Вспоминая Чернобыль

Поддержи

«Когда играет траурная музыка, у меня сжимается сердце. Кого-то хоронят, кто-то не увидит больше солнца, не будет ходить по улицам родного села. Что ж, наверное, даже в мои 15 лет можно приучить себя к мысли, что смерть и жизнь рядом идут, человек рождается, живет и умирает…» Эти строки я взяла из книги «У пошуках Беларусі. Год 12-ы пасля Чарнобыля». Принадлежат они Олесе Лазаревой из деревни Василевичи Гомельской области. Ее непозволительно взрослые мысли буду изредка вплетать в канву сегодняшней истории о Чернобыле…

Прошло уже 29 лет со дня той апрельской трагедии. Задаюсь вопросом: а что я знаю, что я помню о Чернобыле? Самые яркие впечатления школьных лет, когда 26 апреля мы устраивали концерты, посвященные экологии Беларуси, когда рисовали плакаты на тему взрыва на ЧАЭС. Делали друг дружке йодные сеточки на щитовидной железе. Но самый необъяснимый и по-детски забавный отпечаток – мне казалось, что нельзя выходить на улицу, что именно 26 апреля радиация просыпается и начинает действовать! А за окном ясное небо, цветущая вишня и птичья трель, как же тут дома усидишь?!

http://bigpicture.ru/

Можно сказать, что Чернобыль меня никак не затронул, и это будет неправда. Дыхание катастрофы коснулось и еще настигнет, жаль. Думаю, Чернобыль не позади, Чернобыль еще впереди…

Случайных встреч не бывает. В этом я еще раз убедилась, когда познакомилась с Ниной Михайловной Зеленковской. Удивительным, жизнерадостным, мудрым человеком, интересным рассказчиком и открытой, доброй женщиной. Спасибо Нине Михайловне за ее историю о Чернобыле.

О чернобыльской трагедии мы узнали 4 мая. В нашем колхозе собрание было, там и сообщили. Телевизор, радио молчали. Вся информация от людей шла.

Автобусами стали собирать детей и матерей, кого в санатории вывозили, подростков в пионерские лагеря. Особой паники и шума не было, ничего подозрительного. Ведь и раньше ребятам путевки в лагеря давали, вроде все как положено. Радиация никакого запаха и цвета не имеет. Хотя знаешь, цвет был. Когда пошли дожди лужи мыльные стали, как будто кто-то шампунь в них добавил. И цвет был зеленовато-желтый.

Потом сказали, что будут выселять и нас. Нашу деревню Пудаков Хойницкого района. Всех детей увезли, зато привезли 16 автобусов, большущих МАЗов, переселенцев из самой чернобыльской зоны. И всех этих людей сразу же почему-то повезли в баню, выдали абсолютно все новое: начиная от нижнего белья и заканчивая куртками. Переселенцев начали распределять по домам. Например, пришли к нам и сказали, что мы должны принять семью из трех человек, хотя бы на ночь. И никто из нас не имел право отказаться. Так было в каждом доме.

***

Из библиотеки, что в соседней деревне, на зиму брала себе стопочку книг. В нашей деревне тоже была библиотека школьная, но для меня выбор маловат. Приеду осенью, наберу книг 25, за зиму все перечитаю, а весной возвращаю. И мне ехать надо, а весь транспорт занят! Стою на остановке с торбой книг, и агроном наш: Нина, ты куда едешь? – Иванович, я в Велетин! – А зачем тебе туда? – Книги в библиотеку надо сдать! Он на меня посмотрел, но ни о чем не сказал. Он мужчина умный, знал, что все в растерянности: кто сидит на чемоданах, кто еще собирается. Деревня уже полупустая, да и нам же сказали выселяться.

Приехала в Велетин, захожу в клуб, а там не пройти – все заставлено кроватями. Оказывается, в нашу местность прислали военных. Даже, если отец или брат были в армии, но уже отслужили, их спокойно собирали и привозили в наши края. Мы их партизанами называли. Мне и говорят: «Библиотеку потеснили, поставили кровати для партизан!» Все же книги я занесла домой к библиотекарю, но и она мне ничего не сказала.

***

Продукты нам привозили в плотно закрытых полиэтиленовых пакетах. Санстанция стала в колодцы сыпать порошок, типа для дезинфекции

http://bigpicture.ru/

воды. Из Рогачева сразу же приехали врачи, начали обследовать, на каждого завели карточки наблюдения. В районную больницу приезжали доктора со всех городов республики. Каждая бригада медиков была у нас по две недели. Вахтовый метод!

