«Автографы войны» Геннадия Доброва

Мало, кто знает, что на острове Валаам (Карелия), находился интернат для инвалидов Великой Отечественной войны. Это было очень страшное место, где жили люди, от которых война оставила одни обрубки. Многие люди спились, многие умерли, многие жили в нечеловеческих страданиях. В 1974 году русский художник Геннадий Добров решил нарисовать портрет каждого, который на то время ещё жил на Валааме. В 1980-м он закончил последний сороковой портрет. 

«Автографы войны» — портреты инвалидов Великой Отечественной войны, написанные художником на Валааме, в Бахчисарае, Омске, на Сахалине, в Армении.

Эти рисунки давно тревожат мое сердце – в них война…

Думая о героях войны, мы, как правило, представляем себе смерть на поле боя. А если Бог не даровал милосердную, почетную смерть, чтобы вспышка боли – и все? Если война пожевала-пожевала, да и не проглотила, а выплюнула человека, изувечив его так, что поневоле позавидовал он погибшим…

По далеко неточным данным, более 9 миллионов инвалидов пришло с фронтов Великой Отечественной. Помните эпизод из фильма «Место встречи изменить нельзя»? Действие там происходит в Москве, в первые послевоенные годы. Главный герой, Шарапов, на улице вытягивается и отдает честь обрубку в полчеловеческий рост, в военной форме, на тележке с колесиками и с богатым «иконостасом» орденов и медалей на груди.

Поутихла победная эйфория, и выяснилось, что деваться таким орденоносцам, в общем-то, не особенно есть куда. Хорошо, если были любящие родственники, жилье, возможность хоть как-то зарабатывать… Но многие остались и совсем нетрудоспособными, и жилье в войну утеряно, и родных – либо нет, либо не хотят они взваливать на себя такую обузу. Либо сам инвалид не хочет обременять собой семью — пусть лучше считают его погибшим или без вести пропавшим: поплачут, да забудут…

Вот и появились на улицах послевоенных городов многочисленные орденоносцы-попрошайки. Не нужно забывать, что в основном – еще совсем молодые люди. Отдавшие Отечеству не жизнь, но то, что не менее ценно — молодость, здоровье, надежды, возможность жить по-человечески. Так и растаяла бы память о них, если бы не художник Геннадий Михайлович Добров (1937-2011).

«Когда я учился, Кибрик, мой наставник,  все время говорил, что мои рисунки лишь третий план к чему-то серьезному. «Нужно найти тему, которая потрясет общество. Вот если бы вам удалось пробраться в дом инвалидов на Валаам…» И этот остров стал для меня недосягаемой мечтой: тогда у меня не было ни денег, ни прописки. Прошло десятилетие, прежде чем мне удалось там поработать. Как только я женился, отдал молодой супруге ключи от квартиры и уехал на остров. На Валааме я прожил три месяца, а по возвращении отправился с Люсей в свадебное путешествие по Крыму. На обратной дороге узнал, что под Бахчисараем тоже есть дом инвалидов, более того, вся страна, как сетью, покрыта подобными интернатами. Я решил продолжить тему. После Бахчисарая отправился в Омск, затем на Сахалин и в Армению. За шесть лет сделал 40 рисунков».

/Интервью с художником Дарьи Молостновой, 2006/

Валаам

Денег на поездку накопили только в апреле 74-го. Добров приехал в Ленинград на речной вокзал:

— Мне билет до Валаама!

— Только на июнь.

— Почему?

— На Ладоге еще лед.

Он едва дождался первого парохода. Семь километров от пристани до интерната не шел — бежал.

Директор Иван Иванович Королев ( «себя он называл «Король Валаама») принял незванного гостя холодно:

— Рисовать инвалидов? Кто послал?

Добров протянул рекомендательное письмо от Союза художников России. Королев помягчел.

— Добро, рисуй! Но в Никольский скит ни ногой!

Он увидел инвалидов и понял, что приехал не зря. В изувеченных войной людях разглядел удивительную душевную силу. Безногие, безрукие, слепые, они не жаловались на жизнь. В их взглядах Добров запечатлел скорбь и гордость. За выполненый солдатский долг, за спасенную от врага Родину.

Художник начал рисовать — и понял, что взятые с собой листы малы, а советские карандаши дают недостаточно черный тон. Он вернулся в Москву. Отыскал финский картон размером 70х110 сантиметров. В чехословацком посольстве ему подарили полную сумку карандашей «Кохинор» («Рисуете инвалидов войны? Наш народ тоже помнит, что такое фашизм!»).

На Валааме к Доброву уже привыкли. Он побывал везде, кроме Никольского скита. Однажды, когда «Король острова» уехал на материк, Геннадий рискнул. Пробрался по понтонному мосту на остров, где расположен Никольский скит. Охраны не было. Вошел внутрь. И увидел тех, кого прятали. Солдат, у которых война отняла разум и память.

Художник почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернулся. На кровати в углу лежал спеленутый человек. Без рук и ног. Подошел дежурный санитар.

— Кто это? — спросил Геннадий.

— Документов нет. А он не скажет — после ранения лишился слуха и речи.

Портрет этого солдата Добров назвал «Неизвестный». А всю серию — «Автографы войны».

/Из статьи Григория Тельнова, 2006/

В 2007 г. серия рисунков «Автографы войны» была приобретена Музеем истории Великой Отечественной войны на Поклонной горе в Москве.

Геннадий Добров создал более 40 произведений, изображающих неведомый ранее ему, да и большинству людей тоже, мир инвалидов Великой Отечественной.

Подготовила Жанна КАНОПЛИЧ