«Ваш вопрос не рассматривался». И рассматриваться не будет?

Василий Сидорович говорит по телефону торопливо, напряженно, словно боясь опоздать, не успеть. Голос у него молодой, энергичный. Не знал бы, что ему 75, подумал бы, ну, 35-40 лет, не больше того. Что касается «опоздать, не успеть», то он, мне кажется, действительно боится не успеть…

Василий Сидорович Тычина позвонил на «прямую линию». Коротко объяснил свою проблему:  у него была 2-я группа инвалидности пожизненно, 80% нетрудоспособности. МРЭК вдруг, ни с того ни с сего, выдала ему новую цифру – 25% нетрудоспособности. Как это может быть с инвалидом, который упал с высоты 5 метров? Это примерно то же, когда у вас на месте отрезанной руки вырастает новая…

Жизнь…

Василий Сидорович живет в Полоцке. Вообще, в Беларусь он приехал с Дальнего Востока, из Хабаровска. А родился в Беларуси, так далеко занесла его война. Она прошлась железным катком практичес-ки по всему народу, разбросала его по всей стране и по половине мира. Так что Василий Тычина – типичный военный ребенок, хотя родился уже после войны. Кстати, «военные действия» у него продолжаются до сих пор. Только не на фронте, под пулями и снарядами, а во вполне мирной жизни…

После детдома у почти всех его воспитанников была одна дорога: получить профессию, работать, чтобы жить. И Тычина прошел свой курс в ФЗО (фабрично-заводское обучение). Работал монтажником, монтировал станки в самых разных местах Советского Союза. Рабочий стаж у него 55 лет. Но, поскитавшись по Союзу, все- таки решил вернуться на родину. Осел в Полоцке. Женился, стал отцом сына и дочери.

Василий Сидорович продолжал работать и на пенсии, на то были причины. Ему было уже за шестьдесят, когда случилась эта трагедия. По его рассказу, тянули провода, и он залез на пятиметровую колонну. Она рухнула. Тычина повредил голову, ребра, ногу, ему пробило желчный пузырь. Одним словом, живым он остался, но уже в новом качестве – инвалида.

45 дней он лежал в больнице в Полоцке, но там нет травмотологического отделения. Его повезли в Новополоцк, где к своему больничному сроку Тычина добавил еще 115 дней. Ну, и как итог всей этой драматической истории – 2 группа инвалидности. Пожизненно. После этого Василий Сидорович время от времени лежит в больнице. Наверное, он уже счет потерял этим лежаниям. А без этого нельзя, да к тому же, иногда он ложится в больницу с сыном, чтобы его обслуживать и ухаживать. У сына 1 группа инвалидности от рождения. Когда сыну было 9 месяцев, у него началась рвота, понос. Ему вводили в мозг плазму, это не помогло – ребенка парализовало. Теперь я понимаю, почему Василий Сидорович продолжал работать на пенсии: он пытался спасти сына, или хотя бы облегчить ему жизнь. А на это нужны деньги, много денег.

Отец возил сына на курорты, да куда он только его не возил… Повезло в Краснодаре, в каком-то санатории. Там мальчик начал ходить, с палочкой, но все-таки ходить. Правда, эта маленькая победа все равно ни к чему не привела. У сына заболело колено, затем вышел из строя тазобедренный сустав. Он ходить уже не может. Он теперь может только лежать. А отец тоже полуходячий. Василию Сидоровичу очень трудно ухаживать за сыном.  За братом и за отцом смотрит дочка. Специально для этого она уволилась с работы и посвятила себя уходу за ними.

Вот такая история, такое положение этой семьи…

… и судьба

Но и это еще не все. Жизнь, или тот, кто ей заведует где-то повыше, решила испытать Василия Сидоровича по полной программе. Во второй половине нулевых у него обнаружили рак предстательной железы. Насколько я понял, обнаружили его вовремя и сделали операцию по удалению опухоли. М-да, что-то многовато выпало испытаний на долю одного человека. Разве можно все это вынести, вытерпеть? Василий Сидорович вынес. Сколько «сюрпризов» судьба еще приготовила? Ведь рак может опять дать метастазы…

После онкологической операции Тычина ездил на коляске, передвигаться самостоятельно было трудновато. Тут он вспомнил, что в одном врачебном заключении было написано: нуждается в автотранспорте.

— Не надо мне никакая машина! Как я на ней ездить буду? А сына как возить? Его ж еще надо посадить в машину…  Вот мотоколяска – это в самый раз.

С этим своим предложением Василий Сидорович пошел к мэру Полоцка. Тот его принял, выслушал и вызвал к себе представителя управления соцзащиты. Представитель и рад бы был помочь, но одна закавыка была – такие мотоколяски давно перестали производить. Понимаю, спросом они не пользуются, народ массово пересел на авто. Все же, почему опять забыли об инвалидах? Дай инвалиду хоть «Мерседес», он все равно не сможет им управлять, эти уважаемые фирмы не делают машины для инвалидов. Только по специальному заказу. Что ж говорить про какую-то «Ладу» или «Оку»…

Теперь, собственно, о проблеме Василия Сидоровича более подробно. Людям, непосвященным в проблемы инвалидов, непонятно, что и как зависит от процентов нетрудоспособности. Хорошо, вот вам авторитетное и очень конкретное объяснение профессора, директора Республиканского научно-практического центра медицинской экспертизы и реабилитации Василия Смычека: 25-60% нетрудоспособности – это 3 группа инвалидности, 60-90% — это 2 группа, 100% – это 1 группа. Сразу возникает еще один вопрос: если у человека было 80% нетрудоспособности, может ли у него вдруг стать 25%? Другими словами, он стал почти здоровым? Василий Сидорович, весь израненный после падения с пятиметровой высоты, прошедший через онкологический ад, отработавший 55 лет, вдруг стал практически здоровым? Почему тогда знакомые, встретив его на улице, спрашивают: «Василий Сидорович, ты еще жив?». Это не я сочинил, это мне сам Тычина сказал.

