Наталья, Женя и Ваня. А также их бабушка

Вообще-то, в Октябрьской районной организации ОО «БелОИ» Минска мне предложили сразу три адреса. Чтобы в праздничном номере на страницах газеты рассказать историю жизни мамы, воспитывающей детей-инвалидов. Позвонил по одному и сразу понял, что попал немножко не туда. Из того, как со мной говорили по второму телефону, понял, что попал туда, куда нужно. В телефонном разговоре с хозяйкой употреблял официальное имя-отчество – Наталья Александровна. Когда мы встретились с Натальей Беляковой, к концу разговора я называл ее уже просто Наташей. Так, запанибрата, получается далеко не с каждым. Все зависит от степени открытости и откровенности собеседника. Так все и было.

История семьи

У Натальи Беляковой семья неполная. У нее двое детей, сыновья. Старшему Жене 9 лет. У него крайне тяжела форма ДЦП. Он ходит, точнее, его возит в центр коррекции поведения и адаптации мать. Женя уже в третьем классе. Так ему предстоит учиться до 17 лет.

Нельзя сказать, что все так уж мрачно. Что называется, Бог все и между всеми делит поровну.

– Да, у Жени тяжелая форма, – говорит Наталья. – Но хотя бы возить его в центр коррекции нужно недалеко, в соседний дом.

Младший Ваня тоже болен, но в гораздо более легкой форме. У него все с интеллектом в порядке, только чуть-чуть повышен тонус ног. Из-за этого он ходит на цыпочках. Как объяснить это медицинским языком, я не знаю, но довольно часто встречаю таких инвалидов. Мучительно наблюдать, как они ходят. Детей проверяли генетики, никаких отклонений не найдено. Но роды у Натальи были в обоих случаях тяжелые, ей пришлось делать кесарево сечение.

Мне Ваня понравился. Обычный прелестный ребенок, делает то, что ребенку и положено: всем интересуется, все исследует – познает жизнь. Ване еще нет трех лет. Мама Наташа получает довольно приличное пособие, около 8 млн рублей. Как говорится, это уже взрослые дела: когда Ване стукнет 3 года, пособие сильно уменьшится. Видимо, это справедливо, но кто и как избавит мальчика от врожденной болезни? И кто будет обеспечивать его жизнь потом? ДЦП – это болезнь неизлечимая…

Что касается обеспечения, то муж, с которым семейная жизнь не получилась,  – развелись, аккуратно платит алименты. Когда нужно участвовать в обследованиях детей, подписать какие-то бумаги, он готов всегда. Я понимаю, не сошлись характерами, что-то друг в друге не поняли, не приняли – разошлись. Хорошо уже то, что бывший муж помнит о своих детях, что они больны. Мужчина и женщина могут себе позволить такую роскошь – поругаться или вообще разойтись. У ребенка такого выхода нет. Что да как, его пока не интересует. Его задача – расти и развиваться.

Коляска и прочие неудобства

Считайте, как хотите, но у Натальи Беляковой вот такое странное неудобство – она строит квартиру. Одним словом, известная схема: долевое участие в строительстве своей будущей жилплощади. В наших условиях необходимо брать кредит, а потом выплачивать его полжизни. Да тут еще неизвестно, дадут ли его, подходит ли человек для выдачи кредита. Наталье Беляковой кредит дали, теперь она будет выплачивать в течение 20 лет под вполне божеские 5%. Сейчас она живет на ул. Воронянского, с двумя маленькими детьми и матерью. Квартира, честно говоря, маловата для четырех человек, из которых двое маленьких жителей – инвалиды с детства.

Четвертый человек – это Лариса Владимировна, мать Натальи и бабушка Жени и Вани. Мать уже на пенсии. Но продолжает работать. Это понятно: ни дочь, ни внуков бабушка не бросит. Поэтому и работает. Тем более, пенсия у Ларисы Владимировны не очень большая, тут без дополнительного заработка не обойтись. Ларису Владимировну я видел только мельком, когда уходил. Мы поздоровались, мне хватило одного взгляда, чтобы понять и оценить ее мысли. Да, государство помогает, спасибо за это. Но разве кто-нибудь может заменить мать и бабушку?..

