Частная собственность и совесть

В последнее время мне приходится часто бывать в районе улицы Серова в Минске. Там же расположена улица Асаналиева. В редакцию позвонила Эмилия Евгеньевна Майнова, которая там и живет. Уже пять лет она «воюет» с соседями сверху. Она с мужем, Александром Владимировичем, живет в квартире 213, а соседи сверху – в 217-й. Соседа зовут Владимир М. (назовем его так), а его жену – Олеся. У них есть маленький ребенок. Словом, обычная семья. Вот только ведут они себя не совсем обычно. Дело осложняется тем, что и Эмилия Евгеньевна, и Александр Владимирович – инвалиды 2-й группы. Единственное, что им нужно от соседей, так это чтобы они вели себя потише. Это и есть причина затяжного конфликта.

С чего все началось

Рассказ Эмилии Евгеньевны я буду передавать своими словами.

Итак, пять лет назад супруги Майновы уехали в деревню. А когда вернулись, то обнаружили, что в их квартире не все в порядке. В потолке зияет приличная дыра, а света нет. В чем дело?

– Пять лет назад, – говорит Эмилия Евгеньевна, – соседи поменяли пол. Они сняли линолеум и положили деревянный пол. В результате появилась дырка в потолке, порвали проводку, и мы остались без света.

Эмилия Евгеньевна вызвала комиссию из ЖЭСа. Комиссия все запротоколировала и пришла к выводу, что виноваты соседи сверху. Соседи должны платить. Они заплатили полтора миллиона рублей (старыми дензнаками). По-новому это 150 рублей. Майновым ремонт обошелся гораздо дороже. Так что никакой выгоды Майновы от компенсации не получили.

Теперь нужно рассказать о супругах Майновых. В этой квартире они живут с 1978 года. Оба уже давно на пенсии. Год назад Эмилия Евгеньевна перенесла обширный инфаркт и стала инвалидом 2-й группы. Александру Владимировичу в апреле делали операцию на открытом сердце, заменили клапан.

– Понимаете, – объясняет Эмилия Евгеньевна, – нам нужна тишина. Просто полежать в тишине. А что делается наверху, мы слышим. Как только ребенок начинает топать, уже покоя нет.

Александр Владимирович до пенсии работал строителем, ему нетрудно объяснить, в чем дело.

– Соседи сверху сняли линолеум, – говорит он, – и положили деревянный пол. Значит, если вверху шумят, то все проходит через бетон. Понимаете, по законам физики звук идет сверху вниз. Поэтому и нам нет покоя.

– Мы не можем здесь жить, все на нервах, – добавляет его жена.

Встречались мы в воскресенье, а через пару дней Эмилия Евгеньевна ложилась на операцию на желудке.

Надо сказать, что до этого в квартире наверху тоже жила семейная пара. Но они несколько лет назад уехали жить в деревню, а наследником и хозяином стал их сын с женой и маленьким ребенком.

– Пять лет это все тянется, – завершает Эмилия Евгеньевна. – И конца этому не видно пока.

Так как супруги Майновы – оба инвалиды 2-й группы, то Эмилия Евгеньевна и позвонила в нашу редакцию. Думаю, звонить в редакции других газет смысла не было: вряд ли бы их заинтересовала такая мелкая тема. Лично мне она такой не кажется. Дело в том, что и у нас соседи сверху не отличаются мирным нравом. То он, то она напиваются и начинают скандалить. Естественно, мы все слышим до последнего слова. Днем еще можно послушать, но ночью – увольте.

Суд, милиция и прочие обстоятельства

Общение с соседом тоже не отличается покоем.

– Я как-то встретила его возле подъезда, – продолжает Эмилия Евгеньевна, – и говорю ему: нельзя ли потише себя вести? «Ты мне угрожаешь?», – отвечает он. А потом посылает меня на три буквы! Как вам это?

А это уже вполне конкретная статья Уголовного кодекса: оскорбление человека. Можно отделаться денежным штрафом, а можно и чем-то более серьезным. Но дело в том, что свидетелей не было. Эмилия Евгеньевна могла подать заявление в милицию, но это бы не имело смысла.

Александр Владимирович тоже ходил к соседу, убедительно просил его вести себя более спокойно. Владимир М. тоже послал его по уже известному адресу. При этом он заявил, что его квартира – это частная собственность, что он может вести себя, как захочет.

Это так. При этом квартира Майновых – это тоже частная собственность. Они тоже могут вести себя, как заблагорассудится. Но не позволяют этого. Тут надо сказать, что этот конфликт можно уместить в известную формулу – отцы и дети. Отцы воспитаны вот так, а дети, похоже, вообще никак не воспитаны. Старые и молодые – вечный конфликт. Можно сказать и так, но все равно каждый человек имеет право на личную территорию. И ее нужно уважать. Майновы уважают, а Владимир М. нет. Какой же выход из этой тупиковой ситуации?

