Мой милый дом…

«Когда последний раз приходила комиссия, нам сказали, что у нас могут забрать детей…», – с беспокойством Елена Федорович звонит в редакцию.

За что? Правда ли? Комиссия – это представители школы и, говорят, представители администрации Октябрьского района Минска. А еще из социальной службы школы-интерната. Вот это особенно напугало Елену.

Дело в том, что семья Федорович состоит на учете по социально опасному положению. И, как сказали нам в Администрации Октябрьского района, это значит, что есть реальная угроза изъятия детей. «Любим детей, заботимся о них, не пьем, не гуляем. Почему мы?»

Семья. У Елены ДЦП и 1-я группа инвалидности. При этом у нее двое детей. Старший, Саша, ходит во второй класс, младшей, Нелле, два года, ходит в ясли. И еще муж Сергей, но гражданский, отец ребят, инвалид 2-й группы.

Причина № 1. В связи с заболеванием Елена не может в полной мере воспитывать детей и ухаживать за ними.

Ей самой нужна помощь, так как она не может полноценно себя обслуживать. Елена может помыть полы, развесить белье, сложить одежду, сходить в магазин. Елена делает с Сашей уроки. Но не может писать, застегивать пуговицы, ее саму нужно кормить – руки не держат ложку.

Поэтому Сергей – незаменимый человек. Он делает все по дому. Готовит, убирает, ухаживает за детьми и за Еленой. Дети всегда сыты, аккуратно одеты, обуты. Фактически Сергей для своей семьи все. Но юридически отец Сергей этой семье никто. То есть для органов опеки Сергей может в любой момент уйти, а дети остаются с мамой, которая не может заботиться о них в той мере, в которой им нужно.

Дядя. В той же квартире, в соседней комнате, живет сводный брат Елены. Он пьет. Сейчас на лечении. Вернется… и опять будет пить. Как правило, тихий. Но в дверь комнаты Елены врезан замок.

Причина № 2. Дети живут в одной квартире с дядей-алкоголиком. Не представляет ли его поведение опасности – раз, какой пример он подает – два?

Комната. Спальня, зал, кухня… и все на максимум 15 м². Разложенный диван, кровать Саши, кроватка Нелли, два кресла, секция, шкафы, столик, холодильник. Как это все умещается в комнате, сами не знаем. По сути, свободного пространства – пройти из одного конца в конец. Но ведь все нужно: одежды у детей должно быть много, игрушки, книги – целый стеллаж шикарной библиотеки, компьютер, правда, сломался как на зло…

Причина № 3. Комната перегружена бытовыми предметами. Место для игр и отдыха ограничено.

На учете семья с 2012 года. Комиссии из школы и сада-яслей приходят к ним регулярно, во всех актах стабильно: удовлетворительные санитарно-гигиенические условия, доброжелательное отношение к посетителям и между членами семьи. Последняя школьная комиссия приходила в сентябре. И порекомендовала: родителям расписаться, холодильник убрать в кухню, комнату разгрузить, Сергею устроиться на работу, хоть на какую.

Холодильник убрать на кухню не могут, иначе там не будет еды, благодаря брату Елены. Разгрузить комнату – требование, повторяющееся из раза в раз. Всегда потихоньку стараются что-то выбрасывать, но ненужного – нет. Как говорит семья, предложили выбросить книги, мол, сейчас электронные технологии. Но ведь книги совсем иначе развивают мышление, и от компьютера зрение портится. Рассказывают, предлагают оставить по три пары того, по три этого – из одежды. Но покупать по мере необходимости с пенсии – не накупишься. У Сергея действительно рабочая группа, но ему необходимы особые условия: чтобы тепло было, не наклоняться… Да и куда пойдешь, если на нем дом. А не зарегистрирован брак до сих пор почему? Елена и Сергей живут вместе почти десять лет и не расписаны потому, что Елена не хочет терять статус матери-одиночки, бережет каждую копейку.

