Поэт не слушает судьбу, поэт слушает ангелов

Пускай пройдут снега,

                        пускай пройдут дожди,

Но все же грезы остаются с нами.

Ведь знает Бог один, что будет впереди,

Поэтому стремимся за мечтами.

Эти строчки как нельзя лучше характеризуют нашу героиню. Это ее стихотворение. Знакомьтесь, Елена Бобовка. Поэтесса. Мечтатель. Проводник своих мечтаний в жизнь.

Больше всего стихов о любви. А еще в стихах Елены ее философия, ее смысл жизни, ее вера, ее любовь к природе.

В стихах, мечтая о своем маленьком счастье, Елена в мыслях соприкасается с природой – с осенним дождем, березкой, птицей… Ее мечты искренни, поэтому поэзия легко сливается с миром, в котором царит романтика дорог и приключений, любви, встреч и расставаний. Многие стихи Елены очень печальные. Но даже в самых грустных строчках она оставляет надежду на счастье.

От стихов ее веет сказочностью. И в то же время они очень автобиографичные. Это то, с чем Елена в жизни столкнулась. Но больше то, что хотела бы реально пережить. Это другая жизнь, которую она создавала в своих стихах.

У Елены Бобовка ДЦП тяжелой степени. Передвигается она на инвалидной коляске, или скорее на стуле на колесиках. Еще ДЦП дал проблемы с речью. Елена изо всех сил старается быть понятой. Но не всегда получается. Поэтому она говорит стихами, которые близки каждому.

Вдохновение пришло в 19 лет. Влюбилась. И стихи начали рождаться сами собой, по наитию. И не покидают ее вот уже больше 30 лет. Ей главное только начать – и словно кто-то диктует… Пока не было печатной машинки, компьютера, мама записывала за Леной стихи. Сейчас сама, виртуозно справляется с клавиатурой.

Особенность поэзии Елены Бобовка в ее певучести, мелодичности. Да, ее стихи нужно петь. И не одно стихотворение положено на музыку. Нам включают «Напел мне ветер песню одиночества», и замечательный голос Ольги Патрий завораживает романсом. Есть еще песни, есть еще исполнители. Сергей Косько, Вячеслав Бобков, Татьяна Молчан, Татьяна Шуринова и другие.

А еще некоторые стихи Елены документальны. О трагедии на Немиге, о геройской смерти Алексея Денисова… Об Афганистане. О нем немало. Это благодаря знакомству с Иваном Королевым. Хорошо общались, он даже предлагал заниматься танцами… А через какое-то время Елена увидела его на инвалидной коляске и поняла, что случилось. Иван оставил в Афганистане обе ноги.

Как-то друг пригласил Елену на встречу афганцев. Там прозвучала песня «Кукушка», от которой Елена чуть не расплакалась. На память от того вечера ей досталась кассета с этой песней. И новая тема для творчества.

У Елены вышло три сборника стихов: «Музыка грез», «Дыхание музы», «Откровение». Пробовала себя в прозе: вышли романы «Наперекор всему» и «Капризы судьбы». Даже является членом Союза белорусских писателей.

«Крестным папой» Елена называет Григория Галицкого, потому что он напечатал ее первые стихи. Значит, окрестил. Теплые, дружеские отношения были у Елены с редактором ее сборника «Откровение» Николаем Ореховым. Но о стихах иногда спорили. За одно слово могли «ругаться» неизвестно сколько.

Первый сборник выпустили чуть ли не по указанию Президента. Отнесли стихи в издательство «Мастацкая літаратура». Куча стихов, а ничего не подходит. Но Елена была уверена в своем творчестве. Поэтому написала в Администрацию Президента. Ответили: если подходящие стихи, содержательные – напечатать. Кое-что напечатало издательство «Полет души», в котором Елена какое-то время работала. Она искала спонсоров. На это у Елены талант. Деньги на собственные книги она тоже находила сама. Очень пробивная, не стесняется позвонить, попросить. А если пообещают, добьется обещанного, не боится напоминать о себе.

Елена много читала и читает. Любимые авторы – Асадов, Татьяничева, Пушкин. Любимое стихотворение? «Что такое счастье» Эдуарда Асадова. Что каждый человек видит свое счастье по-своему. О чем мечтает Елена? О том, чтобы процветала ее литературная студия, ее детище.

Литературное объединение «Світанак» было создано в 1999 году. Вернее, сначала «Родник», которое курировало молодежное объединение «Разные-равные». Елена взяла на себя организацию этой студии. Искали спонсоров, транспорт, место встреч. Ну и, конечно же, искали творческих людей. Игорь Кривец помог со списками. В итоге получилось 20 человек. Среди которых Татьяна Лебедева, Юрась Нераток, Михась Южик… «Свитанковцы» называют Елену «нашей мамой».

Елена многим говорит спасибо за помощь, за поддержку. Например, Алексею Корсунову, волонтеру, который вывозил на мероприятия, опоре во всех начинаниях. Людмиле Войновой, руководителю социального центра в Доме Милосердия, Изяславу Адливанкину из Дома Милосердия, белорусской писательнице Ирине Масленициной…

Собирались на базе библиотеки №7, в 2000 году под свое крылышко взял Дом Милосердия. Читали стихи, пели песни, приглашали в гости людей искусства, выезжали на экскурсии.

