Ищу родителей. Часть 1: Старшая сестра

«Всем привет, меня зовут Юля! Я живу в детском доме! У меня есть брат и сестра! Недавно мне сказали, что брат – инвалид! У него проблемы с речью и слухом! Мне бы хотелось найти ему семью! Я хочу, чтобы у него были хорошие родители! Мне нет еще 18, и помочь я ему никак не могу! Я хочу одного – чтобы он был счастлив!» Такая запись появилась на нашем сайте около месяца назад.

Едем в Могилевский детский дом № 1. К Юле Николаевой.

Справка: В этом детском доме живут девочки от 6 до 18 лет. Уже 11 лет он является учреждением только для девочек.

Кстати, раньше нам не приходилось бывать в детских домах-интернатах. Поэтому удивляемся, что нас без лишних допросов, по-простому встретили, приглядываемся к фотографиям, рисункам в коридорах, к поблескивающим краской стенам, к узким коридорам и большим окнам. Может, попали в такое время, когда не все девочки вернулись из школы, но нет суеты, шума. Удивляет, что нет тотального контроля и нет бесконтрольности, равнодушия. В общем впечатления как от детского летнего лагеря.

Юля Николаева худенькая, спортивная, с короткой стрижкой. Этакий мальчишка с порывом входит в комнату, улыбается хитро-задорно, глаза блестят. Она старшая сестра. Как сказала нам психолог, пока мы ждали нашу героиню, Юля всегда думает больше о других, чем о себе.

В Могилевском детском доме Юля живет с сестрой Алиной. Вот уже пять лет. У девочек есть еще младший брат Дима. Ему тринадцать. Кстати, для Юли Дима сводный брат, фамилия его Федорович, как и у Алины. И вот уже шесть лет они живут в разных интернатах, в разных городах.

Недавно Юля случайно узнала, что брата перевели в другой интернат. Попросила позвонить, узнать, как он там, в Каменской вспомогательной школе-интернате. Оказалось, что Дима уже в деревне Весново, в доме-интернате для детей-инвалидов с особенностями психофизического развития. Юля испугалась! Ведь это значит, что брат обречен на «пожизненный» интернат. Юля очень хочет найти ему семью.

Но здесь нужно вернуться в начало, в Украину, в конец 90-х. Мама у ребят цыганка, сама уехала от семьи из Могилева, видимо, искала вольной жизни. Вольную жизнь нашла на вокзале. С Юлиным отцом ничего не сложилось. Девочка, кстати, о нем и знает только, что украинец, помнит, что ходил на костылях. Потом появились сестра и брат.

Было вокзальное бритое детство. Спали на стульях, на голой земле. Каждый день с самого утра мама старшую отправляла попрошайничать. Поэтому ребят часто забирали в приюты. В приютах брили налысо, наверно, поэтому сейчас Юля и не может представить у себя длинных волос. Мать всегда находила своих детей, как-то выплачивала штрафы, забирала «домой». И все повторялось заново.

– Не думайте, что из детства у меня остались только минусы, что все было так беспросветно. Я помню, на каждый мой день рожденья мне мама покупала белое платье, надевала на меня туфли. И в Макдональдс меня водила, потому что знала, что мне это нравится, – мама, как умела, старалась быть мамой.

Но все-таки цыганской жизни Юле хватило вдосталь. Да никогда цыганские обычаи, стереотипы не были родными. Поэтому на падающую звезду как-то загадала желание: оказаться в интернате. И вообще, Юля помнит все из детства, практически каждый свой прожитый день.

Так получилось, что мама попала в тюрьму, ненадолго, меньше года, дети – в очередной приют. Потом инспектор забрал ребят в Могилев, потому что в этом городе их бабушка и тетя. А мать с тех пор исчезла.

– Я помню, как нас хорошо в детском доме встретили, нам сделали кровати. Моего брата обнимали, целовали: Дима там всем понравился. Я уже радуюсь: ну неужели что-то нормальное. Тут приезжает тетя: ты меня помнишь? Я ее не помнила, на самом деле. В итоге она нас забрала к себе, – объясняет нам свою историю Юля. – Я не говорю, что там ко мне относились плохо. Ко мне нет, а вот к брату и к сестре – да. Было такое, что могли брата моего ударить. Потом отправили Диму, Алину в приют, следом и я пошла.