Насчет пособия, видимо, произошла путаница в законах (без специального образования немудрено). С 2013 года право на пособие на детей старше 3 лет для матери-одиночки отменили. Зато есть такой пункт: «если оба родителя в полной семье либо единственный родитель в неполной семье являются инвалидами I или II группы». В данном случае действует именно он.

Как рассказывает Елена, им дали шесть месяцев, чтобы что-то изменить. Если  условия останутся прежними, органы опеки и попечительства обратятся в суд.

В Администрации района, у главного специалиста отдела идеологической и воспитательной работы Василия Кривовяза выяснили: родительских прав Елену вряд ли лишат, но первое, непременное, главное условие – Сергей должен официально признать отцовство, иначе детей действительно, скорее всего, заберут.

Механизм таков: педагогический совет составляет индивидуальный план помощи состоящей на учете семье. Если основные требования не выполняются, совет ходатайствует перед комиссией по делам несовершеннолетних признать детей нуждающимися в государственной защите. Если комиссия принимает такое решение, дети изымаются из семьи, будут воспитываться они в школе-интернате или приемной семье, а на выходные их можно забрать домой. А родителям дается до шести месяцев, чтобы исправить ситуацию. Потом – либо дети возвращаются в семью, либо в суд поступает иск об отобрании.

Администрация Октябрьского района, Управление социальной, воспитательной и идеологической работы Министерства образования – все сходятся на одном: Сергею нужно признать отцовство. Можно даже брак не регистрировать. Всего лишь прийти в загс, написать заявление – и все! Это сделает положение семьи более устойчивым.

Если семья живет, к примеру, бедно или на маленькой жилплощади, это, конечно, не основание для изъятия детей. А вот пьющий родственник – тоже серьезная причина. Но если он представляет угрозу для ребят. Бесспорно, здесь Елена ни в чем не виновата, но если брат будет дебоширить, скандалить, то ей нужно вызывать милицию. То есть должны быть свидетельства, что она принимает какие-то меры, не бездействует.

Хотя в милиции Елене сказали: принимать меры будут тогда, когда на Елене будут побои или того хуже. Что ж, в таком случае ей все равно нужно писать соответствующее заявление, не ограничиваться телефонными звонками. Проследить, чтобы обращение зарегистрировали, а на экземпляре заявителя поставили дату и регистрационный номер. Теперь никто не скажет, что вы не обращались.

Вряд ли приют – достойная альтернатива семье, вряд ли там будут уделять хотя бы столько же внимания. Вот Нелли: вовсе не представляют, как сможет в интернате – сразу после рождения дважды оперировали, за ее здоровьем нужен глаз да глаз. Даже если ребята попадут в интернат на время, это будет большой стресс для них. То есть уже есть. Хочет ли Саша в интернат? Нет, конечно. Рассказывает, как лежал в больнице, в которую привезли и троих детей из интерната. Медсестры говорили: если что-то есть не хотите, отдавайте им. Саша с бабушкой их подкармливали.

Хотя Саша сам подливает масла в огонь: не хочет учиться, не всегда слушается родителей. Может, благодаря всем этим комиссиям и школу ненавидит. Саша слишком самостоятелен, так сложились обстоятельства. Музей, дополнительные занятия – сходи, узнай в школе сам. Сам относит заявление в Администрацию района на оздоровительный лагерь. Саша может присмотреть за сестренкой (правда, ему не в тягость, сестру он, очевидно, очень любит), не раз кормил маму. И от всего этого чувствует себя независимым. Да, вырастет более ответственным, понимающим. Но, кажется, он еще маловат для этого груза. А как услышали мы в Министерстве образования золотые слова: «Ребенок вообще не должен знать об этой проблеме» – то есть о том, что его могут забрать. Но кто вспоминал, что Саша – ребенок, когда и педагоги в школе, и родители дома обсуждают «недетские» вопросы семьи при нем.

Вообще, семья стала более нервная, боятся, что могут потерять детей. Видимо, еще и потому, что не все требования смогут выполнить. Например, соседи жалуются: на постоянные крики, шум. Сами слышали: дети иногда как завизжат. Дети как дети.

