Шестнадцать судов за любовь к сыну

Такой заголовок для статьи предложила моя собеседница

С минчанкой Ядвигой Борисовной Вишневской мы встретились в квартире ее сестры. Немолодая уже женщина, она была до того живой и подвижной, что цифры ее возраста совершенно ей не соответствовали. Точно так же – открыто, правдиво, но с затаенной болью и каким-то удивленным непониманием моя собеседница рассказывала о своей беде (а иначе ситуацию, которая сложилась, и нельзя назвать).

Если говорить коротко, то сейчас Ядвиге Борисовне негде жить. Она не стала жертвой расчетливых мошенников, которые провернули сложную аферу, чтобы завладеть ее квартирой. Нет-нет, да и пишут в газетах, расскажут по телевизору о таких случаях. Но жилье у Ядвиги Вишневской все-таки есть, и несколько десятков принадлежащих ей жилых метров официально за ней закреплены. Вот только домой женщину не пускает сын, единственный ребенок, которого она усыновила много лет назад. Усыновила, растила и, наверняка, представить себе не могла, что на восьмом десятке лет вынуждена будет жить не в собственном доме, а у родственников и знакомых. Неудивительно, что женщина до сих пор словно не в силах это полностью осознать. «Как же так? – слышится в каждой ее фразе, в каждом слове, где перемешались материнская нежность и чувство незаслуженной, непонятой обиды. – Ведь я же его так люблю!».

Всё начинается с любви

– У нас с мужем десять лет не было детей, – так начинает свой бесхитростный рассказ Ядвига Вишневская. – А ребенка мы, конечно, очень хотели и решили усыновить. Это было в 1968 году. Приехали в детский дом, и там мне сразу понравился один малыш, очень красивый. Ему было десять месяцев. Вот только нас не предупредили, что мальчик болен. Уже дома, когда его осматривала врач, она сказала, что ребенок, скорее всего, умрет – у него была запущенная пневмония. Помню, я тогда очень испугалась, но сразу мы вместе с мамой начали малыша лечить и, к счастью, вылечили. Уже потом, через некоторое время, я заметила, что сын плохо ходит – пневмония дала осложнение на ножки. Но мы с Васей занимались физкультурой, я возила его на юг, в шесть лет отдала в бассейн, и все обошлось. Когда он пошел в армию, то служил в воздушно-десантных войсках в Германии. Вернувшись из армии, стал работать водителем – как всегда хотел, потом женился.

Через некоторое время умер мой муж, и тогда встал вопрос, на кого оформлять квартиру, – постепенно Ядвига Борисовна подходит к основному моменту своей истории. – А я сильно болею – у меня плохо с почками, да еще и сердечный клапан не работает, я перенесла инсульт. Если квартиру запишут на мое имя, а что-то случится, то у сына и его семьи будут лишние трудности, – объясняет женщина, – а я же этого не хочу. Поэтому сказала, чтобы квартиру оформляли на сына. Чисто по-человечески сказала, ни о чем плохом не думала. Это же мой сын!

«Она тебя не рожала»

– А потом сын стал пить, – рассказывает женщина еще об одной своей беде.

Вернее, пил и ее муж тоже, и в шестьдесят лет Ядвига Борисовна, не выдержав такой жизни, ушла от него и расписалась с другим мужчиной. Вместе они прожили одиннадцать лет. В свое время сын не был против этого, видел, что матери приходится нелегко и сам говорил: «Мама, да уходи от него, хватит трепать себе нер-вы». Теперь же на суде Василий обвиняет мать в том, что она бросила отца.

Есть и еще одно важное обстоятельство – хотя ее родные и были против, но по просьбе второго мужа Ядвига Борисовна выписалась из своей квартиры. После его смерти на его жилплощадь она не претендовала, ведь была уверена, что просто вернется жить к себе домой. Но не получилось.

С сыном, тем более если он еще и выпьет, Ядвиге Борисовне спорить бесполезно. Но есть у Ядвиги Борисовны подозрение, что здесь не обходится без участия невестки Светланы. Она не только не против того, что муж пьет, но бывает, сама покупает водку и наливает ему. Представьте, каково для матери видеть это и не иметь возможности хоть что-то изменить. В отношения сына и невестки Ядвига Борисовна старается по возможности не вмешиваться, чтобы не оказаться в результате виноватой в их разногласиях. О ее характере красноречиво говорит и такой эпизод. Когда-то, еще до женитьбы, Василий стал жить с женщиной, у которой было трое детей. Сказать, что все родственники были против, значит не сказать ничего. А Ядвига Борисовна сумела наладить отношения и с ней, и с ее детьми. Правда, жили вместе Василий и Людмила недолго – они расстались, потому что мужчина не простил ей измену.

А разговор о семейных невзгодах продолжается.

