Несостоявшееся интервью

Каждый раз, появляясь в нашей редакции, мы встречались взглядом с картинами из засушенных цветов. Каждый раз отмечали про себя, что они нам нравятся. И только когда вдруг обнаружили третью картину, пришло в голову спросить: откуда?

Тогда мы узнали о Татьяне Демиденко. Очень аккуратные, «ювелирные», гармоничные, мягкие и тихие по цвету букеты появлялись каждый раз, когда наша газета печатала стихи Татьяны Адамовны. Приносил их ее друг и помощник Генрих Симановский. Татьяна Адамовна уже мало ходила, у нее болели ноги, она боялась за свое давление. Зато она часто звонила нашему главному редактору Жанне Леонидовне. И с Татьяной Адамовной всегда было приятно поговорить.

А потом, после очередной публикации, нам не позвонили. И это было нарушение нашей негласной традиции. Но почему-то набрать номер, узнать – было как-то неловко. Когда решились, Татьяна Адамовна уже с нами прощалась. Тяжелая болезнь обессилила ее, страшные боли измучили. Только одно ее радовало и в этом состоянии – скоро она встретится со своими сыновьями

В канун православного Рождества нашего автора, читателя Татьяны Демиденко не стало. А мы так и не успели поговорить с ней для запланированного интервью. И только с чьих-то слов знали, каким она была человеком.

Многие, кто начинал с ней общаться, становились друзьями. Не забывали друзья ее Сережи, возили на могилу к сыну. И когда Татьяна Демиденко ушла, пришли даже попрощаться подруги по первому месту работы в институте мелиорации, хотя Татьяна давно там не работала.

А еще Татьяна Адамовна была очень разносторонней и эмоциональной. Иначе не было бы ее стихов, ее картин, ее воспоминаний. Она очень любила книги, шила на машинке, вдохнула жизнь в маленькую дачку. Для полешучки это было как дышать.

Это помогало жить. И ждать пропавшего без вести на заработках Сашу. И вся ее жизнь, по сути, состояла из беспокойств о здоровье младшего Сережи, потом из молитв за сыновей, о том, чтобы быть рядом. Эту «Мольбу матери» освятили в церкви, и она непрестанно обращается к Богу с гранитной пластины у памятника Сережи.

Самые теплые, трогающие сердце воспоминания Татьяны Адамовны – именно о сыне. Это Генрих Иосифович посоветовал ей записывать… Потом сам перепечатывал с листов с красивым ровным почерком. Теперь Генрих Симановский готовит к изданию сборник этих воспоминаний и стихов.

Спасибо Татьяне Адамовне, что она до конца своей жизни не сдавалась, жила со своей болью, отчаянием, мучащими и спасающими ее воспоминаниями, за то, что звонила, за то, что старательно помнила свою жизнь, не стараясь забыть… Надеемся, что молитва услышана.

Юлия ЛАВРЕНКОВА и

Анна ЯКИМОВИЧ

Из письма (2008 г.):

А так мне грех жаловаться, есть повседневная очень добрая помощь со стороны Генриха, Сережины друзья звонят, предлагают помощь с машинами, 17-го декабря возили меня к сыночку на кладбище (был день его рождения – 47 лет), была в церкви. А вообще в церкви бываю не часто из-за больных ног, но искренне молю Бога о встрече с сыновьями и прошу об отпущении всех грехов и для себя, и для всех, кто дороже себя.

Из воспоминаний Татьяны Демиденко, в которых она обращается к сыну:

Всевышний и Пресвятая Богородица тоже не обошли меня своим вниманием и дают мне возможность что-то делать для того, чтобы иногда дарить людям искорки радости. Я много тружусь над картинами из засушенных цветов. Их я с удовольствием дарю твоим и своим друзьям, родственникам, врачам. Приятно видеть, что людям это нравится.

***

 

Кто объяснит? Кто растолкует?

Из-за каких таких причин

Когда мы порознь, мы тоскуем,

Когда мы рядом, мы молчим.

 

Ведь только нас она тревожит.

Но нужный как найти ответ?

Никто нам в этом не поможет.

Решать лишь нам: иль да, иль нет.

