Между небом и землей. По-прежнему…

Ну вот, о Леониде Антоновне Ведерниковой наша газета пишет уже в третий раз. Что называется, Бог троицу любит. Можно и в четвертый раз написать, и в пятый, и в десятый. Лишь бы был какой-то результат.

Но его пока нет. Поэтому над заголовком автор голову долго не ломал: если ничего не меняется, то зачем менять заголовок?

Правда, в этот раз мы с Леонидой Антоновной встретились в месте не совсем обычном. У нее на даче. Это все, что у нее осталось. А место замечательное. Кстати говоря, родина Леониды Антоновны. Здесь было родовое гнездо семьи, здесь, получается, и осталось. Деревня Ляховщина, недалеко от Минска.

Путь туда

Особо внимательные читатели нашей газеты, возможно, помнят историю Леониды Антоновны. Но она была рассказана еще в прошлом году, в номере от 22 апреля. Стоит кратко напомнить. Леонида Антоновна Ведерникова была дольщиком компании «Террастройинвест», которая взялась построить дом, в котором и должна была быть квартира Ведерниковой. Все кончилось тем, что дом не достроили, дольщиков обманули, они остались без денег и квартир. Компания-однодневка исчезла, ее руководителей пересудили и пересажали. Была громкая история, в нее даже президент вмешался. В результате обманутым дольщикам предоставили право брать кредиты под 20% годовых и строиться в другом месте.

Леонида Антоновна тоже добилась такого права. Только разница была в том, что из всех 500 дольщиков только она одна имела группу инвалидности. Теперь представьте, каково ей было этого права добиваться. На вопрос – а почему инвалид должен у нас чего-то обязательно добиваться – постараюсь ответить в конце. Пока о печальном хватит. Поговорим о чем-нибудь более веселом.

… Ляховщина – деревенька небольшая, с одной улицей. То тут, то там встречаются современные коттеджи, скоро, думаю, они совсем вытеснят неказистые хатки. Будет такое дачное место: для пикников и шашлыков. Хотя, если другие дачники будут ездить сюда именно за этим, Леонида Антоновна будет ездить просто жить. Потому что больше негде. Она устала уже менять квартиры и прописки в столице, для нее лето – отдых от непрестанных поисков и хождений по инстанциям. Правда, не совсем отдых. Она, ко всему прочему, воспитывает внука. Ему всего один год и три месяца, но мать была вынуждена выйти на работу раньше – жизнь такая наступила.

При состоянии здоровья Леониды Антоновны ей постоянно нужна медицинская помощь, а в деревне нет даже фельдшера, чтобы сделать укол. Выход остается один – вызывать «скорую помощь» из Боровлян. Едва ли не каждый день, потому что астма и перепады давления – это все есть и никуда не денется. «Скорая» приезжает, чтобы сделать укол, всего лишь. Но без этого «всего лишь» не обойтись. Понятное дело, если бы у Леониды Антоновны была квартира в Минске, то приходила бы медсестра и делала этот укол. Но квартиры пока нет, а когда будет – неизвестно. Приходится выходить из положения вот таким образом. Больше того, прописки у Ведерниковой опять нет.

Она была прописана у подруги. Тут начинается другая история, не менее печальная, чем у Леониды Антоновны. У подруги обнаружились камни в желчном пузыре. Врач осмотрел ее и назначил плановую операцию. Не самая сложная операция – удаление камней, но любое хирургическое вмешательство может закончиться непредсказуемо. Тут так и получилось. Началось внутреннее кровотечение, всего подруге Ведерниковой пришлось выдержать пять операций. Пятая и стала последней – подруга умерла…

Кто тут виноват, разбираться я не уполномочен. Скорее всего, ошибка врачей, только расследовать это никто не будет – заявления нет и не будет. Леониде Антоновне хотя бы со своими проблемами что-то решить. На данный момент главная проблема – где-то прописаться все же нужно. Известная поговорка еще советских времен: «Без бумажки – таракашка, а с бумажкой – человек» – она все еще действует. Больше всего меня поразило, что Леонида Антоновна по этому поводу не слишком переживает: «Найду», — так она мне просто ответила. Человек ко всему привыкает, ничего умней не скажешь. К Освенциму и Бухенвальду люди тоже привыкали. Хотя там было проще, привыкание заканчивалось вместе со смертью в газовой камере. А здесь приходится жить…