Даже сбежала. Было Юле тогда десять лет. Сбежала, например, от вранья. Когда заставляли звонить в школу и говорить, что заболела, потому что нужно было сидеть с маленьким племянником, не хотелось слушать, как ругает за ложь учительница в школе.

– Остались бы мы в Украине – я бы попрошайничала дальше. Так бы не встретила ни родителей, ни друзей, не было бы все так хорошо, как сейчас. Мне кажется, что лучше так. Потому что я живу в таком детском доме, где не ущемляют права. Где надо, меня ругают, где не надо, не ругают, жалеют.

Может быть, если бы не проблемы Димы со слухом, они попали бы в один детский дом. Хотя Юле кажется, что брат ее слышит, а вот с речью – не очень. «Ты нас любишь?» – машет: да, люблю! Года два-три назад сестры вместе с социальным педагогом навещали Диму в Каменской вспомогательной школе-интернате – устроили ему настоящий день рожденья. Всех-всех конфетами угощали. Брату игрушки подарили – очень любит. Когда уезжали – Дима плакал.

– Больше к нему не ездили, потому что нет этой возможности. Но то, что мы там видели, – не самое лучшее. Я считаю, как живу я – я живу, как в раю, – признается Юля. – Там не так аккуратно, отношение не такое. Его били, мальчишки, я это сто процентов знаю, я с ним разговаривала. Ответить он не может, только поплакать и все. Поразило, как дети были там одеты. Мальчики в кофтах розовых коротких, в ботинках не по размеру.

Пожаловался бы – плохо говорит. А когда не получается, то и говорить не хочется. И нет рядом старшей сестры, которая постоянно заступалась, когда ребята были все вместе в приютах. Юля, кстати, очень взрослая, ответственная и боевая. Ее закалила Украина.

– Мы втроем были один за одного. И даже когда старшие мальчики обижали, я не смотрела на возраст, я за брата всегда.

Года два назад еще переписывались. Как переписывались… За него воспитатель отвечала: раз вывел сам «я тебя люблю» – едва разобрать было. А в письме «дела» обычно были такие: «у меня все хорошо, учусь новым буквам, познаю новое, гуляю».

Юле скоро исполнится 18 лет. И, скорее всего, она уедет в Италию, в приемную семью. Которая с радостью принимает ее уже много лет, очень хорошо понимает и с нетерпением ждет. Все-таки решилась. Хотя Юля до последнего сомневается: тут остаются ее брат и сестра. Но пришла к выводу: помочь оттуда ей будет легче. Потому что там есть люди, которые могут и хотят помочь ей.

– Мы с родителями даже думали моему брату найти семью в Италии. Но он «не выездной», сказали – нельзя, – расстраивается Юля. – И я не уверена в том, что вещи или деньги, которые я вышлю, у Димы останутся. Со мной ездит девочка в Италию – у них вещи, деньги в интернате забирают.

Перед отъездом в Италию Юля хочет повидать брата. Что она увидит в Весновском интернате? – переживает… Может судить о нем только со слов социального педагога, которая в свое время не раз отвозила по направлению туда своих подопечных.

– Я была только на пороге. Как-то я хотела увидеть своих детей, меня пригласили во что-то типа комнаты для гостей. Естественно, ребенок меня уже не помнит. А прошел год. Но это не школа-интернат – это дом инвалидов. И дети там разные, и лежачие в том числе. Потом из детского дома инвалидов ребенок перейдет во взрослый. Вообще, уезжала оттуда с тяжелым сердцем. Часто ездим по этой трассе, видим указатель «Весново» – вспоминаешь сразу с холодком, – вздыхает Наталья Збигниевна. – Но прошло больше десяти лет, все могло измениться.

Что ж, собираемся в Весновский дом-интернат для детей-инвалидов с особенностями психофизического развития, навестим Диму. Об этом расскажем в ближайших номерах нашей газеты.

Юлия ЛАВРЕНКОВА и
Анна ЯКИМОВИЧ

Фото Юлии ЛАВРЕНКОВОЙ

Кстати, Могилевский детский дом № 1 для девочек закрывают. Здесь будет детский сад. Выпускникам повезло. Остальных, кого не успели или не смогли пристроить в приемную семью, – в Бобруйский дом-интернат. К чужим педагогам, к чужим детям… А одна из девочек живет здесь десять лет. Да еще с одними и теми же, верными воспитателями. Тяжело ли ей переезжать?!