«На руководящие должности не претендую…»

Андрей Герасимов пишет нам довольно часто. Тема, в общем, одна и та же: работа и ее безуспешные поиски. Он инвалид 2-й группы по опорно-двигательному аппарату, но работать может и работал. Не может только найти её сейчас. Все заканчивается бесполезными звонками в разные места, неудачными поездками  на предприятия и в учреждения. Получается «вилка»: ни тпру, ни ну, стой на месте. Впрочем, лучше я процитирую его письмо. Всем все станет понятно.

«Пишет вам опять Герасимов Андрей Владимирович. Подумал и решил написать вам письмо снова. Очень мне нравится наша газета «Вместе!». Ее читаешь и чувствуешь, что мы, инвалиды, действительно все вместе живем, трудимся, боремся с нашими проблемами. Это, конечно, очень радует.

Вот прочитал статью в газете «Вместе!» №13 (1107) от 29 марта 2013 г. «Сколько барьеров нужно преодолеть инвалиду-колясочнику по пути на работу. Если он смог ее найти».

Очень хорошая, актуальная статья. Прочитал про Свету. Сколько преград было у нее, прежде, чем нашла работу и возможность добираться потом до нее. Я по правде скажу – мужественная девочка, уважаю ее и горжусь. Но это, поймите, капля в море, чтобы вот так инвалиду-колясочнику найти работу, нужно прочесать чуть ли не весь город. Коммунальные службы, транспортники… Это просто какая-то сказка наяву. Таких людей-счастливчиков единицы. А что делать рядовым инвалидам-опорникам, без знания иностранных языков и высшего образования?

Я вот на руководящие должности не претендую. У меня скромные запросы: киномеханик, лифтер, вахтер, ну и на худой конец, надомная работа. Все это должности рабочие, а не руководящие. Но меня это не пугает, я учился этим специальностям. Тем более, я окончил кинотехникум.

Я инвалид 2-й группы, опорно-двигательный аппарат. Стою на учете в бюро по трудоустройству, где есть вакансии лифтера, вахтера и т.д. Но по каким-то причинам эти работы мне запрещены МРЭКом. Почему? Никто не знает. В службе занятости всё же выдали мне список этих вакансий. Но оказалось, что там берут одних женщин. Да, рекомендовали мне еще работу слесарем монтажно-сборочных работ. Интересно, какой из меня слесарь, если я с тростью хожу? Да меня к такой работе и на пушечный выстрел не подпустят!

Итак, вахтерами берут женщин. Лифтеры в больнице работают либо по 12 часов, либо сутками. Тоже нельзя. К тому же, инвалидов не хотят брать, потому что по законодательству им положен сокращенный рабочий день. Я не претендую на сокращенный рабочий день. А мне отвечают: у нас комиссии, проверки, мы не можем вас поставить на полный рабочий день. Вам, мол, нужно где-то искать работу на 0,5 ставки. И что я буду иметь с этой 0,5 ставки?

Советовался с юристом. Она мне сказала, что надо готовить документы на пересмотр моего дела в МРЭК. Ну и что толку, уже пересматривали. Значит, нужно будет опять ходить по врачам, проходить комиссию. Если придут к выводу, что не положено, то тогда надо подавать иск в суд. И что он решит? Заставит директора предприятия взять меня на работу? Сомневаюсь. Один у меня вопрос, а ответа на него нет…».

Ответа на свой вопрос Андрей пока не дождался. Да, я был у него дома, мы с ним беседовали, все, что он пишет, знаю. Чем я могу ему помочь? Что для него сделать? Если честно, то признаюсь: не знаю. Поднять общественность, озадачить ее такой проблемой? У нас нет такого опыта защиты прав инвалидов, да и приобретать этот опыт мы не торопимся. Мы только делаем слабые попытки научиться.

