Среда и условия проживания в ней

Инвалидов я стараюсь понять и сопереживаю им очень просто: одеваюсь в их шкуру. Тогда все становится понятно. То есть, не совсем понятно. Словом, заметки будут чисто субьективными. А как еще? Мы ведь ходим по улицам, видим этих людей, воспринимаем их – субъективно. В силу своей воспитанности и менталитета. А какой он у нас, этот менталитет? Какая у нас степень воспитанности? Как мы воспринимаем не т а к о г о человека? Это ведь всегда трудно, согласитесь. Здесь, собственно, мы и проявляемся как люди. Или как не люди.

***

«Государства-участники признают равное право всех инвалидов жить в обычных местах проживания и выбирать, где и с кем проживать». Конвенция о правах инвалидов, ст.19.

Эта Конвенция принята ООН, то есть является обязательной для всех стран-членов ООН. Правда, тут есть один щекотливый момент. Конвенцию сначала нужно подписать, а потом ратифицировать в собственном парламенте. Только тогда она начинает действовать.

Итак, право на жилье. В статье Конвенции прямо указано, что инвалиды имеют равное право. В этой связи у меня не выходит из памяти Леонида Антоновна Ведерникова, о судьбе которой наша газета писала дважды. Да все без толку. Напомню ее историю. Леонида Антоновна продала 2-комнатную квартиру, чтобы купить жилье поближе к дочери. Оформила договор с печально знаменитой фирмой «Террастройинвест». Требовалось внести 40 % стоимости квартиры или 23 тысячи долларов (сумасшедшие деньги после девальвации). Леонида Антоновна взяла их у покупателей ее квартиры, так и вышла из положения. Казалось, дело сделано. Но это только казалось. Фирма, грубо говоря, «кинула» всех дольщиков…

Леонида Антоновна не доработала до пенсии, у нее обнаружили тяжелую болезнь. Как следствие, группа инвалидности. Поскольку беда одна никогда не приходит, то добавилась еще одна болезнь. Женщина живет по квартирам: нанимается кому-то немощному помочь убраться, постирать, посидеть при нём. Меняет уже далеко не первую квартиру. Положение облегчается тем, что есть дача, там можно жить хотя бы летом. А зимой? Топить печь, таскать дрова, воду, и все это с костылем? Остается опять съемная квартира.

Что же дальше? Дальше Леонида Антоновна продолжает свою войну с бюрократической машиной. Выхода у нее все равно нет. Ей удалось записаться на прием к заместителю председателя Мингорисполкома по жилищным вопросам. Записалась на 1 сентября, кое-как добралась (ей передвигаться трудно). Выяснилось, что заместитель первого принимать не будет, встреча перенесена на 3 сентября. Ну, что ж, не привыкать. Да тут такая штука, 3-го чиновник тоже не принимал. Впоследствии выяснилось, что ответственный товарищ вообще находится в очередном отпуске. На колу мочало, начинай сначала…

Тут мне вот что покоя не дает. Ведь все видят, что перед ними инвалид, причем, пожилой инвалид, практически беспомощный. Неужели внутри ничего не шевельнется? Неужто ментальность осталась на советском уровне? А ведь тогда такая ситуация, как ни странно, быть не могла по существу. По крайней мере, жаловаться было куда. При всей обреченности того режима…

***

«Государства-участники признают, что инвалиды имеют право на наивысший достижимый уровень здоровья без дискриминации по признаку инвалидности». Конвенция по правам инвалидов, ст. 25. Здоровье.

Как Галина Иосифовна Швайковская стала инвалидом 2 группы? Жила она себе и жила в д. Пузыри Мядельского района, преподавала в школе, сеяла, так сказать, разумное, доброе, вечное. Как вдруг в середине еще 90-х стала беспокоить щитовидная железа. Настолько, что Галину Иосифовну направили в Минский городской онкологический диспансер. В общем, было подозрение на рак щитовидной железы. Начались обследования. Какие применялись методики, как, насколько эффективно — об этом я помолчу, поскольку ничего в этом не понимаю. А вот Галину Иосифовну жизнь заставила понимать. Дело в том, что ей поставили диагноз — рак щитовидной железы. И провели операцию по удалению последней. Ну, а уже после операции выяснилось, что рака не было…

Сразу возникли традиционные вопросы: кто виноват и что делать? Казалось бы, на первый вопрос ответ найти не так уж трудно. Если врачи поставили ошибочный диагноз, если они решили, что опухоль имеет раковый характер, если они щитовидную железу все-таки удалили, то виноваты врачи. Так рассудила и Швайковская.

Галина Иосифовна подала иск к Минскому городскому онкологическому диспансеру «о материальной компенсации вреда, причиненному моему здоровью, и материальной компенсации морального вреда в сумме 800 000 000 рублей». Солидная, на первый взгляд, сумма. Если не знать, какие иски выставляют в Америке, Европе в аналогичных случаях. Речь идет о десятках миллионов долларов…

Какие уж там доллары. Было несколько судов, все они закончились ничем. Медики заняли глухую круговую оборону: мы все делали так, как положено, использовали принятые методики. Все это было, мягко говоря, голословно. Врачи опирались на экспертное заключение № 166. Но и Галина Иосифовна не сидела, сложа руки. Она добилась еще одной экспертизы, которую проводил отдел сложных экспертиз ГУ СМЭ РБ. И выяснилось, что экспертное заключение № 139 от 25 мая 2005 года полностью опровергает заключение № 166.