В нашем колхозе было три деревни: Пудаков, Велетин, Звеняцкое. Вначале прием вели в клубе, а когда приехали доктора из самого Ленинграда, нас возили автобусом на ФАП в колхоз центральной деревни. И обследование было действительно хорошее, какое могли оборудование привезти, привезли.

В радиацию со мной случилось следующее. Я узнала, что такое высокое давление. Во время приема врачи спрашивали, что мы пьем, что мы кушаем, на чем и как готовим пищу. И вся информация записывалась в карточки. Утром намеряли давление 120/90. А днем мне вдруг плохо стало. Врачи еще не успели уехать, меня положили прямо на скамейке, меряют давление – 220/120. И доктор замечает, что утром я у нее была. И удивляется, что за такое время настолько давление подскочило! Вечером меня забрали в больницу, положили в инфекционное отделение. Но не написали, что у меня гипертонический криз, мне почему-то поставили дизентерию. Естественно, и лечить начали не от того. Я стала жаловаться, что меня «лечат» от того, чем я не больна. Терапию отменили, а вот из инфекционного отделения не перевели.

Санстанция приехала к маме, что, мол, надо обработать дом, потому что дизентерия есть дизентерия. Туалет обработали, а в самом доме ничего не тронули. Я обессилела. Когда выписывали, я уже шла с помощью тросточки, настолько слабая была. Хотя тросточка у меня была, но очень избирательно я пользовалась ей. Когда первый снег, тросточку брала, весной, когда снег сходил, я ее бросала. Как хамелеон.

***

Домой на скорой помощи меня не смогли довезти. Стали расширять, прокладывать дорогу, чтобы легче было проехать в чернобыльскую зону. А по нашей-то дороге попробуй проедь: грязь, колеса вязнут. Через нашу деревню по дороге все время прогоняли армейские части, технику. Такие колеи выписывали! Приезжаю и вижу: куча песка, земли, тракторами разравнивают, дорогу делают выше. Раньше открываешь ворота и прямо с огорода катались на санках, то есть горка была. А стало так: открыл ворота, а дорога выше моего роста. Чтобы выйти на улицу, мне сделали деревянные ступеньки.

http://bigpicture.ru/

Люди потом возвращались в свои дома, потому что кому-то нужно было учиться, кому-то работать. После лета приехали ребятишки. Те, которые уезжали первыми, статуса переселенцев не имели, а так, самоселами. Уже намного позже нам дали статус переселенцев. Когда приезжали военные – измеряли радиоактивный уровень, когда прилетали вертолеты – сядут за огородами, надергают овощей, фруктов и на исследование.

Мы в нашей деревне прожили с 1986 по 1991 год. Только благодаря исследованиям нашу деревню решили полностью выселить! Нам сказали, в какие районы можно ехать. Работающих переселяли ближе к колхозам, совхозам, давали специальные домики. Например, мы своих инвалидов высылали только в города: Гомель, Рогачев, Минск… В столицу отправляли инвалидов 1-й и 2-й групп.

«Но почему-то, уезжая из дома, чувствуешь себя не счастливым путешественником, а каким-то временным героем, которого отправляют насильно из дома, а матери тоже чаще плачут и провожая, и встречая, но упорно отправляют, надеясь, что мы там, в другой местности, вдохнем свежего воздуха, очистим наш организм от пыли Чернобыля…»

***

В принципе, ничего толком не объясняли, просто говорили, что здесь нельзя жить, потому что накапливается стронций, цезий. Люди стали больше

http://bigpicture.ru/

болеть. Были сердечные заболевания, болезни крови, хронические стали обостряться. Меня снова бронхит начал беспокоить. И подозревали, что может развиться бронхиальная астма. Районная наша больница выдала мне справку о том, что я не имею права жить не только в той деревне, откуда нас выселили, а даже в Хойниках.

Легла с обострением суставов, ноги болели. А там начался сильный кашель. Не могла ни сидеть, ни лежать, так мучил меня. Пришел один врач, достойный и очень хороший специалист. Он меня посадил, до пояса раздел и сказал: «Давай с тобой договоримся: я прощупываю тебе каждый позвонок, если почувствуешь малейшее покалывание, говори». Боялись туберкулеза. Он меня обследует, а я молчу. Спрашивает: что вы чувствуете? – Доктор, я чувствую крепкие мужские руки. Он выдохнул: Слава Богу, не туберкулез! Меня тут же в терапию, а там молодая врач назначила мне уколы с наркотическим действием и таблетки с таким же эффектом от кашля. Пришел заведующий отделением, глянул в карточку и обращается ко мне: Девочка моя, а тебе головка не кружится? – Доктор, нет. – Благодари Бога, что я из отпуска пришел, иначе посадили бы тебя. Хочешь домой? – Хочу, а когда? – Хоть сегодня! Но кашель мой прошел!

http://bigpicture.ru/

«…тревога живет в сердце каждой матери, да и не только, тревожатся все. И если раньше я или моя сестра начинали кашлять, жаловаться на головные боли, моя мама говорила, что, мол, ничего, скоро пройдет, то теперь я вижу, как она волнуется, переживает, как она даже в лице меняется, когда ей сообщаешь, что не-
здоровится… Я знаю, что моя мама боится всего, ведь любое недомогание может вылиться в серьезную болезнь, не хотят щадить нас радионуклиды, густо удобрившие нашу землю».