Коней на переправе не меняют

Мы с Леонидой Антоновной сидели на кухне, она пила чай, а я кофе, она говорила, я слушал. Из окна открывался замечательный вид на луг, покрытый цветущими одуванчиками. Вдруг этот луг заполнился скачущими лошадьми. Целый табун их несся в нашем направлении. А потом вожак остановился, и табун остановился, лошади стали мирно пастись. Оказывается, в двух шагах от дачи расположен конезавод им. Доватора. Само собой, пришло на ум, что коней на переправе не меняют. В том смысле, что у Леониды Антоновны выхода все равно нет, кроме как ходить по кабинетам чиновников и писать им письма.

Она мне рассказала примечательную историю. Когда покойная подруга обследовалась у врача, с ней была еще одна женщина, пенсионер. Врач спросил:

— Значит, вам больничный нужен, а вашей подруге нет? Кладём на операцию вас. А вы свободны.

Последнюю фразу он сказал женщине-пенсионеру. Тем самым высветив огромную проблему в отношении общества к старикам и инвалидам. Ни те, ни другие по преимуществу не работают. Не приносят пользы. Тогда зачем их лечить, зачем за ними ухаживать? Да, пенсии и инвалидам, и пенсионерам постоянно повышают, это хорошо. Или, все-таки, просто от них откупаются? Нате, мол, вам деньги и не надоедайте, решайте свои проблемы сами. Вот Леонида Антоновна сама и решает. Со своими больными ногами и кучей других болезней.

Уезжая на дачу, Леонида Антоновна не взяла с собой ту кипу документов, которые ей присылали из инстанций, и которые она называет отписками. По сути, так оно и есть – это только отписки. Закон обязывает чиновников реагировать на обращения граждан. Они и реагируют, чтобы не попасть в переделку.

Все же, пару ответов Леонида Антоновна с собой захватила. Мне подумалось, что остальные и не нужны – и так все понятно, если послушать ответ, а потом узнать истинное положение дел. Леонида Антоновна зачитала мне вслух этот ответ. Он длинный и подробный, там много чисто бюрократических выражений, они мне за долголетнюю журналистскую практику здорово надоели, цитировать не хочется. Лучше просто передать смысл. А он такой: вам дано право на получение льготного кредита под 20% на строительство квартиры в микрорайоне Каменная Горка, по адресу ул. Одинцова,36. Что, мол, вам еще нужно? А нужно Леониде Антоновне самое малое: чтобы этот дом и эту квартиру хотя бы начали строить. Не начали, даже, по ее сведениям, не вырыли котлован под строительство. Кстати, поговорим и о кредите.

На строительство однокомнатной квартиры дают 240 млн. рублей. Ведерниковой удалось внести начальную сумму в шесть млн. 400 тысяч рублей еще в прошлом году. Начало строительства было запланировано на март 2012-го. Так и не началось. Понимаю, что в строительстве сейчас начались трудности: не хватает денег, не хватает строителей. Понимаю, что другие обманутые дольщики могут потерпеть – здоровье позволяет. Не понимаю, почему должна ждать Леонида Антоновна, инвалид? Неужели для нее не нашлось более приемлемого варианта? А может, просто не захотели его искать?

Что касается льготного кредита, то тут еще большой вопрос. Дело в том, что требуются два поручителя, а имеется пока один. Как ни странно, Леонида Антоновна не унывает, говорит, что ей хватит месяца, чтобы найти еще одного поручителя. Мне бы такой оптимизм. Хотя, если хорошенько подумать, то какой еще выход есть? Никакого.

Еще я удивляюсь организаторским способностям Ведерниковой. Например, когда она вносила первый взнос, пенсия у нее была около 700 тысяч рублей. Вы бы нашли шесть миллионов при такой ситуации? И я бы не нашел. А она нашла.

