«Акрыленне». Літаратурны выпуск №71

Добрый день,  друзья поэзии  и  прозы!

Продолжаем знакомство с жизнью и творчеством авторов – участников коллективного поэтического сборника «Пролог» длиною в десять лет…». Этот сборник готовит литературная студия «Пролог» социального учреждения «Инвацентр» ОО «БелОИ», и очень хочется верить, что книжка эта увидит свет в 2014 году.

Владимир ВАРШАНИН, редактор «Акрылення»

Алексей Ляпин: неудавшийся пикник на обочине жизни

Татьяна МАРКИНА

Воспитанного с детства в строгих правилах семьи отставного военного, состоявшегося в пионерско-комсомольской юности как активист и даже председатель совета дружины, Алексея готовили к роли образцового защитника Отечества, выбритого до синевы, всегда безупречно одетого в белую рубашку с галстуком, с горячим сердцем и холодной головой.

Но что-то случилось с Алексеем именно во время прохождения воинской срочной службы в Прибалтике.

Непонятый никем, даже родственниками, Алексей в один момент стал обладателем диагноза психического расстройства.

Все, к чему он шел – карьера, достаток, успех, – перечеркнули жирным черным крестом.

Алексей имел за плечами диплом Глебовского училища, учился графике у легендарного преподавателя Олега Викентьевича Луцевича. Но его картины не находили отклика в душах галерейщиков. На творчество Ляпина смотрели косо, он не входил в число «модных» и «богемных» художников, которых любили выставлять столичные галереи. Как говорит сам Алексей, место его произведений в «музее, который еще не построен».

Алексей не стал «своим» и в обществе поэтов «Минской школы», не прославился, состоя в бардовском клубе «Поющих поэтов». Единственный снятый им анимационный фильм, участвовавший вне конкурса и показанный на закрытом просмотре на фестивале в Киеве, был смыт с кинопленки и ушел в небытие. Может, потому, что его название «Анафема»? И хотя Ирина Скоропанова – литературовед и доктор филологических наук – нашла добрые слова для Алексея в рецензии к поэтическому альманаху «Минской школы», это все равно не принесло Алексею ни общественного признания, ни удовлетворения.

Вот что пишет Ирина Скоропанова о литературном и песенном творчестве Алексея: «Самое насущное в творчестве Ляпина – христианизация душ: их очеловечивание, облагораживание, насыщение добром. И песни барда отличает особая мягкость интонации, как будто он беседует с ребенком, поправляющимся после тяжелой болезни, нуждающимся в бережном с ним обращении».

В 2011 году Алексея, по ходатайству родственников, лишили дееспособности. Мать выбрала для него пожизненное место пребывания – психоневрологический интернат № 2 в Дражне.

 

 Алексей  ЛЯПИН (Минск)

* * *

Моя попытка кем-то стать –

имеет место быть.

Но мой удел не просто быть,

а что-то создавать.

Мне видится такая цель –

гармония в душе

Один Небесный Менестрель

Ее достиг уже…

 

Листая страницы дней,

Ты пишешь на них стихи,

Рисуешь крылатых людей

И отпускаешь с руки…

 

Они улетают в окно

И кружат над крышей твоей.

И Бог один знает, зачем

 Ты рисуешь крылатых людей.

 

У дерева на холме,

Где сходятся две реки,

Крылатые люди строят свой дом

И тоже пишут стихи.

 

И эта тонкая нить

Невидима, как строка

Еще не написанных книг,

Не созданного стиха.

***

Он болен стихами,

Он пишет на стенах,

На кухне, в постели

И на полу…

С небес прилетают

Крылатые темы

 

И в зимнюю темень

Мешают уснуть…

 

Приходят и чертят

Крылом по бумаге,

Дождями по крышам,

Листвой по стеклу…

И застывают

В единственном шаге. 

Уехать ночью

От книжных развалов,

Лежащих в углу…

 

Казалось бы, столько

Написано книжек,

Придумано песен

И сказано слов…

Он будто немножко

Становится выше,

Чуть-чуть приближаясь

К основам основ.

* * *

Уехать ночью на вокзал,

Купить в буфете кофе, рыбку с хреном.

Пальнуть из пушек в небо залп

Своих надежд на перемены.

Меня уже не тянет ввысь,

Мне стало ближе кресло с пледом.

Поэты продолжают жить,

Когда читают за обедом

Свой полугениальный бред

Соседу с лестничной площадки…

 Забыв про сон, про целый свет

 Ломают карандаш в тетрадке…

 Поняв внезапно что-то про себя,

 Про этот мир, про наше время,

 Вмиг исчезают навсегда

 В далеких уголках Вселенной.

 И бородатый пилигрим

 Тебе расскажет на Святой Горе Афон

 О том, кто так тобой любим

 В разболтанном магнитофоне.

 И ты уйдешь в вечерний свет,

 И будет ночь, и будет утро,

 И будет площадь Ла Файет,

 Стакан питья в кафе уютном.

 И будет долгий путь домой,

 И путь к себе, и путь к смиренью.

