Мария и всё-всё-всё

Продолжаем серию публикаций о ветеранах инвалидного движения в Беларуси. Мы не могли не рассказать о Марии Ивановне Узваровой, жизнь которой вот уже 25 лет непрерывно связана с Московской районной организацией ОО «БелОИ» Минска.

Она встречает меня в брючном костюме. Верх — фиолетовый. Низ – чёрный. Стройная, моложавая.

— Что ж вы хотите, милочка, — заметив моё удивление, говорит она, — имею право. Я ведь больше 50 лет в республиканском Доме мод проработала. Видели б вы, в каких платьях я ходила!

Мария Ивановна садится на стул и вытягивает ноги. Правая из них не сгибается в коленном суставе и заканчивается протезом стопы.

— Это я сейчас стала брюки одевать, — продолжает она. — В 77 лет считаю уже дурным тоном выставлять ноги напоказ. В молодость свою даже в туфлях на шпильке ходила. Но это редко. В основном, предпочитала удобную обувь на низком каблуке отличного качества. Работа в Доме мод в то время считалась престижной. Мои клиентки работали в ЦУМе, ГУМе. Поэтому проблем с покупкой импортной обуви не было.

Заметила, что и сейчас на ногах у Марии Ивановны были удобные туфельки известного обувного бренда Francesco Donni.

В руках же всё это время она держала объёмный блокнот.

— Это моя шпаргалка, — сказала Мария Ивановна. — Вы ведь хотите, чтобы я про общество инвалидов рассказала. Я сюда всю свою деятельность конспектировала. Это ж история.

И всё же, прежде чем спрашивать Марию Ивановну о том, как создавалось общество инвалидов в Московском районе столицы, спрашиваю о её детстве.

Отца она не помнит. Погиб на вой-
не. Мать одна поднимала троих детей.

Марии было три годика, когда началась война. Всю войну она провела в костно-туберкулёзном санатории им. А.А. Боброва в Алупке, на южном побережье Крыма.

— Это было до войны, — вспоминает она. — Мы жили в деревне Залужье, в Стародорожском районе. Я упала и разбила тазобедренный сустав. Образовался туберкулёз кости. Врачи дали направление на лечение в костно-туберкулёзный санаторий. Мама и отвезла меня туда. Помню, как я плакала и просилась обратно домой, в деревню. Мама успокаивала меня и говорила, что это ненадолго.

Но началась Великая Отечественная война. И целых 4,5 года Мария пролежала в гипсовой кроватке. Именно так, при полном покое, и лечили в то время туберкулёз кости. Ещё она помнит, как их, всех детей, что лежали в санатории, боясь, чтобы немцы не сожгли, эвакуировали куда-то на Кавказ. Больных детей, словно бабочек в гипсовом коконе, уложили прямо на пол в одной из пустующих школ. Мария помнит, как постоянно хотелось есть. Кавказские женщины приносили ягоды и кормили детей.

В День Победы, 9 мая 1945 года, Марию вместе с другими детьми привезли в Минск в детскую областную больницу. Гипсовый кокон с Марии уже сняли. Девочка могла самостоятельно, опираясь на костыли, передвигаться по палате. Врачи ещё из Алупки написали матери, чтобы она 9 мая приезжала в Минск и забирала дочку домой.

— Выбирайте, какая ваша дочь, — в шутку сказал врач, когда в палату вошла женщина.

Конечно, мать не могла не узнать свою, хоть и повзрослевшую, Марию. А вот девочка закатила истерику. Она никак не хотела к деревенской женщине, которая говорит на непонятном ей языке, признавать свою маму. Пришлось на помощь вызывать старшую сестру, жившую к тому времени в Михановичах под Минском и разговаривавшую по-русски. Она и переводила Марии то, что гутарила мама.

К деревенской жизни Мария ещё долго не могла привыкнуть. Помнит, как мама на плечах носила её в школу. А потом её не стало. Мама умерла от туберкулёза лёгких. Марию на воспитание взяла родная тётя, мамина сестра, которая жила в этой же деревне. Младшую сестру забрали в Драгановский детский дом.

После детского дома сестра в деревню не вернулась, а уехала в Минск. Устроилась работать на завод. Получила общежитие.

— Когда пришло письмо от сестры из Минска, – вспоминает Мария, — я от волнения всю ночь не могла уснуть. Сестра писала, чтобы я приезжала к ней в Минск.

Мария давно мечтала о большом городе, и мечта её сбылась. Минское швейное училище №13. Закончила с отличием. Но при распределении из-за отсутствия минской прописки в столице оставлять её не стали. Предложили поехать в райцентр.

— Это я сейчас такая смелая, — улыбается Мария Ивановна. —  В любой ситуации могу за себя постоять и всякому сказать в глаза то, что думаю. А тогда я была мямлей. Поплакала, поплакала и пошла в училище за направлением, чтобы ехать, сейчас уже и не помню, в какой райцентр. Дяденька, который выдавал эти направления, внимательно посмотрел мои документы и удивлённо произнёс: «С пятёрками, с инвалидностью – и в деревню? Требуйте, чтобы направление дали в Минск!».

Уже в кабинете директора училища Мария была посмелее. Но переписывать направление тот отказался. Тогда она заявила, что никуда не уйдёт и будет сидеть под дверьми кабинета столько, сколько хватит у неё сил и терпения. И директор сдался. Однако, и с минским направлением, но без прописки Марию отказывались брать на работу.