И сейчас объединение «Світанак» существует. Но как-то не так, как раньше, скорее формально. И Елена отошла от «Світанка». Но остался тесный круг друзей. Даже если почти не собираются вместе, то обязательно созваниваются. И вновь готовы обновить или создать литературное объединение. И все благодаря Елене, Леночке, как говорит ее лучшая подруга Ирина Цвирковская.

С 1997 года знакомы. Свело творчество. Вместе попали на фестиваль творчества инвалидов в дом отдыха «Высокий берег» недалеко от Столбцов. Там и познакомились. День нашей встречи с Еленой совпал с празднованием 16-летия их крепкой дружбы. И самое значимое воспоминание – этот дом отдыха, хорошая компания, знакомство с Ириной. И сама природа способствовала общению.

Елена не любит рассказывать о себе. Говорит, что нечего. Скорее любит рассказывать о других. Поэтому мы попросили Ирину охарактеризовать подругу. «Лена очень справедливая. За своих друзей она будет стоять горой. Этого у нее не отнимешь. Но в то же время очень мягкий человек. Добрый. Целеустремленный. Если она что-то задумала, то будет всеми силами стараться это исполнить. Очень щедрая. Вот придешь к ним домой, они всегда такие гостеприимные».

Они – это Елена и ее мама. Но еще есть старший брат. И его большая семья: пятеро детей, четверо внуков. Как говорит Валентина Прокофьевна, «он у нас богатый». Значит, и они все богатые.

Семья сына очень помогает. Тем более теперь, когда Валентина Прокофьвна перенесла инсульт. Теперь тоже ездит по дому на стульчике. Спрашиваем: «Вы Елену одна воспитывали?» Вздыхает. «Да. Еще не было Лене двенадцати, умер муж». Больше мы к этому в разговоре не возвращаемся.

Как получилось, что у Елены ДЦП? Неправильно приняли роды. Шла ножками – не пускали, боялись. «И до года кричала, только и делала, что кричала. Беспокоило ж ее что-то. Я, мама моя, муж попеременно Лену на руках носили. Чуть заснет – и опять. Как год прошел, перестала кричать». А выписывали, сказали: «здоровенькая хорошенькая девочка». Но поставили диагноз, оказывается, ДЦП.

Потом лечились в Евпатории. Впервые приехали, когда Лене было два года и четыре месяца. А принимали с трех лет. «Приписали» год – чего не сделаешь. Когда зашли к врачу, чтобы назначили процедуры, та сразу сказала: у вас тяжело больной ребенок. «А я посажу там ее на стул, она сидит ровненько, тогда еще сидела. И я думаю: по ней не скажешь», – вспоминает Валентина Прокофьевна. Массаж ей делают, она стихи читает, песни поет, до 10 считает. Каждый год или полгода ездили на лечение, но ничего не помогало.

А потом Лену предложили забрать в интернат в Гродно. Там будут за ней ухаживать, и учиться будет там. Мама сказала, что не отдаст. Но в интернат с мужем съездили. Валентина Прокофьевна попросилась остаться с дочкой. Может быть, действительно, здесь врачи, помогут. Но остаться, работать нянечкой или кем угодно, но быть рядом. Не разрешили. А ведь не видишь, что они с детьми делают. Тем более наблюдали в Смолевичах, как тащили с прогулки одного «интернатского».

Вот и растили. Какое-то время из школы приходили учителя. Лена писать не могла, поэтому все делала устно. Наверно, отсюда и хорошая память. И читала, читала, читала… Даже пробовала рисовать, одной левой рукой. И портреты у нее неплохие получались. Но главное – стихи, стихи, стихи.

Два года назад у Елены ухудшилось здоровье. Заменили лекарства – и за полгода чуть не потеряли поэтессу, была совсем слаба. Добились прежнего лечения, но Лена полностью восстановиться пока не смогла.

Елена очень привязана к маме и друзьям. Ей нужен постоянный уход, во всем. А еще так тяжело сидеть в четырех стенах, особенно человеку, так любящему природу. Поэтому подруга Зина Мишура вывозит Лену на улицу. Да, Елена плохо говорит, не может быть самостоятельной в быту, но она хорошо думает и глубоко чувствует.

И ей нужно постоянное общение. Поэтому она долго не хотела нас отпускать. «Світанак» был для нее выходом в свет, смыслом, спасением. Возможно, потому что литературное объединение почти не действует, у Елены творческий упадок. Новых стихов нет, пока. Лежит целая папка неизданных – после смерти Николая Орехова и Григория Галицкого.

А еще Елена очень благодарна Ирине Тарасик за хоть и редкие, но поездки в Дом Милосердия. А также Отцу Олегу Абрамовичу из Несвижа, который всегда помогает всей студии и морально, и материально. Друзьям-волонтерам, студентам филологического факультета, которые забирают, а потом развозят поэтов-инвалидов по домам.

