Надо отдохнуть

Рубрики: Новости.

1.

Эта баба была совсем старая и глупая. Что вы хотите, возраст. Баба даже не знала, сколько ей лет. Последний раз она держала в руках свой паспорт года три тому назад. Какая разница – семьдесят тебе или восемьдесят? Двадцать уже не будет никогда. Баба этим не интересовалась. Она тихо доживала в своем закутке, где резко било в нос мочой – неизменным спутником болезненной старости.

Кроме нее, в доме жила невестка, крепкая, широкая, лет пятидесяти женщина. Внуки разъехались по городам, а сын помер. Во время очередного запоя выпил что-то не то. Сына  на улице жалели: молодой. Причине смерти не удивлялись, тут такое часто случалось. Жалели также бабу, но больше, так сказать, в практическом смысле. Считалось, что сын досмотрел бы мать лучше. Однако невестка после смерти мужа сильно изменилась. Стала добрее что ли. Никто даже мысли не допускал, что она переживает. Переживала она раньше, когда муж гонялся за ней с топором и приходилось ночевать на соседских чердаках. Теперь она просто жила. И с бабой ругаться перестала. Сын умер, делить теперь было некого.

2.

К бабе иногда заходили соседки – она никого не узнавала, только трясла головой и шамкала пустым ртом. Съехались родственники на поминки по сыну – баба опять никого не узнала. Почувствовала, что эти люди тут не просто так и имеют к ней какое-то отношение. Все хотела им что-то рассказать. Но гости уже крепко выпили и дослушать бабу до конца им было трудновато. Поминки продолжались. На столах было много самогонки, и разговор пошел интересный – про заработки. Только городской муж внучки сказал, понаблюдав за бабой: «Вот так правда: старый, что малый, лишь бы от г…. отмыть да накормить…» И тоже пошел за стол.

Бабе поставили тарелку с картошкой и рюмку самогона.

А так она все почти время была одна. Невестка, проделав нехитрый ритуал ухаживания, занималась своим. Баба сидела или лежала в кровати.

Сказать, что она думает или что-нибудь вспоминает, было бы неправильно. Думать и вспоминать – это особенность трезвого разума. Баба же скорее смотрела многосерийную картину своей жизни – лучше так. Серии были перепутаны, пленка часто рвалась, время от времени ломался проектор, но кое-как смотреть было можно. Этим, собственно говоря, баба и занималась днями и ночами.

Ничего другого и не оставалось.

3.

Ей виделось:

… утро, лес, тишина и роса. Она собирает землянику. Солнечно и тепло. Земляники много, год на нее был урожайный. Собрав две корзинки, баба идет в местечко – продавать.

… зима, картофельное поле с огромной воронкой от бомбы. Она пробует выковырять из мерзлой земли картофелину и ломает ногти. Кровь падает на снег и замерзает розовым пятнышком.

… кажется, весна. Она идет босая по лугу. Трава теплая и мягкая, на речке гуси и утки, рядом дорога и на глаз видно, что пыль горячая.

Что-то бабе виделось еще, но как-то неясно, сумрачно. Вот, кажется, нечто мелькнуло молнией и исчезло, опять серый туман.

Как ни странно, баба не помнила своей свадьбы и очень слабо – мужа. Высокий, широкой кости, молчаливый и хозяйственный. Это помнилось. Таким он был перед смертью. А молодого, нет, не помнила. Для нее он оставался хозяйственным мужиком. Это было главное.

Она сама была хозяйственной. И вся ее жизнь – это работа, работа и работа, без начала и конца. Она могла закончиться по какой-либо важной причине. Скажем, из-за смерти работника.

Наступала весна – нужно было пахать и садить бульбу, выгонять скотину на луг. Лето – косить траву, сгребать и сушить сено, полоть грядки и бог знает что еще. Осень – копать картошку, бураки, готовиться к зиме. Зима – опять работы было не занимать. Так все и шло.

И вот – все кончилось. Баба не померла, но уже не была работницей. Сам собой пропал смысл жизни. Такое положение было ей непонятным и пугало. Невестка уже неоднажды ловила бабу в сарае. Она трясла мешки (была осень) и бормотала: «Надо копать бульбу». Невестка гремела: «Мама, идите и лежите, никто вас не трогает! Чего вас черт носит!?» Баба, согнутая крюком, молча уходила. Она не обижалась, на слова невестки не обращала никакого внимания. Она просто твердо знала, что пришла осень и нужно копать картошку. Вдаль она уже не могла думать.

4.

Еще баба полюбила сидеть на крыльце. Улицей шли люди, кто-то ее замечал, что-то говорил – баба не откликалась. Люди с пониманием усмехались: а, мол, что от нее ждать, и шли по своим делам.

Осень выдалась теплая, за весь сентябрь не было ни одного дождя. Дымилось на огородах – там копали картошку и жгли сухую ботву. Баба утягивала носом знакомый сладкий запах и начинала волноваться. Невестка была спокойна. Возле дома был небольшой кусок земли, сотки  три-четыре, она давно выкопала картошку и снесла в погреб, набралось мешков шесть. А баба про это не знала. Ей все мерещились поле, конь, блеск плуга, многолюдность и какая-то торжественность, свойственная любой коллективной работе.  К этому она привыкла, это навсегда отбилось в памяти. А память заставляла волноваться.

Баба приняла решение сходить к соседям: копают ли они? Мягким тихим полуднем она тронулась в путь. С голым, в пятнах черепом, костлявая, согнутая – зрелище было страшноватое. Но смотреть на бабу не было кому, все были на работе.

Доковыляла до ворот и выглянула на улицу. Никого. Никто ей не поможет. Она решила, что пойдет вдоль забора.

За бабой  некоторое время внимательно наблюдал соседский пес, а потом снова положил голову на лапы и затих: лень.

Где-то на середине пути баба почувствовала, что не дойдет. «Надо отдохнуть», – сказала сама себе в голос баба. И если б кто-нибудь был поблизости, то сильно удивился бы – года два от бабы не слышали ничего. Но никого не было, голос бабы никто так и не услышал.

«Надо отдохнуть», – повторила она и начала медленно сползать по забору. Клюка выскользнула из руки, со стуком упала. Собака подняла голову, петух встревоженно сказал: «Ко-ко…» На земле баба свернулась калачиком, как дитя в животе у матери.

Ее нашли часа через два. «Легко померла, – сказал сосед Иван Капитонович. – Вишь, к земле ее уже тянуло…»

Хоронили ее через день. Народу было немного: соседи да родственники. Они сыпнули по жменьке желтого песка на гроб. Было солнечно. Крест обложили венками. Кто-то принес букет лохматых розовых георгин…

Сергей ШЕВЦОВ

Комментарии

Авторизуйтесь для комментирования

К сожалению, мы обязаны идентифицировать Вас, чтобы разрешить публиковать отзыв.

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, зарегистрируйте или войдите в Ваш персональный аккаунт на нашем сайте.