, хотя хорошо знаю локацию. Очевидно, тем, кто, если не с рождения, то на протяжении долгих лет, не способен видеть, легче ориентироваться в пространстве. Но и им во дворе придется тяжко: время от времени здесь весьма бесшумно проезжают автомобили, ведутся дорожные работы, от чего некоторые участки загорожены, а придомовая территория усыпана выбоинами и малыми архитектурными формами. Тактильной плитки нет, но стоит свернуть за жилое здание и оказаться на улице Киселева, как на тротуаре появляются параллельные желтые полоски (этот цвет людьми с инвалидностью по зрению воспринимается лучше всего).  В городе этот ориентир для жителей, утративших способность видеть, встречается достаточно часто. В том числе направляющая (выпуклые линии) и предупреждающая (в «пупырышки») плитка уложена и на железнодорожном вокзале.

Здесь, среди печального свиста поездов и стука колес чемоданов (кстати, их удобно катить по приметным желтым полоскам, чем многие и пользуются) и продолжается эксперимент. Над центральным входом вокзала замечаю маленькую коробочку – специальный информатор, деталь звуковой навигационной системы «Крокі на Гукі», появившейся на вокзале весной. Вряд ли о ней знают, а миниатюрное устройство, между прочим, наверняка может упростить жизнь жителям и гостям столицы со слабым зрением. Решаю испытать, так ли хорошо нововведение. Загружаю на телефон приложение Buzzpoint, активирую его – на экране появляется список ближайших информаторов, в том числе тех расположенных на платформах и касс. Выбираю «Центральный вход в вокзал», слушаю подробное описание окружающей местности (справа – ступеньки, слева – подземный переход) и вновь прикасаюсь к сенсорной поверхности мобильника. Мгновение – и из «коробочки» раздается ритмичный механический звук и мужской голос, вещающий на русском и английском, куда мне идти. Зажмурившись и опираясь на тактильную трость, двигаюсь, стараясь не сойти с тактильной плитки, в сторону ориентира. Но – вот незадача – спотыкаюсь о бордюр. В одиночку, пожалуй, далеко не уйду. К счастью, тут мне на подмогу приходит коллега по цеху Саша, и уже вместе мы двигаемся дальше.

Опираюсь на ее руку, и сразу становится спокойнее. Выбоины на дорогах, в которых застревает трость, высокие бордюры и ступеньки (а их на пути хватает) теперь не пугают так сильно. Саша подсказывает, когда нужно ступить левее, как обогнуть парковку (между прочим, огороженную цепью, чтобы ее преодолеть, настоящему незрячему человеку придется попотеть), и мы, пропуская суетливых горожан вперед, неспешно подходим к торговому центру. Ощупывая тростью каждую ступеньку и крепко держась за девушку, я с горем пополам захожу в холл. Чувствую себя, мягко скажем, не очень: из магазинов доносится музыка, и, кажется, вокруг меня, обходя девушку с «палкой», снуют покупатели. Полная дезориентация. Но мы не отчаиваемся и направляемся в один из магазинов на втором этаже (эскалатор, наверное, один из кругов ада в жизни незрячих). Мы с Сашей аккуратно лавируем среди «островков» с продукцией, а мимо нас (я остро слышу шаги и цоканье каблуков) проносятся люди. Помочь мне никто не стремится, видимо, заметив, что у меня уже есть сопровождающий. Исключение – приветливая девушка продавец в магазине одежды. Спасибо, справимся сами. Интересно, как она отреагирует, когда я приду сюда в другой раз без солнцезащитных очков и трости? Саша подводит меня в отдел с платьями, я прикасаюсь к нескольким из них. Наощупь одежда приятная, любая вещь имела бы право поселиться в моем шкафу. Но, к сожалению, в нынешнем положении я так и не узнаю, подойдут ли к моему цвету лица наряды и захочется ли купить хоть что-то. Можно, конечно, спросить мнения консультанта, но будет ли оно объективным? Есть вопрос и с оплатой товара – не обманут ли? Но он легко решаем: всегда можно рассчитаться банковской картой.

 

«Здесь выбоина в плитке, а сейчас будет ступенька», – продолжает наставлять напарница. Даже привыкнув к миру без красок я опасаюсь оказаться без ее поддержки. Тем более, что впереди еще испытания. В этот раз – дорога. Останься я одна, я, конечно, вряд ли бы рискнула перейти проезжую часть. А если и решилась, то, заблудившись в пространстве и застряв посреди дороги, наверняка заставила бы водителей, да и весь мир, подождать. Проблема еще и в том, что ни один светофор на нашем пути (а пролегал он через Ульяновскую улицу, улицы Свердлова и Ленина) не были оснащены звуковыми сигнализаторами. Допустим, здесь придут на помощь неравнодушные горожане. А вот что делать, оказавшись, например, возле узких проездов со дворов, где вообще нет ориентиров, а люди встречаются не так часто, большой вопрос.

– Все обращают на тебя внимание! Сейчас мимо нас прошла девушка, окинув тебя жалобным взглядом. Милиционеры выглядывали из машины, а в торговом центре посмотрел мужчина с тростью, – говорит Саша. Делаем вывод, что жителям столицы в диковинку встретить человека с серьезными нарушениями здоровья. Что неудивительно, ведь многие, опасаясь препятствий, с которыми столкнулись и мы, предпочитают проводить время дома.

По последним данным, в стране на учете в территориальных центрах соцобслуживания состоит порядка 25 тысяч людей с инвалидностью по зрению, из них полторы тысяч детей-инвалидов. В этот день на одного слепого стало больше. Временно «лишившись глаз», я с лихвой прочувствовала, каково это, пройтись по городу, где чуть ли не на каждом шагу подстерегает опасность (вероятно, тем, кто давно утратил способность видеть, легче ориентироваться в пространстве, доверяясь слуху, обонянию и осязанию). Конечно, в столице делают многое, чтобы незрячим жилось удобно – это и контрастная маркировка на дверях зданий, и тактильная плитка, и мнемосхемы… Минск становится все доступнее, однако людей с инвалидностью на улицах не прибавляется. Хочется верить, что в будущем препятствия будут устранены, а сознание жителей города поменяется, и они, почувствовав себя комфортно, смогут самостоятельно пообедать в кафе, сходить в магазин, отправиться в путешествие.

 

Каролина Губаревич

Фото Александры Камко

Присоединяйтесь к нам! Telegram Instagram Facebook Vk

Комментарии

Авторизуйтесь для комментирования

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, зарегистрируйте или войдите в Ваш персональный аккаунт на нашем сайте.