Они не отказываются

Полное название этого учреждения звучит довольно скучно: ГУО «Центр коррекционно-развивающего обучения и реабилитации Московского района» столицы. Зато внутри все комильфо, так сказать. Особенно директор центра Ирина Леонидовна Зносок. Внешность киноактрисы, а манеры леди из высшего света. Да и в центре все на уровне: приятно, удобно, все сделано с любовью. Вот только планировка сложновата, заблудиться легче легкого. Ну, что ж, наследие почившего в бозе СССР…

Кто есть кто

Здесь учатся дети-инвалиды. Причем у них множественные нарушения, весьма тяжелые. Эти дети находятся в центре десять часов. До обеда идет учеба, после обеда — коррекционные занятия, всевозможные развлекательные действа. Дети ведь все равно остаются детьми – они обожают праздники. И вот такие дети – не исключение, а только подтверждение правила.

Здесь есть также коррекционная группа.

— Там проходят специальные курсы детки, у которых нарушения речи. Они посещают дошкольные учреждения, даже школы, а к нам они приходят на занятия, — уточняет Ирина Леонидовна.

Обратил внимание, что Ирина Леонидовна часто употребляет слово «детки». Врожденное это или благоприобретенное – не знаю. Но на душе становится как-то теплей. Все же слово – это великая сила.

Но есть дети, которые находятся только в центре. Вход во внешний мир для них закрыт. Нет, их куда-то могут возить, например, в цирк. Но вот дальше… Такие дети находятся в центре до 18 лет. Поэтому у меня сразу возник логичный вопрос.

— Ирина Леонидовна, ну а что дальше? Насколько я понимаю, такой человек самостоятельно жить не может, ему постоянно нужна помощь…

— Да, это так. Примерно 80% наших воспитанников – это дети, больные ДЦП, причем особо сложные случаи. Ну и плюс умственная недостаточность. Есть слабовидящие детки, есть слепые, плохо слышащие. Вы правы, конечно, без посторонней помощи таким деткам не обойтись…

Вообще-то, центр был открыт в 2001 году. Но классы возникли в 2003-м. Здесь шесть обычных классов и два дошкольных, — рассказала — Ирина Леонидовна, — 98 процентов родителей как раз люди благополучные, многие с высшим образованием. Должна сказать, большинство нарушений врожденные. Мы ведь не знаем, что могут выкинуть хромосомы, ответственные за состояние новорожденного…

Да, добавляю мысленно, не стоит видимо забывать и о Чернобыле. Мы ведь толком не знаем последствий такой силы удара на наш генный потенциал…

Всего в центре 59 детей. Кроме этого, оказывается помощь детям дошкольного возраста. Они приходят вместе с родителями, здесь с ними проводятся занятия.

— Вот именно с родителями важны занятия. Ведь у нас опытные педагоги, они подскажут, как себя вести с такими детьми, помогут психологически. Ведь это тоже важно! Видите, все родители считают своих детей гениями, что уж говорить. И тут вдруг оказывается, что все совсем не так… Это психологическая травма, а мы ее должны, так сказать, купировать. О, здесь такой сложный узел проблем…

Просто добрые люди

И вот одна такая проблема, вполне понятная. Есть опасность, что родители могут отказаться от такого ребенка. Во-первых, на улице будут показывать пальцем и крутить им у виска. Во-вторых, кому-то из родителей, чаще это мать, приходится отказываться от работы – ребенок в этом не самом лучшем мире требует постоянного ухода. Бывает, мужчина просто уходит из семьи с целью создания новой. Ты, мол, говорит он жене, не смогла родить мне полноценного ребенка – ухожу.

— Есть такие отцы, которые прячут голову в песок, как страусы, — у Ирины Леонидовны явно развито образное мышление. – Зарылся с головой: я ничего не вижу, я ничего не слышу. Да, такие случаи раньше бывали. Но теперь их гораздо меньше. Почему? Дети у нас находятся десять часов. Времени отработать свою смену вполне хватает. Думаю, люди по своей природе добрые, только нужно создавать им условия для проявления этих добрых чувств. Да и потом, женщина есть женщина, от своего ребенка она редко может отказаться. Вы знаете, есть семьи, они решаются завести еще детей, несмотря на риск. Вот у нас у восьмерых семей родились вполне нормальные, без отклонений, дети.

Приходящих детей здесь 120, а стационарных – 59. Их обслуживает достаточное количество специалистов. Это и учителя-дефектологи, воспитатели, помощники воспитателей, есть даже массажист. Многие дети не могут сидеть даже в коляске. Таким-то и нужен в первую очередь массажист. В общем, что касается педагогического состава, то он на высоком профессиональном уровне. Я ведь догадываюсь, что обычный педагог здесь вряд ли бы смог работать. Тут просто нужно быть бесконечно добрым человеком…

Кстати, дети совсем не лишены той полноценной жизни, которой живут их здоровые сверстники. Их часто вывозят на различные спартакиады, в музеи, зоопарк, цирк. Все это бесплатно. За все платит государство. Ну, может только в цирк папа с мамой отдадут за билет не больше 20 тысяч рублей.