Елена и ее близкие друзья по творчеству готовы вновь искать талантливых поэтов и писателей, организовывать встречи, подпитывать вдохновение друг друга постоянным общением. Поэтому они ищут спонсоров – некоторые даже не могут купить бумагу и ручки.

Но главное – они ищут помещение для своей студии. Поэтому они просят помочь. Возможно, кто-то может выделить уголок для литературного объединения? К сожалению, арендовать смогут только за символическую плату. Возможно, кто-то знает, к кому можно обратиться? Чтобы опять собраться вместе. Елена ждет ваших откликов: roza1963@tut.by.

Юлия ЛАВРЕНКОВА и

Анна ЯКИМОВИЧ

И, конечно же, ее стихи…

Елена БОБОВКА

Беда

              Моей подруге Ольге Патрий

 

Откуда эти мысли, откуда эти строки?

Не спрашивайте люди об этом никогда.

Откуда появился на сердце шрам глубокий?

Явилась в одночасье нежданная беда.

 

Она идет со мною по жизненной дороге,

С житейской суетою, как будто тень моя.

И тихо укрывает себе вуалью ноги,

С издевкою бормочет: «Ну, здравствуй,  это я».

 

Тихонько я спросила у той беды никчемной:

«Зачем меня тревожишь ты понапрасну, зря.

Зачем мне подарила тот свой подарок черный?

Не вижу, как восходит прекрасная заря».

 

Беда мне отвечала с улыбкою печальной,

«Не злись моя подруга, я так тебя люблю.

В тебя я с колыбели влюбилась изначально,

И жизнь с тобой навечно так прочно разделю».

 

«Не надо понапрасну мне говорить об этом.

Да, я слепа глазами, но зримая душой.

По Божьей воле стала певицей и поэтом.

Так разве это можно все называть бедой?»

«Конечно же, подруга, права ты, в самом деле».

Сказала мне так горько упрямая беда.

А дальше удалилась, тихонько, еле-еле,

Чтоб не вернуться больше, надеюсь, никогда.

 

Алексей

Посвящается Алексею Денисову

 

Во Владимире — городе старом,

Где вовсю разыгралась шпана.

Шёл по площади искренний парень,

Вдруг предстала картина одна.

 

Горел вечный огонь ночью тёмной,

Там вандалы «глушили» вино.

Мат шёл с уст их весьма оживлённо,

Как в каком-то ужасном кино.

 

Неприглядно валялись окурки,

Было грязно на месте святом.

Носил ветер колбасные шкурки…

И не знал он, что будет потом.

 

Паренёк замечание сделал

Подойдя, брань такая пошла.

Избивали его не за дело,

Всё за правду, которая жгла.

 

А затем, эти злые подонки,

Раздевая его, понесли –

На огне, как большого ребёнка

Сожгли заживо — сами ушли.

 

Нет у матери сына родного,

И ни кто не вернёт его ей.

Лишь во сне видит только живого,

Почему не смолчал, Алексей?!

 

Потому, что не смог, было стыдно,

Только не за себя, — за ребят.

Они так улыбались ехидно,

Отправляя его в земной ад.

 

Осквернил этот случай то место,

Туда люди идти не хотят.

Но цветы носят мать и невеста,

Да, ещё много верных ребят.

 

Цыган

 

Поговори со мной, цыган,

На языке твоей гитары.

Избавь меня от лишних ран

Судьбы жестокого удара.

 

Скажи мне, друг мой дорогой,

Что счастье ходит где-то рядом,

В душе поселится покой,

И лучшей вести мне не надо.

 

Костер свой жаркий разожги,

Пусть пламя вьется языками.

От бед меня убереги

Своими сильными руками.

 

Коснись прохладных рук моих,

И лаской отогрей мне душу.

Ведь ночь дана для нас двоих,

Твои напевы буду слушать.

 

Скажи мне правду иль обман

Своею спутницей-гитарой.

Я все прощу тебе, цыган,

Напой романс забытый, старый –

 

О нашей собственной судьбе,

О том, что в жизни не свершилось,

И обо мне, и о себе…

Как мелодична Божья милость.

 

Взметнулись языки костра,

И разорвали темень ночи.

Звучит чарующе игра,

Глядят ласкающие очи.

 

Кем тебе еще присниться?

 

Снова прилетают птицы,

Из далеких странствий дальних.

Вновь тебе я стану сниться,

То веселой, то печальной.

 

То березкой очень стройной,

Или ивушкой плакучей.

Либо елью с лапкой хвойной,

И зеленой, и колючей.

 

Солнцем ласковым присниться,

Хочется тебе — любимый.

И поцеловать ресницы,

С лаской нежною незримо.

 

Иль лебедушкою белой

По воде проплыть не слышно?

Стать из робкой страстной, смелой,

Чтоб взметнуться к небу выше.

 

Кем тебе еще присниться?

Лилией, поющей песню?

Жаждой тихо утолиться

С родничка с тобою вместе.

 

Если слишком станет лихо,

В грусти сердце будет биться.

Ты одно шепни мне тихо,

Кем тебе еще присниться?