Время, не имеющее срока давности

“Это пройдёт” – мудрец

начертал на кольце,

Что надел на перст Соломона.

“Это твой оберег – ему он сказал –

Придёт помощь

от каждого слова”…

Было так, но однажды

череда неудач

Затянулась – царь снял ободок,

Хотел выбросить…

вдруг внутри прочитал

с удивленьем:

“И это пройдёт”…

Лада ВЛАДИ «Не сдавайся!»

Аушвиц (по-польски Освенцим) вызывал в Европе вместе с возмущением всеобъемлющий страх: мордобой, удар палки на каждом шагу, пытки, унижения, издевательства.

Сага о фашизме начинается словами, начертанными на его главных воротах: «Edem Pas Seine» – «Оставь Надежду Всяк Сюда Входящий».

Сказать, что отношение к загнанным в клеть было скотским, значит, ничего не сказать. То, что людям приходилось переносить, не мог сотворить человек… Уже в 1940 году в цитадель смерти почти ежедневно прибывало по десять эшелонов, состоящих из сорока и больше вагонов, в которых находилось до ста человек.

После отбраковки 70% из прибывших уничтожались – первыми в эту бойню попадали из-за своей нетрудоспособности малолетние дети. Из оставленных жить, по специальным параметрам подбирались девушки, которым делали инъекцию кальция, купали в дезинфицирующей ванной, облучали и отправляли на работу в бордели (как отработанный материал их, почти всегда, вновь возвращали в лагеря).

Остальные превращались в прикрепленную рабочую силу фабрик и подопытный материал для, далеко не доктора Айболита, Менгеля. Эскулап сделал Освенцим крупным научно-исследовательский центром, иными словами – настоящей иерархией сатаны.

Здесь проводились чудовищные эксперименты над людьми всех национальностей. Доктор Смерть трудился, как он заявлял, во имя науки и чистоты немецкой расы. На узниках упорно искал способы долголетия и как из неугодных делать манкуртов…

Недостатка в живом материале не было, и на место не выдержавших экспериментальное лечение мгновенно находилась замена. Ненужные подлежали ликвидации… Для этих целей были возведены специальные печи – поначалу в полную силу дымили три крематория, затем построили четвёртый. При каждом из них была своя газовая камера, где людей травили газом «Циклон».

Умерщвленных грабили – снимали даже дешёвые украшения, вырывали золотые зубы, забирали деньги. Женщинам брили головы – волосы для немцев были ценным продуктом, использующимся в промышленности: детскими набивали подушки, взрослым – матрацы, из роговых нитевидных образований делали парики, канаты, ткань и украшали шикарными шевелюрами головы кукол…

Пространство жилья вырванных из мирной жизни людей нельзя даже с очень большой натяжкой и закрыв глаза, назвать общежитием – в бараке, рассчитанном на 30-40 человек, вместо отдельного койко-места были установлены длинные узкие нары, на которых спали по 200, а то и больше заключённых. Грешно, но уходу из жизни соседа радовались – освобождался промежуток для живущих и счастливчикам доставались какие-никакие носильные вещи.

Кровососущие, разносчики заразы, насекомые просто кишели на головах и в одежде. Почти все узники от недоброкачественной пищи страдали диареей, а до подъёма и после отбоя из заточения выходить было нельзя: побудка пронзительным свистком была в 4.30, отход ко сну строго в 21.00. – место проживания во временных рамках отдыха становилось и отхожим местом. И возможность помыться измождённым предоставлялась не по желанию, ненадолго и чаще всего без мыла и полотенец. Банные часы для надзирателей были временем импровизированных юмористических спектаклей: «кукловоды» неожиданно для смывающих с себя грязь выключали попеременно то холодную, то горячую воду и заходились от смеха, наблюдая, как смешно их «марионетки» с диким криком шарахались в стороны, падали, топтали друг друга, калечились, а порой навсегда оставались лежать…

Не нуждающихся больше в помывке, сваливали в общую кучу, которую потом силами рабов доставляли в костеплавильную печь, добросовестно трудившуюся сутками над испепелением всех идущих потоком неугодных…Обычной стала картина: груды трупов по всему периметру замкнутого пространства, засыпанные хлоркой, а порой и нет. От свалок шло зловоние. Но мимо них не из-за этого старались скорее пройти – боялись увидеть тело родного, знакомого или ещё живого человека с глазами, молящими о помощи. Бывало, что приходилось перешагивать через одиночных мертвецов, которых ещё не подобрали – умирающих на ходу было много… Однако сжигательные агрегаты не справлялись с переработкой мёртвых, и в разгрузку их была вырыта яма: сорок метров в диаметре и глубиной два метра. Здесь постоянно горел костёр, который подпитывался телами замученных… Потерпев мировое фиаско, фашисты, скрывая следы своих преступлений, тщательно засыпали «братскую могилу» и на её месте посадили живые деревья…