Так всё-таки дом родной или детский дом?..

Рубрики: Новости.

фото из архива семьи Федорович

История семьи минчан Федорович, о которой газета «Вместе!» рассказала в №45 от 8 ноября 2013 года в материале под заголовком «Мой милый дом…», не оставила равнодушными наших читателей. Напомним, что речь шла о маме Елене, инвалиде 1-й группы с диагнозом ДЦП, которая родила и воспитывает двоих детей. Старший, Саша, ходит во второй класс, младшей, Нелле, два года. Её гражданский муж Сергей, отец ребят, инвалид 2-й группы.
В связи с заболеванием Елена не может в полной мере воспитывать детей и ухаживать за ними. Ей самой нужна помощь, так как она не может полноценно себя обслуживать. Елена может помыть полы, развесить белье, сложить одежду, сходить в магазин. Она делает с Сашей уроки. Но не может писать, застёгивать пуговицы, её саму нужно кормить – руки не держат ложку.
Папа Сергей – незаменимый человек в доме. Он готовит, убирает, ухаживает за детьми и за Еленой. Дети всегда сыты, аккуратно одеты, обуты. Фактически Сергей для своей семьи – всё. Но юридически отец Сергей отцом детей не является. Мама Елена считается мамой-одиночкой.
Семья Федоровичей состоит на учете по социально опасному положению в администрации Октябрьского района Минска. Это значит, что есть реальная угроза изъятия детей из семьи.
Вот несколько отзывов, пришедших в редакцию.
«Причём тут вообще ДЦП, не понимаю? Это не самый страшный диагноз, к счастью. Здесь ведь ясно, что люди в здравом уме, абсолютно дееспособные», – пишет Ольга К. из Гродно.
«Дикость! Сколько горе-родителей бросает своих детей, а здесь у любящих мамы и папы ребёнка отбирают силой!
Неужели ДЦП для этих чиновников хуже какого-нибудь запущенного алкоголизма? У алкоголиков голодных детей часто не торопятся забирать…», – возмущается Виктория С. из Гомеля.
«Мы родители с ДЦП, жена родила мне прекрасную дочь, в 35 лет, – включается в разговор Николай П. из Минска. – Ничего особо трудного нет. Трудности с врачами и окружающими людьми, многие были «за», многие – «против». Но несмотря на всё, мы поступили по-своему и не жалеем ни капли. А воспитание занимает всё время, потому что хотим воспитать человека с большой буквы. В школу пошли с 6 лет, ходим в музыкальную школу, к репетитору по английскому языку. Отношение ребёнка к нам хорошее, везде нас ставят в пример».
Но вернёмся к статье. Обосновывая решение изъятия детей из семьи, комиссия исполкома ссылается на Постановление Министерства здравоохранения №36 от 30.03.2010 года, где указан перечень заболеваний, при которых родители не могут выполнять родительские обязанности. Среди них – шизофрения и бредовые расстройства, органические психические расстройства, аффективные расстройства настроения, умственная отсталость. Слава Богу, заболевание Елены вроде как и не подходит под этот перечень. Но можно ли сам по себе диагноз считать однозначным основанием для изъятия детей?
– Утверждать, что родители с такими заболеваниями более опасны для детей, чем здоровые, – это дискриминация, – убеждена заместитель директора по медицинской части РНПЦ психического здоровья, кандидат медицинских наук Ирина Хвостова. – Я видела постановления судов, в результате которых дети были отобраны у родителя на основании признания психического расстройства. И в наш центр периодически обращаются  женщины с просьбой пересмотреть диагноз, потому что у них отняли детей. Но как мы можем это сделать? Медицинские критерии
диагноза есть. Другое дело, что мы как лечащие врачи четко понимаем, что эти женщины так же, как другие родители, могли бы воспитывать детей. Поэтому решения судов, в которых главным основанием для отобрания является диагноз, кажутся несправедливыми. Скорее всего, суд идет по простому пути: получает по запросу решение врачебно-консультационной комиссии психоневрологического диспансера. Но ВКК лишь решает, входит данное заболевание в вышеназванный перечень или нет. И всё. Суду правильнее было бы обращаться к специалистам из службы медицинских экспертиз, которые проводят психолого-психиатрические экспертизы и решают вопрос, насколько человек может выполнять свои родительские обязанности. Ведь способность их выполнять не обусловлена  исключительно психическим расстройством, она обусловлена в целом личностью человека.
Помню, как мы хотели  помочь возвратить ребенка одной пациентке: проконсультировали ее у профессора кафедры, он подключился ко всеобщему сопереживанию судьбе этой женщины и написал персональное мнение, что она может выполнять материнские обязанности. Но суд не принял его во внимание. Решая такие вопросы, нужно учитывать интересы и родителя, и ребенка.