…Стоит, наверное, немного отвлечься. Дело в том, что как раз через дорогу находится место, где стоял когда-то родительский дом Леониды Антоновны. Теперь там пусто – дом сгорел уже после смерти родителей, в огне погиб племянник Леониды Антоновны. Она просила райисполком дать ей эту землю под строительство дома на пепелище. Всего, чего она добилась – это участка напротив. Леонида Антоновна сама строила эту дачу, но так и не достроила. Теперь этим заняты зять и дочь, насколько получается при нынешних ценах. Еще интересная деталь: завезенные материалы, доски и блоки, местные у нее украли. Что-то удалось найти и вернуть, но больше пропало безвозвратно.

А чтобы получить участок под строительство, пришлось пройти все инстанции, вплоть до прокуратуры, которая и решила вопрос в пользу Ведерниковой. Получается, что ее жизнь – сплошное сражение за право жить, ни больше, ни меньше. Интересно, за какие грехи такое суровое наказание? Не знаю…

Конец спектакля?

Ну да, теперешнюю жизнь Леониды Антоновны можно представить как сплошной кошмарный спектакль. Только она не режиссер, а всего лишь исполнитель главной роли. Вот только кто поставил этот спектакль – сама жизнь или люди? Склоняюсь к последнему. Когда я искал ее дом, мне встретились двое местных мужиков. Ехали куда-то на подводе и были с сильного похмелья. Все-таки, сумели объяснить, к кому нужно обратиться. И на том спасибо. А сейчас думаю, что, видимо, вот такие и украли у Леониды Антоновны стройматериалы. Вполне возможно – работы нет, а выпить хочется. Украли и продали, дело понятное. К сожалению, это наша жизнь такая. Какие мы, такая и жизнь…

Между прочим, дача построена на летнюю жизнь, стены здесь тонковаты, а отопление печное. Одним словом, зимой необходимо перебираться в город. И тут опять начинаются проблемы, о которых говорилось выше. Вы бы хотели жить такой жизнью? И я об этом же. Я бы точно не выдержал. Хотя, кто знает, обстоятельства вынудили бы, вытерпел бы. Наверное, но не уверен.

Полтора года Леонида Антоновна числится в списках обманутых дольщиков. И ничего так и не решилось. Поэтому я еще раз хочу напомнить: Леонида Антоновна – человек с ограниченными возможностями. Она продала квартиру, чтобы построить новую, поближе к дочери. Она все честно сделала. Был договор с покупателями: в сентябре, когда должны были сдать дом, Ведерникова освобождает свою квартиру. Она так и сделала. Вот только дом так и не построили.

Вопрос: почему инвалид должна что-то кому-то доказывать? Почему она, один инвалид из пятисот дольщиков? Но ей все равно не пошли навстречу, не предоставили бесплатного жилья? Ведь из каждого правила есть исключения, а это – случай особый. Но нет, что касается жилья и прочих благ, то у нас все равны? Получается какое-то странное равноправие. Инвалид приравнен к здоровому человеку. Он должен так же ходить и выбивать те льготы, которые ему и положены по закону. Вы не знали? Это потому, что вы в такую ситуацию не попали. Я вам этого, понятно, не желаю. Однако, никто не застрахован, вот что главное.

Если вы сейчас не хотите этого понять, посочувствовать, помочь такому человеку, то ведь вполне возможно, что и вам в подобной ситуации никто не поможет. Выход только один: постарайтесь понять и помочь. Или хотя бы не мешайте.

***

Когда я ожидал автобуса до Ратомки, случайно познакомился с молодым парнем с конезавода. Звать его Аким, лет 27, квартира в Минске и дом со всеми удобствами в Зеленом. Разведен, но чувствует себя замечательно. Потому, что пьян был довольно прилично, разоткровенничался.

С остановки, где Аким мне все это рассказывал, был виден дом Леониды Антоновны. Слушал я его и в голову пришла обычная, в общем, мысль: вот Аким, молодой, здоровый и пьяный, а вот там, в километре отсюда – Леонида Антоновна, пожилая, насквозь больная. Как это все совместить? Да вот так и совместить. Это жизнь. И никуда нам от нее не уйти. Это доказательств не требует, да?..

Сергей ШЕВЦОВ

Фото автора