 

Мы слов заветных не находим,

Отдаться ласкам не спешим.

Вокруг да около мы ходим

И все никак мы не решим.

 

Чтоб разрешить эти сомненья

Ничей совет неприменим.

И принять верное решенье

Придется только нам самим.

 

Быть нам с тобой навеки вместе

Иль разойтись по сторонам.

В задаче много неизвестных.

Как разрешить задачу нам?

 

ВОДИТЕЛЬ

 

В кокетливой, сдвинутой на бок кепчонке,

Троллейбус ведет по проспекту девчонка.

Вздернутый носик, ресницы, глаза,

Тут равнодушным остаться нельзя.

 

Кольцо обручальное, значит, – жена…

Откуда ей сила такая дана?

Машина огромная, много народу.

Внутри пассажиры, а там – пешеходы.

 

Сто перекрестков, огни светофоров.

Поди разберись, тебе нужен который.

Женская ручка с силой мужскою –

Надолго останься, девчонка, такою.

 

***

Под шум дождя, под ветра вой,

Под храп больных в ночной палате

Я разговор веду с собой

О смысле жизни, горе, счастье.

 

Я с детства знала эту фразу,

Ее я помню много лет:

«Тот не познает в жизни радость,

Кто не познает горечь бед».

 

Чего же больше в жизни было,

И что оставило свой след?

Что с памятью бесследно сплыло,

А для чего забвенья нет?

 

Страданий выпало сполна,

Беда склоняла очень низко,

Родных потеря и… детей…

К безумью подходила близко.

 

Узнала я, как плачет мать,

Как головой о стенку бьется,

Как Бога молит боль унять –

Послать ей смерти благодать.

 

Как хоть малейший счастья миг

Она предательством считает,

Во всех грехах себя винит

И лишь о том она мечтает,

 

Что Бог ей все грехи простит,

Пошлет ей встречу с сыновьями

И не разлучит больше их –

Об этом Бога умоляет.

 

ДАЧА – ОТДЫХ ДЛЯ ДУШИ

 

Милая дача, кусочек природы,

Сердце мое прикипело к Тебе.

И в знойное время, и в дни непогоды

Я всею душой благодарна судьбе

 

За то, что хоть изредка дарит мгновенья

Сквозь боль и страданья, души пустоту

Природы почувствовать прикосновенье

И сердцем увидеть вокруг Красоту.

 

Здесь яркие звезды я вижу ночами,

Здесь днем я подолгу на небо смотрю,

Покрытое тучами и облаками.

И с ними я часто душой говорю.

 

В их формах причудливых часто я вижу

Профили в небо ушедших людей,

Тех, что роднее для сердца и ближе,

Нет ничего, никогда и нигде.

 

Незримая нить меня с ними сближает,

Душа растворяется, просится к ним.

Потом они медленно вдаль уплывают,

И я остаюсь со страданьем своим.<…>

 

В любви своей к птицам предела не знаю.

Прилет их ко мне так желанен и мил.

Тогда я всем сердцем своим ощущаю,

Что это сынок мой меня навестил.

 

Мне трогает душу вниманье соседей,

В поступках их вижу ко мне доброту,

В случайной, короткой, меж делом, беседе

Душевную чувствую их красоту.

 

И здесь я любимым трудом наслаждаюсь

И утешение в нем нахожу,

Созданьем картин из цветов занимаюсь,

С трудом, но без палки, по тропкам хожу.

 

А воздух, которым нельзя надышаться!

А нужная всем для души тишина,

Когда нам так важно в себе разобраться,

Порой одиночество, милое нам!<…>

 

ИЗ «МОЛЬБЫ МАТЕРИ»

 

Прости, мой сыночек, что не сберегла.

Прости, колосочек, спасти не смогла.

 

Какой бы я ласковой мамой была!

И сколько б любви я Тебе отдала!

 

Рвет сердце на части душевная боль.

В одном вижу счастье, что встречусь с Тобой.

 

Забыть чтобы смог Ты, как мучает боль,

Пусть только пошлет Бог мне встречу с Тобой.

 

Молю о том Бога и ночью, и днем,

Чтоб вечной дорогой идти нам вдвоем.