Придержи двери идущему следом

Придержи двери идущему следом

Когда писал об Оксане Бондарь из Воложинского района, о ее совсем непростой жизни, ожидал немножко другой реакции. Наивно полагал, что все же заинтересуется кто-либо из официальных лиц. Увы. Но получилось, по-моему, даже лучше. В редакцию позвонила женщина и предложила помощь. В частности, послать Оксане одежду. И уже послала. Это выяснилось уже потом, когда я познакомился с Натальей Ивановной Карпуть, которая и была той женщиной.

1.

Тем, кто живет в Минске и ездит на метро, суть заголовка, думаю, понятна. Двери в метро находятся в свободном полете и, если их не придержать, идущий следом может ощутить их грубую твердость собственным лбом. Или носом, что еще более болезненно. Поэтому двери лучше придерживать. Но это уже зависит от человека, который идет впереди вас. Наталья Ивановна принадлежит к той категории, которая двери всегда придерживает. На мой взгляд, это обстоятельство характеризует ее исчерпывающе.

Если более подробно, то жизнь ее тоже совсем не баловала. Скорее, наоборот. Наталья Ивановна слишком хорошо знает (лучше бы не знала), что такое неизлечимая болезнь. Она инвалид 2-й группы. В детстве, когда Наташе было 4 годика, они с бабушкой зашли к соседу. Тот был, мягко говоря, не в ладах с алкоголем. Под его действием сосед обожал «пошутить». Вот и тогда он напялил на голову какую-то страшную маску и спрятался за печкой. А потом выскочил, гогоча. Бабушке ничего, а внучка сильно напугалась, упала, забилась в истерике, изо рта пошла пена. Это было началом болезни, известной как эпилепсия.

Уже когда Наталья Ивановна была взрослой, врач объяснил ей: зрительный шок. Он же, кстати, может иметь и обратный эффект. То есть, избавить от эпилепсии. Осталось найти еще одного «шутливого» пьяницу…

Ну а потом у Натальи Ивановны началась собственно взрослая жизнь. Как следствие приобретенной болезни – непредсказуемая и не очень-то веселая.

2.

Авторская ремарка: то, как отреагировала Наталья Ивановна на историю Оксаны Бондарь – это ее стиль, да и образ жизни. Я бы сам так смог поступить? Честно, не знаю. Может, у меня предназначение немного другое – рассказывать о таких?

О каких? Ну да, болезнь и все прочее, без чего она не обходится. Тем не менее, беседовать с Натальей Ивановной было легко, приятно.Что называется, мы были на одной волне. Даже не очень удивился, когда узнал, что вначале она собиралась поступать на факультет журналистики БГУ, который закончил ваш покорный слуга. Почти коллега. Но на журфаке ей объяснили сразу, что взять не могут ввиду болезни. Работа все-таки тяжелая, связанная с постоянными стрессами.

Поэтому было принято решение идти на филологический, в чем-то родственный факультет. С точки зрения нынешней жизни, где уже все покупается и продается, бесперспективный факультет. После него денег будет не очень много, зато будут хронические проблемы, вызванные их хроническим недостатком.

Училась Наталья Ивановна в 1972-78 гг. И училась успешно, хотя возникали и тут проблемы. Поступила она на вечерний факультет, со временем перевелась на дневной. Способности к филологии у девушки были явные. После окончания ее взяли в институт языкознания АН БССР, рекомендовали в аспирантуру. Наталья Ивановна начала собирать материалы к кандидатской диссертации, писать научные статьи по выбранной проблеме. Как вам понравится название одной из них «Субстанцированные части речи в функции обращения»? Честно говоря, не понял даже о чемь речь.

Что же помешало делать научную карьеру? Ответ несложный и неприятный – болезнь. Этот случай произошел уже в 90-х. Наталья Ивановна как раз получила зарплату и отпускные, ехала домой. Внезапно прямо в троллейбусе начался приступ. Она потеряла сознание, упала. Окружающие не растерялись, помогли женщине, вызвали «скорую». Очнулась Наталья Ивановна уже в больнице. Вдруг вспомнила о деньгах, но врач успокоил: «Не волнуйтесь, все на месте». Люди попались порядочные.

Вот тогда она задумалась всерьез: а стоит ли продолжать научные изыскания? И решила, что нет, не стоит. Из института Наталья Ивановна ушла в 1994 году. Вначале пенсии не было, потом она получила 3-ю группу инвалидности. Все заготовки к диссертации выбросила. Одна часть жизни прошла. Начиналась другая, пока совершенно незнакомая. К ней нужно было приспосабливаться. Это, видимо, похоже на то, когда не умеющего плавать человека сталкивают в воду: хочешь жить – плавать научишься…

3.

А сотни молчаливых глаз…

Да, люди ждут, что я

к ним постучусь.

О них я думаю, и всякий раз

Приходят чувства добрые

и грусть.