 И будет небо со звездой,

 А на окне букет сирени…

 Ну а пока – ночной вокзал,

Остывший кофе, рыбка с хреном

 И отгремевший в небо залп

 Моих надежд на перемены.

* * *

Оставляя позади километры,

 Огибая под углом кинотеатры,

 Мы спускаемся в свои лабиринты,

 Мы встречаем своего Минотавра.

 

 Мы окапываемся на высотках,

 Мы кидаемся с ломом на танки!

 Мы стараемся петь о высоком,

 А выходит – все поем о Таганке…

 

 Только птицы все так же летят на юг

 И весной прилетают обратно.

 Ну а мы все глядим на Солнца круг,

 Нас тревожат на Солнце пятна…

 

 Оставляя позади километры,

 Огибая под углом кинотеатры,

 Мы спускаемся в свои лабиринты,

 ПОБЕЖДАЯ СВОЕГО МИНОТАВРА!

* * *

Сидел, сочинял и, как отрубило,

 Отгремело, обрушилось невесть куда,

 Накатило, засыпало снежной лавиной

 И стихи, и песни, тебя и меня…

 

 И мы кружимся в ночном пространстве

 Частицами снежными под фонарем.

 Мы стали холодными,

 Перестали быть нежными,

 На землю падаем голубым серебром…

 

 А утром оттепель,

 Мы талыми водами,

 Подземными реками,

 Поспешим в водосток…

 

 И год от года мы,

 И век от века мы,

 Если будем поэтами –

 Превратимся в снежок…

***

Я позвонил одной знакомой поэтессе,

Хотел возвышенно признаться

ей в любви…

Она мне с ходу о проблемах

в ихнем ЖЭСе,

Что там начислены квартирные долги…

 

И, что никто давно ей не поможет

Ни царь, ни Бог

и ни какой-нибудь герой…

И что ее коварное желанье гложет –

Расстаться с этой жизнею земной!

 

А под окном темнела новостройка,

Под ветром блямкала какая-то труба,

А я ее просил быть волевой и стойкой

И подождать хотя бы до утра.

 

 А я всю ночь рассказывал ей сказки

 Про то, как хорошо живется под Луной!

 А нужно было дать немножко ласки,

 Обычной, человеческой, простой…

 

Я обещал ей принести клубок и спицы,

Чтоб зимним вечером она могла вязать.

Я спел ей песню про Лося и Птицу,

А о любви так и не смог сказать…

 

Вся моя жизнь – иллюзия движенья

Потерянных и обретенных слов…

И признавался я в любви

без напряженья

Лишь тонкой книжечке ее стихов.

* * *

Кто я? Обычный человек

 Конца двадцатого столетья,

 Шагнувший в двадцать первый век.

 

 Родился я в одной стране,

 Потом я наблюдал другую…

 Как все, участвовал в игре,

 Попутно девушку целуя.

 

 Мне было интересно все,

 Где скрыта хоть какая тайна…

 Во мне предчувствие росло,

 Что мир наш создан не случайно.

 

Я выстроил систему координат

 И, возгордившись собственною ролью,

 Уперся головой в квадрат Малевича,

 Вместо иконы…

 

 И я попал в тенистые миры,

 Я соскребал руками звезды с неба,

 Ко мне являлись ангелы – врачи,

 Показывая мне, где быль, где небыль…

 

 И я воскликнул: – Отче, помоги!

 – Изыйди, бес! И он разжал объятья

 И до поры, до времени исчез,

 Чтоб дальше видеть свет

 Мог продолжать я…

* * *

Мой творческий демон

 Живет в моей комнате,

 В нише, за дальней стеной…

 Мой творческий демон

 Бессонною ночью

 Успешно питается мной…

 Мне ясна его суть,

 Мне надо уснуть,

 Но приходится встать,

 Начинаю писать…

 

 И творческий демон

 Танцует на грани пера.

 Я уже это он,

 А он это я…

 А Господь наблюдает

 Падение в бездну листа

 И, сжимая плечо,

 Призывает опомниться!

 

Я молюсь…

 И перо выпадает из рук.

 Наступает рассвет,

 Завершив демонический круг…

 А при свете дня

 Демона игра – бред…

 А при свете дня

 Демона пропал след…

 А при свете дня

 Полуночный лист – чист…

 А при свете дня

 Бог поймет меня

 И, надеюсь, простит…

***

Сталкер уходит в Зону.

 В Зоне другая жизнь.

 В Зоне свои законы.

 В Зоне простая мысль.

 

 Там СЛОВО – чисто и ново,

 Там БЕГ – переходит в шаг,

 Там ты с облаками вровень

 И ниже любого цветка.

 

 Любовь там блуждает в травах,

 Без веры там пропадешь,

 Надежду не вставишь в раму

 И славы там не найдешь…

 

 И все, что ты слышал раньше,

 И все, чем ты жил и дышал –

 Осмыслишь, продолжив путь дальше.

 Дай Бог, чтобы ты не упал!