Сумасшедший дворник или гениальный художник? История маргинального Генри Дарджера

Имя Генри Дарджера прямо-таки сияет на небосклоне аутсайдерского искусства: оно навсегда вписано в историю ар-брют не просто так. Американец с диагнозом «слабоумие» и совершенно аскетичным образом жизни сумел доказать всем, что искусство рождается там, где есть ангажированность и вдохновение, а уж потом и талант.

Чудаковатый сосед

Соседские дети не знали, как правильно зовут чудака, что жил в их доме: то ли Даргер, то ли Дагер. А, точно, Дарджер! Пожилой мужчина никогда не здоровался с соседями, предпочитал не менять внешний образ (долгие годы носит старую военную шинель с тысячью заплат) и вечно тащил к себе домой мусор: коробки, веревки и пакеты. Что происходило у него в квартире – никому не было известно. Но только до тех пор, пока странный дедушка не умер, а в его доме не нашли несколько сотен уникальных картин и роман, написанный на пятнадцати тысячах листов. Но обо всем по порядку.

Диагноз: «слабоумие»

Генри Дарджер родился в Чикаго в 1892 году. Детство мальчика трудно назвать счастливым. Мама умерла, когда Генри было всего четыре, а отец был настолько болен и немощен, что практически не выходил из дома. Маленький Дарджер ходил за покупками, следил за домом. Но денег совершенно не хватало, поэтому после смерти матери младшую сестру Генри пришлось отдать в приют.

В школе Генри очень выделялся на фоне своих одноклассников. У Дарджера в характере сочетались сразу две противоположных для школьника черты: тяга к знаниям и непосредственность, граничащая с баловством. Генри обожал рисование и историю, а еще – издавать ртом смешные звуки на уроках. Одноклассники не всегда понимали юмор Дарджера, иногда дело доходило даже до побоев за школой. Детская непосредственность Генри воспринималась как сумасшествие. В итоге школьный доктор поставил Дарджеру диагноз «слабоумие» и отправил в специальный приют для детей.

Жизнь Генри в интернате

В приюте жизнь была несладкой. Есть подозрения, что Генри били за любые проступки сотрудники интерната. Кроме того, приблизительно в то время, как Дарджера определили в приют, там разразился скандал: поговаривали, что преподаватель анатомии объяснял воспитанникам предмет, используя в качестве пособия тела недавно умерших детей. Сейчас уже трудно подтвердить или опровергнуть этот факт, но на картинах Генри Дарджера действительно встречаются подробные и анатомически проработанные сцены жестокости. Да и вообще, дети на полотнах художника изображены с мученическими лицами, страдающими и безучастными. Это создает пугающее впечатление, учитывая то, что окружающий детей мир прорисован ярким и красочным.

Пока Генри находился в интернате, его тяжелобольной отец умер. На Дарджера это произвело сильное впечатление: мальчик несколько недель ни с кем не разговаривал, замкнулся в себе. После кончины отца Генри задумался о побеге из приюта. Ему несколько раз удавалось бежать, но всегда неудачно. То фермеры поймают в поле и отведут в интернат, то полицейские снимут с поезда. К счастью, последняя попытка побега оказалась для Генри удачной: он сбежал из ненавистного приюта и устроился в католическую больницу работать дворником. Там он трудился около 50-ти лет.

Несистемное искусство

После того, как Дарджер устроился работать санитаром, его жизнь обрела радость и смысл. Генри мог наконец-то заниматься тем, что любил больше всего: рисовать и сочинять. Дарджер задумал грандиозную эпопею про восставших против режима детей, которая еле уместилась на 15 тысячах страниц, но все равно не была окончена. В голове Генри происходили немыслимые вещи: на вымышленной планете семь девочек учиняют бунт, пользуются военными тактиками и стратегиями, завоевывают свободу. Кстати, углубленные школьные знания по истории сыграли на руку Дарджеру: он подробно описывает сцены сражений, с маниакальной точностью относится к описанию баталий.

Исследователи творчества Генри считают, что в романе писатель-самоучка опирался на известные книги «Волшебник страны Оз» и «Хижина дяди Тома». Видимо, эти произведения были любимыми у Дарджера. Но, несмотря на то, что у Генри неплохо получалось сочинять романы, все-таки он больше преуспел как художник. Иллюстрации к его многостраничному роману «История вивианских девочек в месте, известном как Нереальное Королевство» поражают и по сей день. Картины Генри – это путешествие в страну, которая есть у каждого из нас за маленькой дверцей. Там невозможное происходит на самом деле, а привычные вещи переворачиваются вверх дном. Огромные лягушки размером с человека, бабочки-мутанты, облака-динозавры и дети-борцы – не сыскать такого набора причудливых персонажей ни на одном полотне книжного иллюстратора. Генри рисовал то, что реально видел в собственном мире, пускай и ограниченном крохотной квартиркой.

Дарджер никогда не претендовал на «системное» искусство, потому что его работы были далеки от канона. Да и рисовать он никогда не учился: все пришло само собой, как по наитию. Интересно то, что Генри легко сочетал в иллюстрациях боль и радость, страдания и веселье. Есть ощущение, что художник немного издевается с помощью такого каламбура, но если подумать, то это есть не что иное, как обычное проявление многогранности жизни.

«Не представляет никакой ценности»

Когда в 1972 году соседи отдали Генри Дарджера в дом престарелых (он совсем не мог справляться даже с бытовыми вещами), владелец квартиры решил очистить помещение от хлама. Тогда-то и были обнаружены пластиковые фигурки святых, бесконечные упаковки от таблеток, странные шарфы и художественные творения Дарджера. Хозяин квартиры, фотограф Натан Лернер приехал к Генри и попросил оставить себе роман и иллюстрации. Дарджер сказал, что эти вещи не представляют никакой ценности и их лучше уничтожить.
Спустя год художник скончался, а Лернер все-таки сохранил наследие Генри. Благодаря этому мир получил в вечное пользование шедевры одного из самых ярких представителей наивной живописи, которая не имеет ничего общего с системным искусством, зато так глубоко передает то, что сокрыто у человека глубоко внутри.

Александра Камко