Две судьбы

Вот ты был вполне нормальным человеком. Работал, растил детей, радовался либо грустил, смотрел футбол либо хоккей, попивая пиво и переживая за неудачи любимой команды, — словом, был как все. И вдруг ты из этой привычной и, вроде бы, осмысленной жизни выпал, пропал, исчез. С тобой беда случилась – ты стал человек с ограниченными возможностями.

И всем все понятно. Жалеют, в чем-то помогают, но – сторонятся. Этот психологический слом трудно пережить. Честно говоря, большинство и не может пережить. Кто-то спивается, кто-то перестает жить, а просто существует. Кто-то действительно уходит из жизни. Другие, их все же меньше, проявляют характер и живут в предлагаемых обстоятельствах. И кто из них прав?

***

С Володей мы познакомились совершенно случайно, прошу прощения, в бане. После парилки, знаете, тянет с кем-то поговорить. Вот Володя и заговорил. Разговор пошел живее, когда выяснилось, что мы почти ровесники. Люди одного поколения. Я сразу обратил внимание, что правая кисть у него изуродована, а вместо пяти пальцев на ладони только два. Впрочем, собеседник заметил мой взгляд и сам объяснил:

— Это я на заводе работал, штамповщиком. Не повезло, знаешь, зазевался, вместо заготовки руку сунул… Ее вообще-то ампутировать хотели, да врач хороший попался, можно сказать, слепил руку. Вот живу…

Вины в случившемся Володиной не было, такое может с каждым произойти. Как говорят военные, запланированные потери. Но как быть потом самой запланированной «потере»? Завод, конечно, выплатил ему компенсацию, к пенсии доплачивает более-менее достойную сумму. С этим понятно. Как и то, что никакие деньги здоровье не заменят. Во всяком случае, самое важное в таких обстоятельствах – адаптироваться к своему новому положению в обществе.

— Знаешь, — мы как-то сразу перешли на «ты», — трудновато было сперва… Утром встаешь, жена на работу идет, дочка в школу, а ты сидишь, как пень… И ведь молодой же был, 45 лет всего! Ну и начал попивать…

Одним словом, понятная и знакомая история. Но Володя недаром произвел впечатление сильного человека. Он сумел взять себя в руки. Как?

— А я подумал: ну и что? Ну, покалечена у тебя рука, и что? Могло ведь и голову оторвать, так? Могло, да не оторвало. Лучше думай чем заняться.

А вот тут были проблемы. Кто возьмет на работу почти однорукого человека? Сначала Володя, надеясь на чудо, поколесил по округе в поисках хоть какой-нибудь работы. Но район был спальный, предприятий почти никаких, только торговля, государственная и частная. У них там два крупных рынка, Володя и там побывал, впрочем, безрезультатно. И понял одну вещь, которую никому доказывать не надо: инвалид в нашем традиционном обществе – лишний элемент. Что называется, «чемодан без ручки» – нести трудно, а выбросить жалко. Что дальше?

А дальше выяснилось, что поблизости живет заведующая детским садом, которой нужен сторож. Познакомились. Поговорили. Договорились. Так Володя стал сторожить детский сад. Зарплата не очень вдохновляющая, но его это не смущало. Как говорится, не в деньгах счастье. Подсознательно Володя понимал, что ему на самом деле нужно: общение, восстановление социальных связей, просто, люди вокруг. Поэтому, какая разница, чем заниматься?

Дочка, между тем, выросла, вышла замуж и сделала папу дедушкой. Володя души не чает во внучке. У него появился смысл в жизни, казалось бы, навсегда пропавший. А всего-то и случилось, что человек не воспарил в небеса, а остался стоять двумя ногами на земле. Монтень говорит об этом так: «И мы видим действительно, что душа, теснимая страстями, предпочитает обольщать себя вымыслом, создавая себе ложные и нелепые представления, в которые и сама порою не верит, чем оставаться в бездействии». Вот. Ключевое слово найдено – бездействие. Не может человек, тем более, с ограниченными возможностями, оставаться в бездействии.

Вот только особенно мечтать не стоит, лучше трезво оценивать свои возможности. Как Володя.

* * *

А эта история будет не такая веселая, и не с таким счастливым концом.

Славика у нас всякий знает. Хоть ему и 55 лет, но зовут его именно так, тем самым подчеркивая его социальный статус. Нету никакого статуса. Славик днями стоит возле универсама, выпрашивает у прохожих деньги на очередную бутылку. Он с трудом ходит, ноги изуродованы язвами, а лицо в каких-то красных пятнах. Время от времени он исчезает: то в больнице лежит, то просто дома отлеживается. Да, у него есть семья, жена и дочка. Но это странная семья.

Собственно, никто со Славиком дома не общается. Питается случайными подачками. При всем при этом он – инвалид 2 группы. Об этом поподробнее.

Инвалидом Славик стал в 1982 году. В Афганистане. Когда узнал об этом, подумал: по возрасту вроде бы должен был отслужить еще до начала событий. Оказалось, было у него несколько отсрочек. Вот так и попал исполнять «интернациональный долг». А кончилось это ранением в голову. Часть черепной коробки осталась где-то на просторах Афганистана, а вместо кости там — пластинка. Время тогда было такое, что много говорить о своем участии в боевых действиях было запрещено. Да и инвалидность свою Славик получил значительно позже, когда ее иметь разрешили.

А в начале 80-х он, придя в себя, просто пошел работать. На вредное производство, кажется, гальваником. По идее, в 55 лет он должен уже оформиться на пенсию. Но ему все некогда. Он все стоит возле универсама, сшибает или «бомбит», как это называется на слэнге. Ему, кажется, уже все равно. Славик на все махнул рукой, первым делом, на себя. Ну и кто он?

Если можно так сказать, жертва времени, в которое появился на свет. Как ни горько, в нашем обществе люди все еще делятся на две категории – охотники и жертвы, сильные и слабые. Славик слабый, поэтому он жертва. Слабым принято помогать. Ему и помогают, дают немножко денег, чтобы он хотя бы на час-два смог забыться. В милицию его уже даже не забирают, надоел. Отправить в ЛТП? Нельзя, он инвалид. Что ему остается? Тихо, как-то безобидно угасать.

А вот осуждать его мне не хочется. Да и за что? За то, что ему Бог дал поменьше, чем другим? Осуждать таких — это примерно то же, что осуждать дождь, потому что он идет…

* * *

Вот вам две судьбы, две трагические истории. И знаете, что их все объединяет? Да то, что человек со своим горем оставался один на один. И начиналась борьба: с судьбой, с собой, с жизнью и за жизнь. Жестокая, бескомпромиссная борьба. Но никто человеку не помогал, вопрос стоял много проще: или – или. Ну а где же было общество, окружающие? Но и общество винить я бы не спешил. Люди моего возраста и старше должны помнить, как на самом деле жили в СССР. Теперешняя ностальгия мало чего стоит, ведь человеку первым делом помнится, что молодым он был тогда, а не теперь, когда он старый и больной, и свечи скоро погаснут. А жили тогда трудно. Мне почему-то помнится безногий инвалид в пригородном поезде, который песнями зарабатывал на хлеб – тогдашние пенсии инвалидов были копеечные. Ноги тот инвалид потерял на фронте.

Теперь на дворе ХХI век, а не ХХ. О чем мы все-таки часто забываем…

Сергей Шевцов