– Мы понимаем, что само по себе психическое заболевание не является основанием, чтобы полностью ограничивать родительские права человека, – говорит заместитель начальника отдела по надзору за исполнением законодательства о несовершеннолетних и молодежи Генеральной прокуратуры Алексей Подвойский. – Но, с другой стороны, мы сегодня не имеем правовой базы, чтобы градировать состояние таких граждан, уровень их дееспособности: один человек при таком течении заболевания вполне может осуществлять свои родительские функции, другой – не в полной мере, а третий – совсем не в состоянии. Мы не вправе требовать от органов опеки, принимающих решение о судьбе ребенка, определять состояние здоровья родителя и прогнозировать, к чему оно может привести. Поэтому прокуратура как надзорный орган видит  выход в научно обоснованной и законодательно закрепленной системе защиты прав родителей, обеспечивающей наиболее полный учет степени их недееспособности (или способности понимать значение своих действий или руководить ими) при выполнении родительских функций. В идеале в решении органа опеки и попечительства или суда  должно быть определено, в какой мере человек ограничен в родительских правах и что необходимо для компенсации этого ограничения. В данном вопросе должен быть реализован принцип вмешательства в права и свободы таких родителей в минимальной степени, необходимой для их защиты, а также защиты прав и законных интересов несовершеннолетних. Мы со своей стороны видим проблему, обсуждаем ее с Министерством образования и будем влиять на правоприменительную практику на местах.
– Чтобы не было формализма в таких деликатных вопросах, нужно развивать семейно ориентированный подход, который рассматривает интересы всей семьи, – считает Галина Фоменок, специалист по программам защиты детства Представительства Международного детского фонда в Беларуси. – Лучшее удовлетворение интересов ребенка – в семье. Его отобрание у родных  – это огромная травма на всю жизнь и для него, и для родителя. Если у родителя уже есть проблема, в данном случае болезнь, то есть лишение его права воспитывать своих детей, еще больше усугубляет ситуацию. Диагноз не должен быть приговором семье. Мировая практика решения проблем таких семей свидетельствует, что, с одной стороны, должно быть четкое межведомственное взаимодействие, в том числе между медиками и органами опеки, с другой – широкая сфера услуг, направленных на поддержку таких семей. Например, к семье могут прикрепить медработника и соцработника, которые будут ее патронировать.
Галина Руденкова, начальник отдела социально-педагогической работы и охраны детства Министерства образования, пояснила по данному вопросу, что на данный момент согласно Кодексу о браке и семье, в случае если в семье один родитель, врач обязан сообщить в органы опеки о том, что у того есть заболевание, препятствующее выполнению родительских обязанностей. Детей, чьи родители имеют такие заболевания, КоБС относит к категории детей, оставшихся без попечения родителей,  и возлагает защиту их прав на органы опеки и попечительства. Они в силу сегодняшнего законодательства обязаны инициировать решение исполкома о признании этого ребенка оставшимся без попечения родителей, дать ему все права детей-сирот и назначить опекуна (попечителя). При этом закон позволяет лицу, осуществляющему опеку над родителем, быть опекуном и над ребенком. Помещение в детский дом происходит только в том случае, если не найдется опекун, приёмная семья или детский дом семейного типа.  Никаких препятствий в общении  ребенка с биологическими родителями при этом  никто чинить не должен.
Но у граждан есть право оспорить любое решение в суде, в том числе – о назначении ребёнку опекуна, об изъятии ребёнка из семьи, о признании его оставшимся без попечения родителей.  Если суд признает действия госоргана необоснованным и ущемляющим права граждан, это решение будет отменено. В Постановлении Совета министров №1728 от 26.12.2006 г. прописан порядок установления и утраты сиротского статуса.

Подготовила Лилия ЗИЗИКО

Комментарии

Авторизуйтесь для комментирования

К сожалению, мы обязаны идентифицировать Вас, чтобы разрешить публиковать отзыв.

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, свяжитесь с нами, и мы зарегистируем для вас персональный аккаунт на нашем сайте.