Как-то ночью Эмилия Евгеньевна, доведенная топотом сверху до последнего градуса, позвонила в милицию. К сожалению, это закончилось ничем. Да, милиция приехала, звонила в домофон, сосед сверху даже не откликнулся. Милиция ответила Эмилии Евгеньевне, что ничего сделать не может. Мол, он имеет право не открывать дверь, квартира – это его личное пространство. Хорошо, я с этим согласен. Тогда почему Владимир М. может вторгаться в личное пространство супругов Майновых, а они нет? Кто ответит на этот вопрос? Кстати, Владимир ни с кем не общается, никому не открывает.

– Он изолировался, – уточняет Эмилия Евгеньевна. – Все, что мы можем, так это постучать палкой по трубе. Ну и что? Минут на двадцать успокоятся, а потом все сначала…

Как-то Эмилия Евгеньевна ехала с женой Владимира в лифте и, конечно, воспользовалась случаем и сказала ей: нельзя ли потише? В ответ Олеся М. написала на Эмилию Майнову заявление в милицию. Утверждала, что ее соседка снизу обозвала стервой. Вот что интересно, этому заявлению почему-то дали ход. Был суд, Эмилию Евгеньевну оправдали, дело, так сказать, рассыпалось. Но у меня сразу возникли вопросы.

Например, почему на звонок в милицию Эмилии Евгеньевны сотрудники правоохранительных органов не отреагировали никак, а голословному заявлению Олеси М. дали ход? Эмилия Евгеньевна считает:

– У того соседа есть какие-то связи. Лично я считаю, что он купил себе справку, будто у него все сделано без всяких нарушений, что провел экспертизу платную, будто звукоизоляция сделана правильно и так далее. Хорошо, допустим. Тогда почему у нас все слышно? Мы должны днем полежать, но не можем! Сколько можно передвигать эту мебель?

Александр Владимирович добавляет:

– Скорее всего, сверху положили подложку под ламинат. Сначала фанера, потом подложка и наверх линолеум.

Я доверяю профессионалу. Хотя, честно говоря, в квартире 217 не был. Потому что меня не пустили. Просто не открыли и все.

Давайте потише

Надо сказать, что Эмилия Евгеньевна является председателем одной из первичек Октябрьской РО ОО «БелОИ» Минска. По ее словам:

– Люди меня уважают. Я всю жизнь с людьми работаю. У меня куча грамот, подарков ценных. Но теперь я, как говорится, попала не в то время и не в то место, что уж говорить…

Эмилия Евгеньевна обратилась с просьбой сделать замер шума в квартире 217. Все подтвердилось. Но что из этого? По-прежнему сверху доносится топот и шум. Ничего не меняется. Думаю, и не изменится. Ведь Владимир М. и сам не меняется. Как говорится, он плюет на все сверху.

Эмилия Евгеньевна была старшей по подъезду, но когда ей дали 2-ю группу инвалидности в 1998 году, работать стало уже трудновато. Она работала в горисполкоме, а перед пенсией пошла на «Интеграл». И я понимаю почему: молодость прошла.

Эмилия Евгеньевна обратилась в прокуратуру Октябрьского района. Там ей ответили: обращайтесь в суд. Но тут вот какая получается штука. Пенсия у нее всего 200 рублей. Для того, чтобы обратиться в суд, нужно заплатить определенную сумму. Сколько – я не знаю точно, потому что в суд не обращался никогда. В одном уверен: сейчас за все нужно платить. За справедливость тоже, к сожалению.

Я понимаю, что Эмилия Евгеньевна – заслуженный человек. Ее лично знает председатель Центрального правления ОО «БелОИ» Владимир Петрович Потапенко. Да и много других людей. Известным Владимир М. станет после этой статьи. Но ему это вряд ли нужно. Вот я пишу и думаю: неужели ничего нельзя сделать, чтобы в квартире Майновых не было шума сверху? Можно. Написать эту статью, напечатать в нашей газете и отправить в Октябрьскую прокуратуру Минска.

– Мужу дали 2-ю группу в 2009 году по онкологии, – заканчивает Эмилия Евгеньевна. – А потом еще и сердце. Мы оба очень больные люди. Мы не можем доказать, что в 217-й квартире лежит фанера, и потому у нас так шумно. Остается ждать…

Один из членов экспертной комиссии, которую вызвала Эмилия Евгеньевна, поднялся в квартиру наверху и просто ходил по комнатам. Остальные члены комиссии, что оставались в квартире Майновых, подтвердили: да, все слышно.

Когда в 217-й квартире слышат, что в 213-ю кто-то пришел, там становится тихо. А потом все начинается опять…

Сергей ШЕВЦОВ

Фото автора