Во всяком случае:

– Знаете, материальных проблем у нас пока нет, – сообщает Наталья. До сих пор удивляюсь, как она при своем, не очень веселом положении, сохраняет дух – молодость, делаю вывод. – На еду, на одежду и обувь пока хватает. Надеюсь, так и будет. Однако, есть другие сложности. Боюсь, сама я их не решу.

Женю адаптирую к обычной жизни в коррекционном центре. Даже не знаю, для кого это тяжелее, для специалистов или для самого Жени. Ведь он практически ничего не может делать сам. Передвигается он с помощью инвалидной коляски отечественного производства. Об этом объекте Жениной жизни нужно поговорить отдельно.

Ждала ее семья Беляковых три года. За колясками у нас устойчивая очередь. Наконец, дождались. Вот только мальчик из нее уже вырос, дети имеют такую особенность – расти. А очереди их не очень интересуют. По словам Натальи, ростом Женя почти догнал мать, а весит около 30 килограммов. Его мама отнюдь не баскетбольного роста и не атлетического сложения. Легко ли ей поднимать по лестнице сына вместе с коляской, которая весит прилично? Да и притом, сын сидит в этой коляске уже скорчившись.

Ну вот, опять протезный завод. Единственный на всю Беларусь. Что он сделал, в том инвалиды и передвигаются. Я честно пытался написать о том, что инвалидные коляски белорусского производства не годятся именно для инвалидов. Позвонил главному инженеру завода на предмет встречи и откровенного разговора о проблемах завода. Но он со мной встречаться отказался. Понимаю, его и так донимают люди с ограниченными возможностями. А тут еще и журналист нарисовался – получается перебор. Я также понимаю, что возможности завода сильно ограничены, что технология производства, мягко говоря, не самая лучшая, что не хватает денег на производство колясок не хуже европейских и так далее. Кроме того, инвалиды в своих финансовых возможностях тоже ограничены.

Женя Беляков должен ждать коляску еще четыре года. Понятно, что за это время он еще подрастет. В итоге, после получения коляски он будет еще ждать пять лет?

Пишите письма

Получение новой инвалидной коляски – это совсем непростое дело. Тем более, если ее выделяют, а не покупают за свои деньги. Вы обращаетесь в администрацию района, оттуда ваши документы пересылают на протезный завод. Потом коляску на заводе делают. В результате, коляска все равно получается не очень хорошей. Не складывается, тяжелая, непрочная, а в машину ее не засунуть, не ободрав салона.

Все это Наталья высказала сотруднице завода. На это она получила универсальный совет: вы пишите письма, жалуйтесь, авось, что-нибудь и выйдет. Наталья не писала, у нее забот и так выше крыши. Но другие инвалиды все же писали. Итог:

– От старой эта новая коляска ушла недалеко, – смеется Наталья. – Вот у нас эта новая коляска. И что? Она даже не складывается. Не предусмотрено. Вроде бы государство помогает инвалидам, средства выделяются. Но только на заводе могут что-то сделать. А что они могут, если даже материалы не самые лучшие?

Правда, ортопедическую обувь на заводе делают хорошую. Большой выбор, кроме того, она приспособлена для человека.

– Значит, ортопедическую обувь на заводе могут сделать, а коляску нет?

– Выходит, так. Технология производства, материалы – все проигрывает в сравнении с импортными колясками. Взять хотя бы те же столы для инвалидов. Там много недоработок. Смотрите, чтобы посадить Женю за этот стол, я вынуждена поднимать его, совать за этот стол, как неживого! Чего проще, надо было сделать так, чтобы стол отодвигался в сторону, чтобы я сына могла свободно посадить. Ведь он же инвалид, в конце концов. Хотя бы об этом помнили!

– Наталья, все дело, видимо, в том, что инвалидную коляску проектирует и делает здоровый человек. Ему трудно понять, что инвалиду нужно, как ему будет лучше. Представим, что ее делал бы человек с ограниченными возможностями?

– Нет, не согласна! За границей коляски делают здоровые люди. И у них получаются коляски легче, удобнее, и колеса легко снимаются, и складываются они. Они могут сделать, а мы – нет.

