Минчанин потерял всё из-за алкоголя, но нашел себя в глухой деревне – там он разводит коз и фиалки

Козы и фиалки наполняют яркими красками будни слабослышащего Сергея в деревне под Минском

Глядя на Сергея, который в деревне под Минском разводит коз и коллекционирует редкие сорта фиалок, с трудом верится, что когда-то в его жизни были совершенно иные повороты: тяжелая алкогольная зависимость и почти полная потеря себя.

Сергею 62 года. Он просит не называть свою фамилию и не указывать название деревни, в которой сейчас живет. Родился он в городе Первомайске в Украине, рос в Минске. Сейчас обосновался в деревне под Червенем. Говорит, всегда мечтал жить в сельской местности.

В 33 года он потерял слух. Уточняет, что перестал слышать, возможно, после осложнения из-за гриппа, случившегося в молодости. Врачи диагностировали нейросенсорную тугоухость.

В юности Сергей увлекался велоспортом, восточным единоборством: айкидо и гимнастикой на брусь­ях. В процессе было несколько серьезных падений. Возможно, и это могло повлиять на слух.

Отсутствие слуха Сергей не считает проблемой. Говорит, до того, как перестал слышать, был очень общительным. «И на гитаре играл, и пел, и душой компании был».

– До 20 лет был абсолютно слышащим. До 30-ти вполне нормально общался, но переспрашивал. После сорока общаться уже не получалось. Я не разбирал чужую речь и учился читать по губам. Но это оказалось сложно: люди говорят по-разному из-за разной артикуляции, – добавляет мужчина. Сейчас он слышит лишь отдельные звуки и общается только в переписке. Его доход – пенсия по инвалидности, которую стал получать три года назад.

«Сначала было весело, а потом не смог остановиться»

Сергей рассказывает, что рос в интеллигентной и довольно обеспеченной по советским меркам семье. Отец был журналистом, мама – машинисткой в редакции и увлеченной спортсменкой. Дед работал в министерстве. Сергей вспоминает, что с детства увлекался цветами и аквариумными рыбками, но профессионально связать свою жизнь с флорой и фауной не получилось. Зато объездил Прибалтику и Россию автостопом и совсем молодым женился. Но «из-за алкоголя начались проблемы».

– До 15 лет меня держали в «ежовых рукавицах», а после мать отпустила на свободу. Вот я ее и почувствовал во дворе. Сначала было весело, а потом не смог остановиться, – продолжает свою историю Сергей и добавляет: родительским вниманием обделен не был, хоть и рос без отца. Тот ушел из семьи, когда Сергею было 7 лет. Его воспитанием занималась мать. Она была, по словам Сергея, и советчиком, и другом.

– Наверное, свою роль сыграла высокая толерантность. Рос я в изобилии: один сын в семье. Потому был во многом эгоистом, – откровенничает он.

Эту страницу своей жизни Сергей вспоминает не­охотно: он «прогулял» три квартиры в Минске. От него отвернулись близкие и жена.

– Скажу, что все мои беды были именно из-за алкоголя. И продолжалось это вплоть до 56 лет, – продолжает Сергей. – Не знаю, почему так получилось. Ведь у меня было много возможностей, но из-за зависимости я все потерял, – откровенничает Сергей.

Точка отсчета

Сергей не пьет 6 лет. Но предупреждает: бывших алкоголиков не бывает. Срыв может случиться в любой момент.

– К осознанию происходящего я пришел к 56 годам, когда потерял семью. У меня трое детей от двух браков, но они со мной не общаются. Сколько пил, всегда понимал, что это моя проблема. Пытался бросить. Но мне ничего не помогало. Почти 20 лет ходил в церковь, кодировался. Не пил по полгода, по 9 месяцев. А потом снова возвращался к алкоголю.

– Но в один момент понял, что проблем фактически не существует. Мы их сами придумываем. Есть текущие задачи, которые можно решать или не решать. Зацикленность в себе была моей главной проблемой, – с иронией замечает Сергей. – Я вдруг понял, что проиграл и не могу сам бросить пить. Нашел в интернете чат таких же зависимых. Это было началом пути к выздоровлению. Читал разную литературу, слушал людей, которые решили проблему алкоголизма. Брал из их опыта то, что подходит мне. А потом постепенно ощутил, что счастлив. Меня больше не трясет по утрам. Сейчас мое счастье в душевном покое, жизни в деревне, в окружении животных и природы. А еще чувствовать себя нужным, когда помогаю другим.

Фиалки

– Сейчас у меня на окне цветут фиалки. Есть все необходимое для жизни. Я могу выйти из дома и любоваться солнышком, природой, – с толикой романтики заявляет Сергей и заговаривает о настоящем, философствуя прежде о том, что человек не научился ценить то, что уже имеет, а потому постоянно чего-то хочет.

– Потому что смотрим не под ноги, а за горизонт, – Сергей на минуту замолкает. – Мне раньше тоже было мало, а сейчас всего довольно. Именно поэтому я счастлив. Так что дело не в человеческой природе, а в том, как мы воспринимаем то, что нас окружает.

Говорим о коллекции цветов. Вот она, отдушина. В доме Сергея больше 40 сортов фиалок и больше полусотни вазонов. С юмором добавляет, что увеличил бы в два раза, но места не хватает.

– Фиалки появились скорее как декор. Потом стал разводить на продажу, потому что пил много, на работу не брали. Решил свое хобби превратить в заработок. Было мне лет 35. И занимался этим лет 20. Потом был перерыв. Сейчас снова увлекся. Раньше даже статьи писал о растениях в журнал «Цветок».

У Сергея нетипичные растения. В кругах знатоков флоры это винтажные (ретро) сорта, выведенные несколько десятилетий назад. Их ценят за ностальгию, проверенную временем, красоту и выносливость, несмотря на возможную капризность. Ретро-статус сор­­та часто закреплен в каталогах коллекционеров. В числе таковых – сорта селекции «Макуни». Когда-то легендарные советские селекционеры с одноименной фамилией вывели множество сортов, многие из которых сейчас считаются ретро.

Сергей нахваливает еще один сорт – «Голубой магнит»: очень крупные махровые сине-голубые цветки-звезды с волнистыми краями на крепких цветоносах. Этот сорт, уточняет, отличается обильным цветением. И «Атаман»: крупные махровые бархатистые цветки насыщенного вишневого цвета с изящной белой волнистой каймой.

Кажется, Сергей рассказывал бы о фиалках часами, детально описывая соцветия и листки. Оно и понятно: «старомодные» формы и окрасы довольно редко встречаются в ультрасовременных гибридах. А за некоторыми экземплярами вовсю охотятся коллекционеры.

– У меня есть еще два экземпляра. Вообще эксклюзив. Это дикие виды фиалок. Именно из таких появились все современные сорта. То есть это природный вид, не сорт. Они в таком виде растут в природе, уточняет Сергей.

По его словам, увлеченных фиалками довольно много. У одного из единомышленников коллекция из нескольких сотен сортов.

Напоследок Сергей добавляет, что уникальность сортов фиалок в том, что это сорта ушедшей эпохи. Все они выращены в домашних условиях в 60–80 годах прошлого века, но за столько лет не потеряли свою генетическую целостность, сохранив первоначальный вид и красоту. Штучный материал, в который вкладывали душу.

Текст: Юлия Лебедева
Фото из архива героя публикации

Новости из жизни белорусов с инвалидностью в нашем Telegram-канале. Подписывайтесь!