Кнопка, кнопка, запятая. 86-летний незрячий Эдуард Пискунов из Минска учит стихи по аудиокнигам и танцует танго

Энергии 86-летнего Эдуарда Пискунова можно только позавидовать. Он не любит сидеть на месте, принципиально отказывается от всяческой помощи по быту, потому что всегда «отвечал за себя сам». Мужчина танцует и легко находит повод, чтобы пожелать чего-то жизненного в стихотворной форме партнерам по танцам или послать тренеру по скандинавской ходьбе пару строчек из стихов Есенина. Просто так. Для настроения.

Незрячий конструктор

Мы сидим в просторной «сталинке» на улице Железнодорожников в Минске. Эдуард Васильевич хозяйничает на компактной кухне, шустро орудует туркой и угощает нас кофе с медом.

– По хозяйству справляюсь сам! – заявляет наш герой. – Дочка и так и сяк уговаривала: мол, папа, давай помогу. А я ни в какую! Вот так 10 лет и живу один. Дома у меня порядок, даже одежду сам погладить могу.

 За «советским» журнальным столиком мы разговариваем о жизни. Эдуард Васильевич активно жестикулирует и шутит, выглядит бодрым, вполне себе счастливым и немного важным. Его историю можно рассказать за несколько минут, а можно растянуть до целой повести о человеческих переживаниях и поисках себя.

Он родился в Минске в 1938 году. Говорит, род его дворянский, если судить по старинному фото. На снимке интеллигентная и серьезная бабушка в добротном платье, дед тоже «при параде». На этом же фото годовалый мальчик, отец Эдуарда.

– Бабушка училась в единственной в ту эпоху Минской женской гимназии, где воспитывали настоящих дворянок. У деда было техническое образование. Он специалист железнодорожного транспорта, работал на Либаво-Роменской «железке» в Минской губернии, до войны руководил строительством аэродрома под Слонимом. Там и прошло мое детство. Когда началась Вторая мировая война, дед забрал нас с братом в Минск, а мама осталась в Слониме. Отец застал войну под Белостоком, – рассказывает он о предках.

В Минске Пискуновы жили на площади Парижской коммуны недалеко от нынешнего Большого театра оперы и балета, а потом их дом разбомбили.

– Буквально в чем были бродили по миру. Мне всего 2 года. На руках тащила родная тетя Рая.

 В итоге попали сначала в Башкирию, потом в Оренбургскую область. Поселились в доме на берегу речки Самарки. В 1944 году нас нашел дед. Приехал, как оказалось, попрощаться: его призвали на фронт в железнодорожные войска. В 45-м он погиб: ехал на дрезине в Западной Украине, и их подорвали бандеровцы. Папа тоже с фронта не вернулся, – вспоминает Эдуард Пискунов.

В свои 86 он мыслит довольно светло. Рассказывает, как после освобождения семья снова подалась в Слоним, как ютились они в однушке без благ, как будущий конструктор закончил 10 классов, но в институт не поступил, в авиамодельном кружке смастерил беспилотник с бензиновым мотором и за этот труд попал на легендарную выставку ВДНХ.

Эдуард Пискунов отучился в Минске на слесаря-сборщика, получил отсрочку от службы в армии на три года и поступил на машиностроительный факультет Белорусского политехнического института. После работы на «Ударнике» добывал на жизнь на заводе им. Дзержинского. Довелось ему поработать и в бюро, и в научно-исследовательском институте, где он заведовал лабораторией автоматизированных систем управления. Будучи инженером, стал ученым совета института, а потом главным конструктором проекта по созданию гибких автоматизированных производств.

– Первые приборы проходили через мои руки. Роботизация только-только зарождалась. Это сейчас конструктор может выбрать в программах любые шаблоны. Тогда все делалось вручную, – замечает Эдуард Пискунов.

«В глазах внезапно появился туман, я терял зрение»

Мы допиваем кофе и выходим на улицу. У Эдуарда Васильевича в планах на день танцы. А вообще в списке дел есть еще бассейн и скандинавская ходьба.