Опять же, если честно, то много ли людей близко к сердцу, не формально, воспринимают проблемы и боль инвалидов? Вы сами попробуйте ответить на этот вопрос, я и так знаю ответ на него. Поэтому все, что могу, так это озвучить вопросы Андрея Герасимова. На которые ответа он так и не получил…

«Я очень понимаю таких, как Владимир…»

А вот еще одно письмо, теперь оно касается лично меня. Точнее, моей статьи. Мне высказывают «сердечное спасибо за статьи в газете «Вместе!», в особенности, за «Письма из дома скорби» №3 (1097) от 18 января 2013 г. Спасибо, тронут. Но дело совсем не в этом, а в том, что статья задела читателей. Это гораздо важнее. А пишет нам Анна Сергеевна Метелица из Витебска.

Итак: «Я очень понимаю таких, как Владимир (герой публикации, — С.Ш.), так как моя родственница была в аналогичном интернате, условия я знаю.

Кроме того, моя дочь заболела в возрасте 16 лет и вот уже 20 лет – безнадега. Поскольку в 1991 году трудоустроиться было невозможно, в 1994-м взяли группу, сейчас она оказалась уже пожизненной, без права трудоустройства. Хотя я знаю, что дочь может работать. У дочери развился аутизм, ей теперь 38 лет.

Я думаю, с этой проблемой нужно обращаться к Президенту РБ. Я уже писала, но письма вернули в облисполком.

Если бы в моей семье был мужчина, я могла бы на неделю взять к себе Владимира. Но переписываться согласна. Знаю, что таким людям очень не хватает общения, сочувствия. Эту проблему нужно решать с помощью церкви и костела. В Витебске был католический епископ, который помогал инвалидам. К сожалению, он заболел и оставил эту должность, но можно обратиться к минскому епископу.

Я призываю вас вместе со мной подумать над вопросами оказания помощи…».

Анна Сергеевна пишет о роли церкви и костела. Все так, все правильно. Вот только как быть с тем, что время от времени житель такого интерната начинает обращаться непосредственно к обществу, – помогите! Не к церкви и не к костелу он обращается, а к обществу, мы все же продолжаем болеть атеизмом. Да, церковь может пожалеть, посочувствовать, оказать какую-то помощь, наконец, просто понять. А люди? Люди у нас в основном атеисты. Во-первых, они должны сами пережить что-то подобное, остаться без помощи, в одиночестве, чтобы начать понимать, что пережила Анна Сергеевна и что переживает Владимир. Во-вторых, нужно иметь обыкновенное желание взять такого человека в семью, опекать его и отвечать за него, нести за него ответственность. Много ли таких людей вы знаете? Эти сердобольные люди – большая редкость…

Анна Сергеевна согласна хотя бы на неделю забирать Владимира к себе домой. Или просто переписываться. Это уже хорошо, это уже какая-то надежда. Думаю, Анна Сергеевна меня поймет и не обидится, если я укажу ее адрес. Дело в том, что Владимир находится в интернате и нет уверенности, что он может получать письма. Поэтому лучше напечатать адрес Анны Сергеевны в нашей газете: 210015, г.Витебск, Московский пр., д.40, кв.22. Если Анна Сергеевна действительно хочет переписываться, Владимир найдет возможность ей написать. Остальное, как говорится, дело техники…

«Никому ничего не надо. Везде стена…»

Позвонила Ирина Чернякова из Гомеля. У Ирины 2-я группа, у нее ДЦП, передвигается она с помощью костылей. Как вы понимаете, радостей у нее в жизни маловато, если вообще они есть. Нынешняя зима прибавила к уже существующим проблемам свои, дополнительные.