Эксперты отдела сложных экспертиз перечислили все методы диагностики, проведенные Швайковской, а также методы диагностики, которые проведены не были. Другими словами, врачи то ли поленились, то ли не захотели применить все методы диагностики. Итог: щитовидная железа удалена, Галина Иосифовна стала инвалидом 2 группы. Я знаю с ее слов, что за жизнь была у ее семьи до установления группы инвалидности. Лекарства были дорогие, и покупать их приходилось по полной или частично полной стоимости. Временно Швайковская не работала. Материально семья очень нуждалась. Очень помог муж Павел Вячеславович. Ему предлагали стать председателем колхоза, но он отказался: при жене постоянно должен был кто-то находиться. Сейчас Павел Вячеславович работает председателем местного совета. А Галина Иосифовна вернулась в школу.

Ей, конечно, трудновато работать, состояние ее, скажем так, нестабильное. По-существу, она живет на уколах. Единственная ее победа – лекарства она получает бесплатно. Они очень дорогие, эти лекарства, и требуются каждый день. Чтобы было более понятно, щитовидная железа вырабатывает нужные организму гормоны. Ну а если железа отсутствует, то ее функцию берут на себя лекарства. И это уже пожизненно…

Я понимаю, что в середине 90-х прошлого века не хватало даже перевязочных материалов, элементарного йода, не говоря о лекарствах. Многие врачи разбегались по частным клиникам. Но клятвы Гиппократа, кажется, никто не отменял? Значит, что-то сломалось в механизме производства врачей, что-то обесценилось, потеряло смысл? Тогда при чем здесь Галина Иосифовна Швайковская? Как говорят военные, запланированная потеря?..

***

«Государства-участники подтверждают неотъемлемое право каждого человека на жизнь». Конвенция о правах инвалидов. Ст.10. Право на жизнь.

Перечитываю ст.10 еще и еще раз. Вроде бы Людмилы Евтихиевны Паульской эта статья не касается. Она жива-здорова, живет в доме-интернате «Свiтанак», что в д. Тресковщина под Минском. С другой стороны. Такая жизнь как бы и не жизнь. Потому что просто существование – это одно, а жизнь в полном смысле этого слова – несколько другая ипостась.

Людмила Евтихиевна страдала нарушением слуха с детства. Получала пенсию по утере кормильца, ее отца убили полицаи. По достижении совершеннолетия пенсию отменили. Сейчас уже трудно разобраться во всем этом. Но в 1965 году она была признана инвалидом 3 группы по слуху. Идем дальше. Группа у женщины была пожизненная, но ситуацию со слухом можно было бы исправить. Если бы операцию делал профессор Тимошенко, а не доверил ее проведение своим более молодым коллегам. Сначала они пробили, искривили носовую перегородку, а через три месяца вместо правого больного уха прооперировали левое. Все осложнилось мозговой инфекцией. У нее ухудшилось зрение, память, экономистом она работать уже не могла.

После всех этих мытарств Людмиле Евтихиевне пришлось уволиться, поработать дворником, хотя тяжелый физический труд ей противопоказан. В конце концов, ей установили 2 группу (трудоспособную) сроком на 1 год. Была еще одна ВТЭК и группа стала нетрудоспособной. До 30-летнего стажа женщина не доработала трех месяцев.

Слуховые аппараты Паульская покупала за полную стоимость, телефон с усилителем — тоже. Кстати, неудачная операция 1985 года привела к тому, что пенсия по возрасту оказалась ниже. Как всегда, врачи заняли круговую оборону: мы, мол, знаем как нужно было лечить, а она не врач. Привычная позиция.

В 2008 году государство выделило 25 миллиардов на адресную помощь нуждающимся. Людмила Евтихиевна тоже написала куда следует. Она хотела сделать зубопротезирование, купить телефон с усилителем, какие-то деньги оставить на лекарства, чтобы снимать болевые приступы после «удачного и правильного» лечения в 1985 году. Помощь ей не дали, а только формально отписались.

«Не заслужила, не заработала, не выстрадала», — так определяет свое теперешнее положение Людмила Евтихиевна.

К сожалению, у Людмилы Евтихиевны я не могу спросить: хочется ли ей пожить? Если б и мог спросить, то не стал бы. Это было бы некорректно. Таким образом, право на жизнь, ст.10 Конвенции о правах инвалидов. Очень правильная и нужная статья.

Жаль только, что не уточняется: право на какую жизнь имеют инвалиды?…

***

Недавний мой материал о Дмитрии Соловье уже вызвал отклики на сайте нашей газеты в Интернете. Его все поддерживают, называют молодцом, желают крепости духа и в дальнейшем. Присоединяюсь. Правда, в материале я не упомянул одну деталь. А именно: у Димы есть надежда вылечиться и вернуться к более-менее полноценной жизни. В Америке подобная операция стоит 150 тысяч долларов. Есть ли нужда комментировать этот факт? Думаю, нет. Все и так ясно.

Сергей ШЕВЦОВ

Фото Андрея Шевцова