Не знаю, каким образом, но Наталье удалось взять кредит и купить небольшую удобную иномарку. Дальше была следующая проблема: как вовремя выплатить этот кредит. Тем более, сейчас получить кредит – это отдельная проблема. Но и обойтись без машины Наталье сложно. Четыре года назад она с Женей ездила на ул. Володарского. Это путешествие она помнит в деталях до сих пор. По той прос-той причине, что эта езда была еще тем бегом с препятствиями.

Началось все с автобуса №100. Нет в нем приспособлений, чтобы инвалиду на коляске можно было попасть внутрь салона. А вы пробовали зайти в автобус своими ногами? Даже здоровому человеку это трудно – ступеньки слишком крутые. Что тут говорить об инвалидной коляске? Проникнуть в автобус можно только с посторонней помощью. Как и спуститься на тротуар.

Кроме того, в старых домах нет пандусов. Все правильно, когда-то в нашей стране не очень обращали внимание на инвалидов. Их как бы и не было. А раз их нет, то о каких пандусах можно говорить? Нет человека – нет проблемы. Примерно так же обстоит дело в метро. Конечно, там есть пандусы. Если вы в детстве мечтали стать горнолыжником, то рекомендую съехать по такому пандусу. Но не на лыжах, а на коляске. Ощущения будут сравнимы со скоростным спуском. Правда, не даю гарантий, что после спуска вы останетесь целы. И даже живы…

Тогда кто даст гарантию? Городские власти? А кто даст эту гарантию в районном городе, поселке, деревне?

Дом, в котором Наталья получит квартиру, уже построен и скоро будет заселяться. Она ездила смотреть новое жилье. Смотрела практически. Там есть пандусы, но такие же крутые, что и в метро. По ним и подниматься, и спускаться инвалиду одному просто невозможно. Тогда зачем эти пандусы делали вообще? Для «галочки»? Мы, мол, сделали, а там хоть трава не рас-ти. Наталья сделала правильный вывод: Женю будет очень трудно поднимать и спускать. Строители подошли к делу чис-то формально.

Вот только инвалид-колясочник живет совсем не формально, а очень конкретно. Почему об этом постоянно забывают?

Запад нам поможет?

Приходится вспомнить Остапа Бендера и Кису Воробьянинова, который утверждал, что Запад нам поможет. Вот и Наталья как-то вышла на западных спонсоров. Это были шведы. Швеция – богатая страна. С собственными инвалидами она все проблемы решила. Теперь помогает инвалидам Восточной Европы. Шведы обещали для Жени новую инвалидную коляску. Это было бы здорово, так как шведская коляска сделана для людей. Наталья очень благодарна шведам.

В Интернете она нашла информацию о том, что в Минске можно купить импортную инвалидную коляску. За каких-нибудь 700 евро. Для Европы, для Швеции это не очень большие деньги. Только не для Беларуси. Это где-то около 10 млн рублей. Наталье Беляковой не хватит ни пособия, ни пенсии матери, чтобы купить эту коляску. Что тут скажешь?

Под конец задал Наталье вопрос:

– Есть ли у вас сокровенное желание? Чего вы хотели бы больше всего?

– Чтобы дети были здоровы, – не задумываясь, ответила она. – Чтобы в стране были созданы условия для проживания инвалидов. Чтобы к ним относились по-другому. И хотелось бы не копить деньги, а покупать необходимое сразу. Примерно так.

В августе этого года ожидается еще одно приятное событие: Наталья с Женей и Ваней поедут в Одессу. Им выделили путевку. В Одессе ваш покорный слуга был еще в 1991 году. Так сказать, в прошлой жизни и в прошлом веке. Незабываемо.

Только Наталья поедет туда одна. Дорогу на юг ей оплатят, уже хорошо. Думаю, ей там отдохнуть вряд ли придется. Два маленьких ребенка, к тому же больные, вагон и маленькая тележка самых разнообразных проблем. О каком отдыхе говорить?

Но я все же подслащу эту горькую пилюлю: с праздником, дорогие Наталья и Лариса Владимировна! От проблем все равно не убежишь, так пусть хоть в этот день их будет меньше…

Сергей ШЕВЦОВ

Фото автора