***

Нас инструктировали. Говорили, что если в воде обнаружите пену, пользоваться нельзя. Нужно из колодца ведрами ее выбрать. Для питья обязательно кипятить. И настойчиво рекомендовали: «Старайтесь меньше пить воды, больше пить соки». А в советское время такие завалы соков были. Сами же колхозники делали и березовый, и яблочный, и томатный для продажи, но сами раньше его не покупали. А тут все смели с прилавков магазинов. Несмотря на то, что мы с мамой сидели на одной только пенсии, мы покупали по три банки трехлитровые сока.

Под запретом был сбор грибов, ягод. Но люди все равно ходили в лес, ведрами набирали. Говорили: запаха нет, цвета нет, грибы как грибы! Кто сомневался, то вез проверять. В нашу деревню к старикам приезжали дети, внуки. Некоторые из Ленинграда. И восхищались: «Что вы! У вас здесь такая красота! Все цветет!» А мы, кстати, во время радиации не могли с мамой вырастить помидоры. Плоды гнить начинали. Зато огурцы были! И возили их на проверку. Что интересно: с одной деревни везли овощи, а уровень загрязнения был разный.

***

В деревне Острогляды Брагинского района, да, там хоронили дома. И еще несколько деревень, но закапывали только деревянные, кирпичные не трогали.

Знаю, что некоторые дети забирали родителей в квартиры. Те поживут-поживут и просятся назад, земля родная зовет. Дом есть дом. Если деревенского человека затянуть на этаж, ничего хорошего из этого не выйдет.

Как случился Чернобыль, резко увеличилось число людей, которым давали первую группу инвалидности. Причем молодых людей. Помню, что многим почему-то ноги ампутировали из-за проблем с венами, участились заболевания дыхательных путей, щитовидной железы. Молодой человек быстрее накапливает то, что есть в радиации, чем пожилой. У старого уже все сформировалось, стабилизировалось. А молодой организм развивается, только-только жизнь начинает.

«… я не могу забыть, что в прошлом году одна ученица нашей школы была освобождена от выпускных экзаменов. А еще до этого она тоже была на

http://bigpicture.ru/

оздоровлении не раз, но на экзамены прийти не смогла, какое-то странное, непонятное заболевание крови признали у нее врачи. И вот теперь она дома, уже и надежды в душе родителей на ее спасение не осталось».

***

Деревня Пудаков и сейчас есть, правда в ней остались жить только любители выпить. Остался и мой дом, в котором мы жили с мамой. В прошлом году моя соседка по деревне приехала из Гомеля и сфотографировала мой дом. Пустует, краска облупилась… А возвращаться мне туда незачем. Считай, магазина нет, клуба нет, а главное, нет людей. Раньше было желание приехать, но чтобы только посмотреть. Знаешь, хорошо на родину ездить, когда тебя там кто-то ждет, кому-то можно что-нибудь привезти, порадовать человека.

Завершаю словами все той же Олеси Лазаревой: «Я хочу учиться, сдавать экзамены, веселиться, жить полной жизнью. Что же для этого сделать? Я не знаю, нет у меня ответа, но считаю, что должны стать добрее, внимательнее друг к другу, помогать один одному».

PS: В атмосферу было выброшено огромное количество радиоактивных веществ. Были и изотопы плутония-239, который обладает чрезвычайно большой отравляющей силой. Период его полураспада составляет 24390 лет. Это значит, что только через 348 поколений половина общей массы радиоактивных веществ распадется. 70% выбросов достались Беларуси.

Анна ЯКИМОВИЧ

Нина Михайловна Зеленковская:

первый председатель Хойницкого общества инвалидов;

народный депутат Гомельского областного Совета народных депутатов.

В Минске принимает активное участие в инвалидном движении, но уже в составе Первомайской районной организации ОО «БелОИ» Минска.

Сейчас Нина Михайловна проживает в доме-интернате для пенсионеров и инвалидов по улице Ваупшасова.

 

Присоединяйтесь к нам! Telegram Instagram Facebook Vk

Комментарии

Авторизуйтесь для комментирования

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, зарегистрируйте или войдите в Ваш персональный аккаунт на нашем сайте.