Человек на грани голодной смерти или о том, как трудно любить тех, кто никому не нужен

Даже не знаю, как начать. Поскольку человек, о котором собираюсь рассказать, не явл яется официально инвалидом. Скажем так, она кандидат в инвалиды. Люди, с ней общавшиеся, и врачи также признают: да, ее бы положить в больницу, обследовать, подлечить. С тем, чтобы выяснить, какую именно группу инвалидности ей присвоить (или дать?). Правда, дело осложняется тем, что в данный момент Оксана Бондарь (так зовут героиню) в прямом смысле находится на грани голодной смерти. Именно так…

1.
Однако, по порядку. В Воложинском районе живет старая моя знакомая по старым же журналистским делам. Мы с Тамарой Владимировной переписываемся и перезваниваемся. Она-то и рассказала мне эту невеселую историю. Если поглубже вдуматься, даже страшную историю.
Еще в декабре 2009 г. в деревню Дубина-Юрздицкая ночью приехала грузовая машина. Из нее выгрузили худую замученную женщину да ее небогатый скарб. Вещи перенесли в домишко, купленный у людей, живущих в городе. Уже привычное дело: деревня потихоньку вымирает, а дома распродаются. Если есть покупатели.

Так Оксана Бондарь стала хозяйкой нового жилья. Очередного. Квартир она сменила уже порядком, постепенно дошла до деревенского дома. Кто она такая? Родилась на Сахалине, где и жила когда-то семья. Потом был переезд в Беларусь, надо полагать, на историческую родину. Сперва все складывалось вроде бы удачно.Было жилье, была работа у отца с матерью.

Только, как известно, жизнь никогда не идет по прямой и все в гору.. Скорее, это синусоида: вверх – вниз. Первой заболела мать, у нее обнаружили рак, уже неоперабельный. Потом серьезно захворал и отец. А братьев и сестер у Оксаны не было, за родителями она ухаживала сама. Как могла. А потом она осталась совсем одна. Вот с этого момента жизнь ее точно пошла под уклон…

2.
Еще в 2005 г. Оксана жила в 2-комнатной квартире в Минске. Поскольку она нигде не работала – не могла, хоть и хотела бы – платить за квартиру было нечем. Долг рос с каждым месяцем, и надо думать, достиг таких размеров, что встал вопрос о выселении. Он и решился, этот вопрос: квартиру Оксаны продало специальное агентство, а ей купило жилье за пределами столицы.
За четыре года Оксана сменила несколько адресов.

Везде повторялась одна и та же картина. Однокомнатные квартиры в городках и поселках в окрестностях Минска, невозможность устроиться на работу, долги за квартиру – выселение и новое место жительства. Круг замкнулся. Так и оказалась Оксана Бондарь в деревне Дубина-Юрздицкая Воложинского района…

Тут необходимо кое-что пояснить. Выселение коммунальных должников ныне поставлено едва ли не на поток. Например: живет семья, никто не работает, но все пьют. Поуговаривав должников год, два, три, использовав давление по линии милиции, прокуратуры и Бог знает еще кого, коммунальники подают иск в суд о выселении. И благополучно его выигрывают: должники едут жить в деревню, поднимать сельское хозяйство. С такими все понятно: они здоровые, просто слабые, от того и пьющие сверх меры.

Но мне кажется: Оксана Бондарь – случай особый.

Стоит процитировать отрывки из письма Тамары Владимировны Коляда, рядом с которой живет Оксана Бондарь. Такого рода свидетельства пригодятся не только мне. Итак: «…Неделю назад пришла она ко мне со своей бедой: как жить дальше? А почему, спрашиваю, ко мне? А, говорит, мне сказали, если вы не поможете, то никто не поможет. (Подтверждаю, это так и есть. — С.Ш.) Что ж делать, накормила горемыку, расспросила, что да как… Училась она в школе, закончила среднюю, однако со здоровьем у нее (в смысле психики), видно, было не все в порядке. Она и сама рассказала, что нигде долго не держалась. Дольше всего проработала уборщицей на киностудии. Завхоз там была женщина добрая…».

Ну, а в других местах «добрых женщин» было гораздо меньше, а то и не было вовсе. Другие работодатели, едва взглянув на не совсем адекватную претендентку, быстро прощались. Что ж непонятного: своя рубашка всегда ближе к своему телу. Видно, прав был Фрейд, когда утверждал, что люди более моральны, чем они думают, и гораздо более аморальны, чем могут себе вообразить…

«…Думаю, она нигде не работала, она и сама говорит, что лет десять не работает, даже трудовой книжки нет. Некоторое время женщина из агентства присылала ей по почте по 130 тысяч каждый месяц. Однако теперь она почему-то разозлилась, пригрозила, что денег высылать вообще не будет. С ужасом думаю, чем можно помочь несчастной. Передо мной просто тень человека. Зимой она была в пальто – не так в глаза бросалось…»
Надо ли что-то комментировать?..