– Как-то раз дома я одевалась в прихожей, собиралась куда-то идти, – рассказывает женщина. – Слышу, в комнате невестка говорит сыну: «Скажи ей, чтобы забирала вещи и уходила». А потом Вася выходит ко мне и повторяет, как под гипнозом: «Забирай вещи и уходи». Я ему: «Сынок, что ты такое говоришь?». А он мне в ответ: «А ты вообще кто такая? Кто ты?». Я так испугалась тогда. Представьте, это он у меня спрашивает, кто я. Сын меня не узнал! – в голосе Ядвиги Борисовны слышится самый настоящий ужас, смешанный с непониманием того, что произошло.

В том, что сын пьет, обе сестры тоже видят вину невестки. По словам Ванды Борисовны, домом Светлана не занимается, даже поесть никогда не приготовит.

– Одно время, когда Ядя уезжала, я жила у них и присматривала за мамой, она болела. Бывало, я приготовлю ужин, приходит Вася, поест, тогда ему и водка не нужна. А так обычно он приходит, и если дома есть нечего, идет в магазин, покупает бутылку водки и селедку – вот и весь его ужин».

А жена постоянно внушает Василию одно и то же. «Она тебя не рожала, она тебе никто. Выгони ее вон», – говорит женщина, у которой есть свой ребенок. Видимо, она не боится того, что однажды может услышать такое же от своего сына – и вряд ли этим словам помешает то, что она – его биологическая мать.

Дела судебные

Когда речь заходит о юридической стороне дела, к разговору подключается сестра Ядвиги Вишневской. Вместе они объясняют мне все тонкости ситуации. Как оказалось, за те два года, что женщина пытается добиться справедливости, состоялось уже шестнадцать судов. Когда Ядвига Борисовна переписывала квартиру, то, согласно официальной формулировке, отказалась от нее в пользу сына. Но раньше в этой квартире жила мама Ядвиги Вишневской, и теперь женщина имеет право претендовать на ее жилплощадь. Одним словом, она имеет полное право жить в квартире. Совсем недавно, 31 октября состоялось последнее заседание суда, на котором и было принято это решение. Правда, у сына Ядвиги Борисовны было право подать апелляцию и обжаловать его, что он и сделал. Чем теперь закончится это дело, неизвестно – не исключено, что очередным судом. Семнадцатым.

С одной стороны, казалось бы, все хорошо. Суд – а он у нас, как известно, «самый гуманный суд в мире», принял решение. Но Ядвига Борисовна рассказывает такие подробности, в которые даже не хочется верить. Однако приходится. Так, на одном из судов сын обвинил ее в том, что, уходя ко второму мужу, мать забрала с собой всю мебель. «Но ведь это неправда! –говорит женщина. – Пусть бы отправили людей проверить, что вся мебель на месте. Почему на суде меня не выслушали, когда я говорила, что это не так? Получается, что можно выдумывать, обманывать, а я даже не могу оправдаться. И вот как это написать, – обращается Ядвига Борисовна ко мне, – что они говорили неправду, а никто это не проверил». Написать-то можно, только что со всем этим делать – непонятно.

И как сможет женщина жить с сыном, тоже неизвестно. Когда ему позвонили из общества инвалидов, чтобы как-то разобраться в ситуации, в ответ прозвучало: «Она сюда вселится только через мой труп». Хуже того – мужчина начал угрожать матери и ее сестре. «Я из вас инвалидов сделаю, убью, закопаю!» – вот именно в этих выражениях. После таких слов в свой адрес женщинам пришлось написать заявление в милицию.

И несмотря на то, что решение суда уже есть, между собой женщины рассуждают о том, как быть. «Конечно, без милиции в квартиру не пойдешь вселяться. Первое время туда должен будет приходить участковый милиционер, следить за тем, чтобы все было в порядке. Но что это будет за жизнь?» – так говорят сестры.

Открытый финал

Конечно, это только часть нашей беседы с Ядвигой Вишневской, ведь она рассказывала о многом. Когда напоследок я спросила разрешения сфотографировать ее, женщина наотрез отказалась.

– Нет, нет, вы же видите, в каком я состоянии – я плачу день и ночь. Да еще и не вижу почти ничего.

Плохо видит женщина потому, что еще несколько месяцев назад, когда не закончились судебные разбирательства, Ядвига Борисовна пришла к сыну. Пришла с гостинцами, собрала все, что он любит, принесла сумки на третий этаж. А сын открыл дверь и крикнул: «Вон отсюда!».

– У меня сразу пульс сорвался, я испереживалась вся и с тех самых пор почти ничего не вижу, – рассказывает женщина.

– Вот бывает же такое, – говорит ее сестра, – взяли ребенка, вырастили, столько взвалили на себя, и теперь Ядя его любит, у нее за него душа болит, а он ей говорит такие слова – «вон отсюда». Да где бы он был, если бы не она? Что бы с ним вообще стало, если бы его не усыновили когда-то?

На эти, да и на многие другие вопросы ответов нет.

Нина КАЗЛЕНЯ

Фото из архива Ядвиги Вишневской