Решила пойти на приём к самому, первому секретарю ЦК КПБ П.М. Машерову.

Пришла. По внутреннему телефону кому-то, кто должен был выслушивать просьбы таких, как она, ходоков, стала рассказывать своё горе. Расплакалась. На другом конце провода сочувственно попросили успокоиться, положить трубку, пойти выписать пропуск и подняться в такой-то кабинет.

В указанном кабинете проходило совещание. Марию любезно спросили, есть ли у неё время обождать несколько минут. Конечно, сказала Мария. Ждать она могла, сколько угодно. Она сидела в коридоре. И те, кто проходил мимо, вежливо спрашивали её, к кому она пришла, что у неё за проблема?

И вот Мария вошла в кабинет. Конечно же, это был не Пётр Миронович Машеров, проблемой Марии было поручено заниматься другому должностному лицу. Его фамилию Мария Ивановна уже не помнит. Но не это главное. Сразу же, в присутствии Марии, он позвонил в Минский горисполком и потребовал в течение недели устроить Марию на работу, выделить комнату в общежитии и прописать.

Швейное ателье «Юность». Оно было самым лучшим на то время в Минске. Находилось в центре города, рядом с политехническим институтом. Рядом с ателье было и общежитие, в котором и поселилась Мария. Уже потом ателье «Юность» «переедет» в Дом мод на ул. Мельникайте, в котором Мария Узварова и проработает не один десяток лет.

Интересная, задорная, но одинокая…

— У меня были поклонники, увлечения, предложения. В деревне парень меня очень любил. Хотел жениться. Но мать его не хотела, чтобы сын привёл в дом инвалида.

— А я гордая была, — бросает Мария Ивановна. — Любила сама себя. Глаза большие, волосы вьются…

— Были, конечно, оплошности и упущения. Я могла бы быть более снисходительной к тем мужчинам, которые были ко мне пристрастны и готовы изменить свою жизнь… С одним из них я познакомилась в санатории. Влюбилась. Он работал на одном из минских заводов главным инженером. Когда в Узбекистане решено было строить такой же завод, его командировали в Ташкент.

Он звал её с собой. Но Мария не рискнула уехать. Через несколько лет он приехал в Минск и назначил Марии свидание. Но она не пошла на него. Затем долго переживала, плакала.

Марии Ивановне было пятьдесят лет с небольшим, когда в её жизни появилась ещё одна любовь. Платоническая, как в шутку говорит она. Это Белорусское общество инвалидов.

Самое время вернуться к «шпаргалке» Марии Ивановны, в которой и запечатлены все 25 лет деятельности в ОО «БелОИ».

— Позвонила Лариса Владимировна Гринкевич, председатель общества инвалидов, — поставленным голосом читает Мария Ивановна запись из блокнота. — Оказывается, такое появилось в Московском районе. Назвала адрес, где собираются активисты, и предложила мне вступить в общество. Я решила — почему бы и нет.

— Поскольку Лариса Владимировна тяжело передвигалась, — уточняет Мария Ивановна, — то многое приходилось делать мне. К тому времени я была уже народным заседателем в суде, поэтому знала многих влиятельных людей. Время тогда было перестроечное. Товаров и продуктов в магазинах не хватало. Всё отпускалось по талонам, купонам. Мне удавалось организовывать для инвалидов нашего общества выездную торговлю, где они могли купить себе всё: от носков до бытовой техники. Это было тяжёлое время, но интересное.

— Был такой случай, — вспоминает она, — позвонила в общество женщина и сказала, что по такому-то адресу проживает инвалид, который грозится наложить на себя руки. Дескать, ни на какие уговоры не идёт, дверь в квартиру не открывает.

В тот же день Мария Ивановна уже была у этого инвалида. Она быстрым глазом оценила обстановку и пришла к выводу, что ситуацию можно разрешить. Первым делом отправилась в только что открывшийся в «БелОИ» магазин для инвалидов «Ветразь», где продавали бытовую технику и другие, дефицитные по тем временам, потребительские товары. Купила стиральную машину и пылесос. Всё это привезла инвалиду на квартиру. Показала, как всем этим, даже сидя в инвалидной коляске, можно управлять, и отправилась домой.

Через некоторое время Мария Ивановна вновь приехала в эту квартиру. Всюду царили чистота и порядок. Сам хозяин был шутлив и весел.

После этого случая Мария Ивановна в обществе инвалидов стала пользоваться ещё большим авторитетом. Энергичная, позитивная. С ней всегда легко и просто. О таких говорят, что она мёртвого, вернее, инвалида с постели поднимет. И ей на самом деле удалось не одного такого поднять, вернуть к жизни.

Мария Ивановна и теперь остаётся в строю. Она возглавляет «первичку» №15 Московской РО ОО «Бел-
ОИ». А это 115 инвалидов, о которых она знает всё. Например, кто из них одинок  или уже не в состоянии прийти в общество. К таким Мария Ивановна ходит сама. Чтобы поздравить с Днём рождения или просто поговорить по душам.

Вот и к 25-летию ОО «БелОИ» она обязательно навестит каждого из них.

Им будет о чём поговорить и что вспомнить. 

Жанна КАНОПЛИЧ

Фото автора