Это стихи Натальи Ивановны. Хорошие они или не очень – не суть важно. Вопрос здесь не в квалификации автора, не в рифмах и стихотворном размере. Стихи написаны с настоящим чувством, это не рифмоплетство. Как-то сразу понимаешь, что человек очень хорошо знает, о чем пишет, он это все пережил сам, и не раз…

С Натальей Ивановной мы беседуем в зале. Сижу на диване, а с фотографии на меня смотрит строго человек в старомодных очках и с умными глазами. Это дед хозяйки, Николай Иванович Журкевич, о котором стоит рассказать. Хотя бы потому, что он был знаком со знаковыми фигурами новой белорусской истории: Притыцким, Машеровым, Мазуровым. В компартию Западной Беларуси Николай Иванович вступил еще до войны. Кроме того, состоял в социал-демократической Грамаде, о которой теперь мало кто помнит. Там и познакомился с Сергеем Притыцким. И он, и Машеров с Мазуровым приезжали в Ивенец. Не только встретиться с соратником, но и заказать ему костюмы.

Дедушка Натальи Ивановны был закройщиком. И очень хорошим, если такие люди хотели одеться именно у него. А внучка проводила время в играх с Тамарой и Натальей Притыцкими. Кстати, на филфак Наталья Ивановна поступила без всякого блата. На этот счет дед высказался определенно: «Зачем тебе помощь? Ты должна всего добиваться сама».

Во время оккупации Николаю Ивановичу пришлось сжечь свой партбилет, иначе его бы расстреляли. В 70-е годы прошлого века, в глухой застой, когда маразм крепчал, он говорил задумчиво: «А может и хорошо, что я уже не коммунист?». Время все расставляет на свои места. Впрочем, для молодых это просто история, почти древность…

4.

«Да, люди ждут, что я к ним постучусь…». А ведь эта строка совсем не поэтическая фантазия. Наталья Ивановна действительно «стучится». Например, так она познакомилась с Ириной Барбулиной.

Ирина — инвалид-колясочник, у нее 1-я группа. При рождении была родовая травма, с этим приходится жить. Ничего странного не было в том, что она написала в нашу газету. Смысл письма был простой: «Мне не с кем дружить». По сути, крик души. Карпуть его услышала и откликнулась. Наталья Ивановна давно поняла, что таким людям, как она, Ирина, нужно держаться вместе. Чтобы друг другу помогать, и даже не чем-то материальным, а духовным. И обычным людям такая поддержка часто нужна, что уж говорить об инвалидах.

Между прочим, Ирина хорошо рисует. «Вполне можно было бы и выставку сделать», — высказала Наталья Ивановна вот такую мысль. Я было собрался ей на это ответить, да вовремя сдержался. Сейчас, видимо, можно? Тогда вот: а кто все это организует? Кто поедет в Смолевичский район, где живет Ирина Барбулина, отберет ее работы, привезет в Минск, найдет приличное помещение? В том-то все и дело, что пока некому. Или найдется добрый человек?

Хотя далеко не всегда попадаются такие, как Ирина или Анна Ивановна Тростинская (о ней немного ниже). В метро Наталья Ивановна встретила инвалида, который просил милостыню. Женщина поговорила с ним, посоветовала обратиться в ОО «БелОИ». На что получила четкий ответ: «А зачем мне туда? Я и тут неплохо имею». В общем, каждый выбирает свой путь. Даже если выбирать особенно не из чего. Или еще один инвалид, якобы безногий. Он просил милостыню у магазина. Наталья Ивановна ему подала и пошла в магазин. А выйдя, обнаружила «инвалида» возле пивного киоска. На своих двоих. Жизнь есть жизнь, в ней, как в Ноевом ковчеге: семь пар чистых, но и семь пар нечистых…

Об Анне Ивановне Тростинской, наверное, многие знают. Я все же напомню. Она родилась в 41-м. Карательные экспедиции начались позже. Во время одной из них мать Ани немцы расстреляли, а ей отсекли обе руки. А отец был на фронте. Девочка все же выжила, выросла. И заочно закончила пединститут. Каким же образом? Она научилась писать … ногой. Анна Ивановна и с телефоном умеет обращаться с помощью ноги.

Самое время задуматься: а зачем? К чему? Что можно этим доказать? Только то, что возможности человека действительно безграничны. Даже если они ограниченные. А также то, что любой инвалид хочет быть таким, как все. Вот только не у каждого это получается…

— Вы знаете, — убежденно говорит Наталья Ивановна, — ориентироваться нужно на тех, кто сильней. Не надо брать пример со слабых, бесконечно себя жалеть. Ведь это путь в никуда. Так легко можно опуститься на дно…

Наталья Ивановна подтверждает это своими стихами:

Доказать хочу в наш век,

Что, как и все, я – человек.

Мне ужасно повезло:

Все я делаю назло.

Не мечтай! – а я мечтаю,

Не рожай! – а я рожаю,

Не учись! – а я учусь,

Не стремись! – а я стремлюсь,

Не живи! – а я живу,

Не во сне, а наяву.

Ну, что ж, очень четкая жизненная программа. Многие, вполне здоровые и успешные люди, такой похвастаться вряд ли смогут…

Сергей Шевцов