Я родился рядом с Гомелем, часто там бывал, но район «Гомсельмаша» знаю плохо, почти никак не знаю. Там Ирина и живет, на улице Богданова, д.7, кв.7. Ей выделили однокомнатную социальную квартиру в обычной малосемейке. Что это за жилье, к сожалению, хорошо знаю. Длинные коридоры, по сторонам – двери. Они ведут в квартиры, которые все одинаковые, однокомнатные. Эта одна комната совмещает в себе и зал, и спальню, и столовую. Плюс еще крохотная кухонька и совмещенный с ванной туалет. Обычные семьи живут там в надежде когда-нибудь получить или построить приличное жилье. У Ирины Черняковой шансов на пристойное жилье практически нет никаких. Местная власть дала ей ценный совет: хотите квартиру – стройте сами. Как это сделать при пенсии в 1 миллион 30 тысяч рублей, ей не объяснили. Может быть, на полметра жилой площади и хватило бы.

У Ирины живут в Гомеле также мать и младшая сестра. Но у них своя трудная жизнь, особой помощи Ирина от родных и не ждет. В общем, понятно, матери нужно поднимать на ноги младшую дочку…

Прошедшая зима была на удивление снежной, иногда сугробы достигали человеческого роста. Естественно, то же было и в сельмашевском районе. Но там низкое место, низина. Талые воды туда и стекали, образуя озера и пруды, по которым можно было и плыть, и ходить, но в высоких болотных сапогах. Теперь представьте, что вы передвигаетесь с помощью костылей. Представили?  Вообразите, что вы на костылях оказались посередине этого нерукотворного моря. Ирина также сообщила, что зимой коммунальники не особо старались убирать снег – просто не хватало ни техники, ни рабочей силы. В результате, весной все начало активно таять и заливать низину водой. Началось стихийное бедствие. В общем, все, как всегда у нас: во всем виноваты зима, весна, лето, осень и журналисты…

Но что-то делать надо было. Поэтому сначала Ирина позвонила в администрацию района. Там обошлись мудрым советом: обращайтесь в горисполком или в облисполком. Звонок в МЧС: это не к нам. Ирина решила начать с областной администрации.

Добралась она туда только к вечеру: транспорт в Гомеле и транспорт в Минске – это две разные вещи. Да еще, не забывайте, Ирина была на костылях. Дежурный милиционер в здании облисполкома, что называется, проникся сочувствием, расспросил, пожалел и посоветовал ехать в горисполком, мол, такими делами занимается городская власть. Все так, но был уже вечер, и Ирина в гор-
исполкоме никого не застала. Все уже разошлись.

Предстояло ехать по инстанциям на следующий день. Да только сил на повторную мучительную поезду уже не осталось. К тому же, Ирина уже в первый раз убедилась, что особо ее никто не слушает. Исключая дежурного милиционера, за что ему отдельное спасибо.

— Понимаете, ничего никому не надо! Везде стена какая-то… Да я даже ни до кого не дошла, потому что мне передвигаться трудно!

— А жители малосемейки, они-то как отнеслись к наводнению? Жаловались, требовали навести порядок?

— А что им? Ну, ругались, конечно… Но они-то здоровые, на двух ногах… А мне как скакать по лужам?!

В Гомель Ирина вместе с семьей переехала из деревни Лопатино Гомельского района. В областном центре у нее не самый лучший район проживания. Но, думаю, и в деревне ей вряд ли было бы лучше. Получается, ей везде некомфортно? Получается. Потому что у нас маловато мест, приспособленных к проживанию инвалидов. Во всяком случае, в деревне Ирине было бы только хуже.

— Да. Я еще в аварийку позвонила. Знаете, что мне там ответили? Девушка, у нас собрание идет, звоните куда-нибудь еще!

Что за аварийка, я, честно говоря, не понял. Наверное, серьезная организация, если весной, вместо того, чтобы бороться со стихийными бедствиями, проводит собрание на тему: как еще более эффективно бороться со всякими авариями и стихийными бедствиями. Примерно так. А самое главное, что никто всерьез Ирину Чернякову слушать не стал. Одни просто досадливо отмахивались, у других было собрание. Вот и весь итог поисков правды.

Печальный, но вполне ожидаемый итог…

Сергей ШЕВЦОВ