3.
А, собственно, как живет Оксана Бондарь в таких причудливых условиях? Сказать, что плохо – ничего не сказать. Сказать, что очень плохо – все равно сказать меньше половины. Лучше так: попробуйте представить себя на ее месте. Если представите, а нужны лишь живость воображения и максимальная степень сочувствия, тогда что-то поймете, хоть и не в полной мере…

Когда Оксану привезли в деревню и бросили в эту хатку, дров там не было. И даже газового баллона тоже не было. Был только обогреватель, а потом Оксана затянула окна пленкой. Так она протянула первую зиму. В только что миновавшую положение было не лучше, хотя дрова женщина откуда-то добывала. Да печь в доме такая старая, в таком горестном состоянии, что ее лучше не топить – все может кончиться пожаром.

А из агентства ей деньги, похоже, присылать перестали. Я понимаю ситуацию так: вашу квартиру продают без вас, покупают вам «домик в сельской местности», а разницу или отдают сразу, или по частям, как в случае с Оксаной. Но как проверить, вся ли сумма вами получена? И сможет ли проверить такая, как Оксана? Сомневаюсь.

В «Договоре купли-продажи жилого дома» (копия есть) имеется название РУП «Минское областное агентство по государственной регистрации и кадастру». Видимо, это и есть то таинственное агентство, о котором постоянно поминает Тамара Владимировна? Не берусь утверждать. Это, в общем, уже другая история…

Часто Оксане просто нечего есть, так как нет денег. Правда, это пока что все та же патриархальная белорусская деревня, где понятие «толока» еще что-то значит. Оксана иногда ходит по домам, просит одолжить ей немного денег. Никто не дает. Но есть соседка баба Галя, которая приносит сало, картошку. Есть Тамара Владимировна Коляда, она помогает деньгами и продуктами. А ее соседка – вдова с двумя несовершеннолетними детьми — тоже помогает, чем может. Одним словом, подтверждается старая истина: кого жизнь ударила больно, тот всегда поймет себе подобного. Посочувствует и поможет. Даже трудно решить, что важнее, кусок хлеба или просто доброе слово…
Однако, что же дальше?

4.
Опять дадим слово Тамаре Владимировне.
«… Я попробовала уговорить ее лечь в больницу, подлечиться. Не хочет, боится, что отправят в дурдом. (Значит, сама понимает, что с психикой у нее не все в порядке)… Вот она смотрит мне в глаза с надеждой, ждет, что я ей помогу. Что мне ей ответить? Не знаю. Конечно, что-то я буду делать, пойду по инстанциям, но мне страшно, страшно от того, что в ХХI веке 50-летняя женщина может умереть от голода… А побираться она не будет, не то воспитание, да и стесняется…»

О существовании Оксаны Бондарь и ее проблемах знают и районный психиатр, и отдел соцобеспечения – Тамара Владимировна действительно «пошла по инстанциям», не первый раз уже и не одного человека она так спасала. Но инстанции не знают, что делать. Закон не позволяет принудительно обследовать и лечить психически нездоровых людей. Лишь добровольно, а принудительно – только по решению суда, если он найдет для этого веские основания. Как же быть?

Знающие люди подсказывают мне, что можно вызвать бригаду врачей непосредственно из республиканской психиатрической больницы, благо, она недалеко. Возможно. Но кто сделает это, кто возьмет на себя ответственность? Опять вспомнить классика сексуально-психиатрического жанра, Зигмунда Фрейда? Стоит: большинство людей не хотят свободы, потому что она предполагает ответственность, а ответственность большинство людей страшит. В этом все и дело? В этом, в этом…

Поэтому последнее слово я предоставлю Тамаре Владимировне Коляде. По той простой причине, что она ответственности не боится.
«…Горько и больно. Что происходит с нами, с людьми? Легко любить хороших, белых и пушистых, при чинах и деньгах. А как быть с такими? Кто будет любить таких, никому не нужных, больных, одиноких? Вот, только вопросы, вопросы. Нет мне на них ответа…»

Замечу всего лишь одно: вовремя и правильно поставленный вопрос значит иногда гораздо больше, чем ответ на него…

Сергей ШЕВЦОВ
Минск – Воложин — Минск