В городской организации инвалидов хорошо, конечно, знают Василия Сидоровича, сочувствуют ему и помогают. Чем могут. И про историю с МРЭКом тоже прекрасно осведомлены. По инициативе председателя правления Полоцкой городской организации ОО «БелОИ» Надежды Матвеевны Юзефович, было отправлено письмо в Администрацию Президента. Писем туда приходит великое множество, разобраться со всеми невозможно, поэтому письмо из Полоцка направили в Витебск. Естественно, там возникла активность и некоторое шевеление. Было принято решение направить к Василию Тычине комиссию МРЭК с предписанием разобраться на месте. Ну да, приехали, «разобрались». Вот только самого инвалида дома не было, он в очередной раз лежал в больнице.

Правда, комиссия съездила не зря – оставили в дверях записку. Мол, были, приезжали, но вас, уважаемый, не обнаружили. А что касается проблемы, решить которую грозились, было написано отдельно: ваш вопрос не рассматривался и рассматриваться не будет. Ну, что ж, по крайней мере уже что-то понятно. Хотя мне все равно непонятно. Вам переслали письмо из Администрации Президента, рекомендовали решить проблему. Вы ее решили? Просто спустили на тормозах…

— Из Витебска ко мне еще раньше приезжали.. Одна женщина там была, так она увидела сына и говорит: да не мучайся, сдай сына в интернат, да живи спокойно. А как это, спокойно, когда сын в интернате? Кто там за ним смотреть будет? И как?

Сыну Тычины теперь 49 лет. И он почти полностью беспомощный. Действительно, к нему что, в интернате персональную няньку приставят? Очень сильно сомневаюсь…

Эпилог.
Не оптимистичный

Да, ничего веселого в этом конкретном случае не напишешь. Как-то для оптимизма поводов маловато. МРЭК находится в Витебске. После визита комиссии областного МРЭК, Василий Сидорович, выписавшись из больницы, позвонил в Витебск. Поговорил с ответственным товарищем.

— Знаете, что мне ответили? Мы не обязаны и не можем ездить каждый день по всем звонкам, по письмам, — так мне сказал Василий Сидорович. И горько заключил. – Никому мы не нужны, никому…

Мне приходится часто общаться с инвалидами, у которых положение примерно такое же. Честно скажу, складывается впечатление, сходное с мнением Василия Сидоровича. В самом деле, а нужны инвалиды хоть кому-нибудь?

— Понимаете, утром пью 9 таблеток и вечером столько же. А без этого никак… Конечно, при таком положении на лекарства уходит много денег. А я ж не один живу!

Да, он не один живет, дочь ради отца и брата бросила работу и ухаживает за больными. Ее надо содержать. Сын не работал и не работает, пенсия у него соответствующая. Василий Сидорович платит за лекарства 10% их стоимости. Это нормально? Нет, потому что лекарства есть разные и цена у них разная. Если упаковка таблеток стоит 200 тысяч, то инвалид должен отдать 20 тысяч. И так все время. Сколько же выходит в месяц? А сколько стоят теперь продукты, надо говорить? Поэтому встает вопрос: что покупать в первую очередь – лекарства или продукты? Без таблеток долго не протянешь, без еды – то же самое. Так где выход?

Во всяком случае, МРЭК тут своим авторитетным советом не поможет. Поэтому Василий Сидорович ехать в Витебск не хочет. Он не видит в этом никакого смысла. А поедет он в Минск, в Администрацию Президента. Выйдет ли что-нибудь из этой затеи, я не знаю.  Попробовать стоит. Правда, в Минске могут отправить старика в Витебск, такой вариант я не исключаю. Как он будет добираться в Минск, представляю. Точнее, мне даже не хочется представлять. Нельзя ему одному ехать. А кто с ним поедет? Дочь? Тогда кто останется с беспомощным сыном? Получается замкнутый круг, и это совсем не преувеличение. Это печальная правда жизни…

Когда сына нужно куда-то вывести, отец просит соседей помочь спустить его по лестнице. Соседи у него хорошие, всегда помогут, всегда откликнутся. На улицах города, конечно, возникает куча проблем: как зай-
ти в автобус, как выйти, как это же самое сделать вместе с сыном. Пока на это у Василия Сидоровича сил кое-как хватает. Думаю, он уже все делает, что называется, на «автопилоте». Я бы, наверное, не смог. Хотя кто его знает..

Когда мы уже заканчивали телефонный разговор, Василий Тихонович вдруг часто и тяжело задышал, стал говорить с трудом.

— Ох ты, господи… Вы уж извините, плохо мне стало… Это часто бывает… В голове застучало… Болеть стала голова…

— Василий Сидорович, давайте заканчивать разговор… Держитесь.

А что я мог пожелать ему еще? Только держаться. Сколько можно. Да, вот еще, написать могу о нем, о его жизни. Боюсь только, что это вряд ли поможет Василию Сидоровичу стать здоровым. Как говорится, все, что могу…

Андрей Шевцов

Фото автора