«Зачем мне город? Тут «бацькава» хата: честный репортаж из деревни Победитель под Вилейкой

Если оставить столичную суету за спиной и отправиться в Вилейский район мимо усадьбы Боровских в Луковце и владений известного композитора Михала Клеофаса Огинского – Ильи, можно оказаться в деревне с жизнеутверждающим и мотивирующим названием Победитель. Здесь нет домов с большими панорамными окнами, передового хозяйства и людей, которые за что-то борются. Как раз наоборот, здешние жители не любят жаловаться. Наш корреспондент побывал в деревне Победитель, что в 70 километрах от Минска, и вот что увидел.

Была Сморково – стала Победителем

Дорога в деревню изрядно убаюкивала: за окном – сплошные сады и поля. Заканчивалась одна деревушка, и тут же начиналась другая. И так десятки километров. Несколько метров «отшлифованной» гравейки – и перед нами знак «Пераможац», затерявшийся в тени сосен. Больших деревень рядом нет, машин не слышно. Из земли, словно грибы, выросли ухоженные хаты с окнами-прямоугольниками, которые можно по пальцам пересчитать.

Местную идиллию в деревне, где будто остановилось время, перебил рев триммера. По полю пробираемся поближе к хозяину. Казимир Антонович с довольной улыбкой называет себя «почти местным». Его корни из соседней деревни Заболотье. Обосновался мужчина в Вилейке, но, говорит, «в городе летом делать нечего». Добавляет, что местных в «Победителе» почти не осталось. Здешние пейзажи давно облюбовали минчане и молодечненцы. Из местных тут Павлик, Миша и Витя с Ирой, перечисляет Казимир и спрашивает, какое сегодня число.

– 27-го у нас с женой золотая свадьба, – заявляет вдруг. – Четыре года за ней ходил, пока согласилась замуж за меня выйти.

В разговоре с Антоновичем узнаем, что Победителем деревня стала не сразу: ее переименовали в 60-е годы.

– Наверное, первоначальное название было неблагозвучным – Сморково. Вот и переименовали, – уточняет мужчина.

Такая практика и правда была. В Вилейском районе новые названия дали 11 деревням еще во времена хрущевских реформ, когда небольшие деревни считали «неперспективными» и объединяли с большими.

Была и другая причина – переименовать из-за неблагозвучности. Так Сморково и стала Победителем.

«Бацькава» хата

А мы идем дальше, в сторону синей хаты, где живет супружеская пара – Виктор и Светлана. За забором важно разгуливают гуси. Подойти к калитке не дают, размахивая крыльями. Из-за угла дома показываются хозяева. Знакомимся.

Виктор говорит, что он «свойский». За наукой мужчина не гонялся и почти всю жизнь «открутил баранку». Последние годы работал водителем в хозяйстве.

– Да тут вся деревня – шоферы. Кто-то молоко возил, кто-то – цемент, кто-то – навоз, – уточняет Виктор, щурясь на сентябрьское солнце. Говорит, молодежи в деревне хоть и нет, скучать не приходится: кругом грядки и свое хозяйство.

– Так если земля есть, зачем пустовать? – заявляют хозяева. Виктор откровенничает, что не поддался большому соблазну – переехать вслед за сестрами в Молодечно.

– А зачем мне город? Тут «бацькава» хата, тишина, природа… В молодости весело было. В школу автобус возил. В 6 утра, как штык, стояли на дороге. Уроки начинались в 8:30. Вот и комфорт. И никто не жаловался. Помню, сидим на уроке зимой, пальцы не разгибаются от холода. Бывало, дороги зимой так заметало, до школы добраться не могли, неделю на уроки не ходили, – с ностальгией вспоминает Виктор и берет паузу, глядя куда-то вдаль. – Прикипел я душой к деревне. Тут моя земля.

Светлана родом из-под Червеня. В молодости работала маляром и красила автобусы, после трудилась на свиноферме. Одна растила пятерых детей, а потом встретила Виктора.

– В Победитель меня как-то пригласила погостить подруга Таня. Тут и познакомились с Витей. Толковый оказался, безотказный. У нас и огород есть, и гуси, и куры, – расплывается в улыбке Светлана.

Откуда Победитель?

Расспрашиваем про жизнь в деревне. Здесь одна единственная улица – Октябрьская. Нет привычных городским благ цивилизации. Два раза в неделю приезжает автолавка. Из достопримечательностей – памятник русскому солдату Фоме Беспалову, погиб

шему в 1915 году. В открытых источниках говорится, что солдат был гусаром 6-го эскадрона 6-го гусарского Клястицкого полка. Военнослужащего русской армии убили во время ликвидации Свенцянского прорыва 12 сентября 1915 года.

– Его здесь сразу и похоронили, – уточняет Виктор. – Недалеко была линия фронта. Вместе с Фомой были еще два разведчика. Они жили в деревне, в доме напротив. Второй тоже погиб, похоронен дальше, а третий пропал без вести.

Облагораживают могилу солдата представители местного благотворительного фонда и неравнодушные жители деревни.

Оказывается, переименовали не только деревню, но и улицу. Когда-то она называлась Центральная, а сейчас – Октябрьская. Ясность в местные «метаморфозы» с адресами и топонимикой внес сосед Виктора – Михаил. Он тоже вырос в Сморково. В его хате при бабушке и ютились погибшие в 1915 году разведчики.

Населенный пункт, если верить данным актовой книги «Менскi гродскi суд», впервые упоминается в 1600-м году в связи с конфликтом, возникшим между шляхтичами Гедройцевыми с сыновьями белорусского гуманиста-просветителя Василия Тяпинского. Уточняется, что последние ехали из деревни Сморково от матери в Полоцк, и на них напали Гедройцы, а через месяц Тяпинские им отомстили.

Говоря современным языком, земли Сморково сменили нескольких собственников. Среди владельцев были Михаил Слизень, Позняки, паны Боровские. Первоначальное название деревни Сморгово очень напоминает современное – Сморгонь. Рассматриваются две версии происхождения названий: «сморгацца» (ходить туда-сюда) и «морг», но не в привычном значении, а в качестве меры земли, равной 0,7 гектара.

Местные говорят, что нынешняя топонимика часто вызывает удивленные взгляды.

– Когда в поликлинику в Вилейку приезжаем, деревню называем, смотрят глазами с яблоко, мол, это где такая деревня? – говорят напоследок местные.

Текст: Юлия Лебедева

Фото автора

Новости из жизни белорусов с инвалидностью в нашем Telegram-канале. Подписывайтесь!