Мужчина прихватывает туфли «по профилю», и мы направляемся в сторону метро. В пути он рассказывает, что на пенсии уходил от «самого себя».

– Это как? – уточняем.

 – Сначала у частника работал, занимался организацией производства. Потом «дорос» до заместителя по коммерческим вопросам. А после создал отдельное предприятие, в нем был директором. Фирма занималась ремонтом электро- и автопогрузчиков. Сам себя на работу принял и сам уволил, – расплывается в улыбке Эдуард Пискунов. На несколько секунд замолкает, когда заговаривает о семье: у него две дочери от первого брака и сын от второго. Со второй супругой прожили 17 лет, но ее не стало: женщина в 43 года умерла от онкологии.

– Я все время беспокоился, чтобы оставить им хоть что-то, потому что по возрасту старше. Думал, я уйду раньше. А случилось наоборот, – Эдуард Васильевич снова замолкает.

От стресса, добавляет он, начала развиваться глаукома, а с ней атрофия зрительного нерва.

– Врачи сказали, что на правом глазу 20% зрения, а левый не видит совсем, – отмечает мужчина и добавляет, что на зрение никогда не жаловался.

Через год после смерти жены Пискунов собрался на дачу. Сев за руль, понял: происходит что-то неладное.

– Еду и понимаю, что как-то совсем некомфортно: перед глазами будто встал туман. По привычке протер стекла, но все равно плохо видно. Пришел в поликлинику к офтальмологу. Измерили глазное давление и тут же сообщили: запущенная глаукома. Я надеялся, зрение вернется хоть немного, если заменить хрусталики. Но после операции ничего не изменилось. Зрение я терял постепенно. На один глаз ослеп 10 лет назад. Вторым различаю только силуэты, – разводит руками Эдуард Васильевич.

Зато различать светофоры сам приловчился. В дороге мы, хоть и были рядом, ему не мешали.

– Я же водитель опытный! Иду по улице и слушаю движение. Если машины «притихли», значит, зеленый. Если поток, едут – идти опасно. В магазине тоже ориентируюсь. Знаю, где полка с хлебом, а чего не знаю, то люди подсказывают, – объясняет незамысловатую схему Эдуард Васильевич.

«Любая кривая куда-то выведет»

Преодолев четыре остановки метро, мы оказываемся на площади Победы и направляемся к зданию территориального центра соцобслуживания населения Советского района столицы. Как раз здесь и собираются такие же любители танго, как Пискунов.

– Я по натуре такой человек: никогда не сидел на месте и до сих пор не сидится. Как акула! Эта гигантская рыба всегда в движении. Если остановится – погибнет. Вот и я не останавливаюсь, – заявляет он, переобувая туфли для танцев.

В просторном зале достаточно танцующих. Дамы за 60 энергичны не меньше нашего. Через минуту незрячий танцор оказывается в паре с дамой. Последних для пар определяет по голосу и подмечает с самоиронией, что «без голосов можно и мужчину пригласить». С виду танго легко и элегантно. На деле же надо помудрить с торсом и ногами, чтобы вышло что-то путное.

А мы прощаемся. Из разговора с незрячим танцором узнаем, что тот вдобавок любитель литературы и знает стихов не меньше заправского педагога. На самом деле ничего сложного: Эдуард Васильевич учит стихи по аудиокнигам. Восторженно нахваливает Лермонтова и Пушкина за простоту слога, а потом читает нам Есенина (нам он тоже нравится):

«До свидания, мой друг, до свидания.

Милый мой, ты у меня в груди.

Предназначенное расставание

Обещает встречу впереди».

Философствуя о бытии, незрячий танцор говорит, что люди сами себя загоняют в старость.

– Жизнь интересна в любом возрасте, если это интересное рассмотреть. Лично я ни о чем не жалею. Просто жить надо так, как человек умеет, не прыгать через голову. Хочется – делай больше, но не ломай себя, не мучай. Любая кривая куда-то да выведет, – сказал он напоследок.

Юлия Лебедева

Фото автора

Новости из жизни белорусов с инвалидностью в нашем Telegram-канале. Подписывайтесь!