Кроме того, устраиваются благотворительные акции. Здесь, разумеется, тоже все бесплатно. Я хочу подчеркнуть, это дети с ограниченными возможностями. Не все из них смогут зарабатывать себе на жизнь, смогут обеспечить свое существование. Значит, все это берет на себя кто-то другой, в данном случае — государство. В том числе, и трехразовое питание, и обучение и т.д.

Хорошо, парню или девушке исполнилось 18 лет. Что потом? А потом они идут в территориальный центр социального обслуживания населения, становятся на учет. Они могут посещать там дневной стационар. Но если родители не хотят этого, то социальный работник приходит к ребенку домой, помогает ему во всем.

В центре всего лишь пять говорящих детей, у всех остальных с этим большие проблемы. Но как с ними общаться, как научить самому элементарному – обслужить себя в быту? Глазами, жестами, личным примером, если хотите. Уточнение:

— Раньше такие дети были в Новинках. Это была категория необучаемая. С открытием таких центров дети могут жить в семье. Наконец, мы им даем элементарные знания о жизни, собственно, знакомим с жизнью…

В шесть часов дети расходятся по домам. Делается это так. В центре есть свой автобус. Он развозит детей по их семьям. А за остальными приходят родители. Автобус здорово помогает.

— Ирина Леонидовна, нынешнее экономическое состояние страны как-либо сказалось на вашем центре? Возможно, возникли некие трудности? Это было бы понятно.

— Нет. Никак не сказалось. Все, что нам нужно, мы получаем без проблем.

— А скажите, вот ребенок-инвалид получает пенсию. На деле ее получает кто-то из родителей?

— Ну конечно. При этом многие все-таки идут работать. Хотя пенсия в этом случае уменьшается.

Пенсии пенсиями, но о печальном моменте все же стоит сказать. Дело в том, что такие дети могут рано умереть. Организм должен развиваться в борьбе со внешним миром. И если такой борьбы по сути нет – организм умирает. За последнее время трое воспитанников центра ушли из жизни…

Экскурсия

Ай-ай-ай, пожалуй, я тут не смог бы работать – слишком сложная планировка. Отдельное спасибо Ирине Леонидовне, без ее помощи я бы просто не выбрался из здания…

Мы обошли все помещения центра. Побывали в классах, где шли занятия. Даже невооруженным глазом было видно, что это необычные занятия. Скажем так, не совсем обычные. В одном классе мальчик лежал на диване. Он просто не мог сидеть. Здесь это обычное дело. Я встретился с ним глазами и… отвернулся. В сердце, знаете, отчего-то защемило. Сколько ж ему, бедному, еще лежать?

Намеренно пишу так, без лишнего оптимизма. Вот мальчик, он неизлечимо болен. И это факт. Попутно мы встретили чью-то мать, и завязался специальный разговор. Я в нем понял только то, что у сына этой женщины проблемы с речью. Вероятно, сюда многие такие приходят. А куда ж еще? Врач в больнице поставил неутешительный диагноз, а Ирина Леонидовна, наоборот, обнадежила.

Вообще, ее поведение во время этой экскурсии слегка поразило меня, человека замкнутого и неласкового. Директор запросто, легко здоровалась с детьми, шутила. Гладила по голове, короче говоря, вела себя раскованно. Как будто, это все была ее семья, а она всеобщая мама. Один здоровенный парень не парень, не только поздоровался, но и сделал попытку поцеловаться. Из чего автор сделал вывод: Ирину Леонидовну здесь любят и дети, и взрослые. Это было видно по самым мелким деталям…

А за окном была осень, за окном шла жизнь. Я бы сказал, не очень идеальная. Дворники сгребали изумительно яркие красные, золотые листья клена. Черная блестящая кошка дремала на солнцепеке. Из недалекого «Евроопта» тащилась известная компания, позвякивая бутылками. Другая компания уже вливала содержимое бутылок в горла, пристроившись неподалеку от центра.

И у меня внезапно появилась настойчивая мысль: а не сводить ли обе эти весело-мрачные компании туда, где я только что был? Во-первых, их бы туда не пустили ни под каким соусом. Во-вторых, это бы ничего не дало. Поахали бы, слезу бы пустили, допускаю. А потом бы пошли за очередной «дозой». Это жизнь. И она вот такая…

Сергей ШЕВЦОВ

Фото Андрея Шевцова