Ситуация просто как на зло: вынуждены ютиться в комнатке, но при этом в собственности Елены однокомнатная квартира. Ее отец оформил дарственную, но сохранил право пользования. А жить с отцом в одной комнате семья не сможет – отношения совсем никакие. Но, может, можно часть вещей перевезти туда. Кстати, районное общество инвалидов предлагает помощь: найдут людей перенести что-то, генеральную уборку сделать.

Уже после нашего общения с семьей Федорович поступили новости: Елену вызвали на Бехтерева, в психоневрологический диспансер. Елена стоит на учете: когда-то в юности понадобилась помощь психолога. Во-первых, из Администрации Октябрьского района поступил запрос. Во-вторых, кто-то позвонил и рассказал жуткую историю о том, что муж Елены пьет, курит, сама Елена парализована, а ее малолетний сын Саша меняет ей подгузники… Кому же они так насолили?

P.S. Елена прошла психотерапевтов, вроде, успешно – просто официальных результатов с Бехтерева еще нет. Полторы недели назад позвали к наркологу. Елена сказала: «В наркологический диспансер пришла бумага из райисполкома, где указано, что я колюсь и пью». Во всяком случае, нарколога Елена без проблем пройдет. А вот отцовство Сергей пока не признал. Обещали на этой неделе зайти в загс. Но… «Я перестану получать деньги на старшего ребенка», – вздыхает Елена.

P.P.S. Недавно Елена платно консультировалась у юриста. Кроме всего прочего, напугали еще Постановлением Министерства здравоохранения Республики Беларусь от 30.03.2010 № 36 «Об утверждении перечня заболеваний, при которых родители не могут выполнять родительские обязанности». Вроде как и заболевание Елены, и заболевание Сергея подпадают под перечень. В частности, вот пункт из «болезней нервной системы»: «6.9. церебральный паралич и другие паралитические синдромы с выраженными двигательными, координаторными, экстрапирамидными нарушениями и (или) когнитивными нарушениями до средней степени деменции, органическим изменением личности с обязательной психиатрической экспертизой».

Мы сомневаемся, что заболевание Елены полностью соответствует данному пункту. Все-таки здесь больше речь идет о психических нарушениях. Кстати, Постановление 2010 года вовсе не новость: аналогичное № 25 существовало от 19 августа 2005 года. И, как нам кажется, более жесткое.

Многие ошибки, страхи, скорее, от неведения. Да и привыкли, что переспрашивать не раз надо: а правда, а так ли нужно поступить? Вот чтобы только деньги на овощи получить, раза три звонили, доказывали, что имеют на них право, да еще сами за этими деньгами ходили. Вот от этого и перестаешь доверять людям. Но в любой борьбе нужно чем-то жертвовать. Будь то новообтянутые кресла, запасная одежда… Будь то время, усилия на помощь в разрешении проблемы…

Так где же можно получить бесплатную помощь?

* Юридическая консультация должна быть в каждом территориальном центре.

* Офис по правам людей с инвалидностью: тел. 256-08-29

* Могут проконсультировать студенты-старшекурсники факультетов права крупнейших вузов Беларуси.

* По статье 28 закона «Об адвокатуре и адвокатской деятельности в РБ»: «Юридическая помощь оказывается за счет средств коллегий адвокатов истцам – в судах первой инстанции при ведении дел, связанных с трудовыми правоотношениями, о взыскании алиментов; ветеранам Великой Отечест-
венной войны – при даче устной консультации по вопросам, не связанным с предпринимательской деятельностью; гражданам – при составлении заявлений о назначении пенсий и пособий; инвалидам I и II группы – при даче устной консультации, не требующей ознакомления с документами; несовершеннолетним – в их интересах, их родителям (опекунам, попечителям) – в интересах детей».

* Существуют бесплатные юридические и психологические он-лайн консультации.

* Минский городской центр социального обслуживания семьи и детей предлагает психологическую и социально-педагогическую помощь (к сожалению, юриста в данный момент в центре нет): тел. 214-52-69.

Юлия ЛАВРЕНКОВА и Анна ЯКИМОВИЧ

Фото из архива семьи