Вспомнить все. И всех?

Рубрики: Новости.

Прежде чем начать писать, задаю себе вопрос: а День инвалида – это праздник? Если смотреть по календарю, то да, праздник. Ну а если спросить у самого инвалида, что он ответит? Что это праздник со слезами на глазах? Возможно, к нему придут, поздравят, обнадежат, дадут привычный набор продуктов. И уйдут. Человек снова останется один на один со своими болезнями. А с ними не поговоришь, они не утешат и по головке не погладят. Их нужно терпеть. И с ними жить. Мне кажется, лучшим подарком для инвалидов было бы, если б все остальные люди их просто попытались понять. И вспомнили бы, что в Беларуси 519 тысяч людей с ограниченными возможностями, и что они все-таки люди…

Поэтому и рубрика такая непраздничная. Устройте себе праздник непослушания. Напомните о себе и своих проблемах.

* * *
В свою очередь, я тоже вспомню, кого и что смогу. Ведь нельзя объять необъятное, утверждал Козьма Прутков и был прав. Да и не надо, все равно ничего не получится. Я бы так сказал: делай, что можешь, но что можешь, все же делай.

… «Богдана Петровна Коврижных со своим мужем Николаем Михайловичем и сыном Станиславом живут в Малиновке, на самой окраине Минска, в двух шагах от кольцевой дороги. Вокруг кипит бурная жизнь – недалеко расположен рынок «Максимус», сразу за кольцевой располагается авторынок. Люди продают и покупают, торгуются и спорят. В этой квартире на 12-м этаже время как бы остановилось или просто замедлило свой ход. Ничего удивительного: вся семья Коврижных – инвалиды, мать и сын имеют 1-ю группу, муж – 2-ю…» («Вместе!» №18 от 4 мая 2012 г.).

Наверное, кто-то помнит этот материал, большинство вряд ли, во всяком случае, я напомню.

У Богданы Петровны ишемическая болезнь сердца и куча других, разумеется, невеселых, плюс ко всему сахарный диабет, от чего болят и пухнут ноги и приходится их бинтовать. Этим занимался муж, Николай Михайлович. Летом произошло самое страшное. Николай Михайлович пытался покончить жизнь самоубийством. Как это было на самом деле, я не знаю. Николай Михайлович в свое время перенес обширный инфаркт, а потом и инсульт. Вдобавок, семья жила никак, да и была только видимость семьи, оболочка. Это ощущение не оставляло меня на протяжении всего разговора с мужем и женой Коврижных.

А сына уже нет, Станислав умер в этом году. Он был психически болен. Когда я был у Коврижных, он лежал в спальне, закрытый от всех, я даже его не видел. Как принято говорить в таких случаях, отмучился. Другие тоже отмучились – сын был непредсказуемым, по ночам кричал, не давая спать другим. А родился вроде бы нормальным ребенком, даже успел поработать до 1989 года. Потом оказалось, что это был скрытый период болезни. После него наступил явный период, и все закончилось вполне предсказуемо…

Я думаю, Николая Михайловича подкосила эта беда. Это была та капля, которая чашу терпения переполнила. Одни считают, что покончить с собой может каждый, у других есть убежденность, что на это способен только сильный человек. Вероятно, на этот вопрос правильно можно ответить только тогда, когда попадешь в такую беспросветную ситуацию сам. Николая Михайловича забрали в Новинки, в психиатрическую больницу, там есть особое отделение для тех, кто пытался свести счеты с жизнью. Он там лежит по сю пору, думаю, он не выйдет оттуда никогда. Почему я так думаю? На то есть причины.

Богдана Петровна осталась одна в большой четырехкомнатной квартире. Но в одиночестве она оставалась недолго. В одно прекрасное утро пришли два молодых парня и поселились. Вот так взяли и заселились. Во всяком случае, никаких документов они Коврижных не показывали. Они даже ухаживали за ней. Кто они такие, по какому праву поселились в чужой квартире, а самое главное, кто за всем этим стоит – совершенно непонятно.

* * *
А вот история Валерия Фалько. Совершенно дикая, какая-то потусторонняя, запредельная. О нем рассказала «Газета Слонимская» и ее корреспондент Виктория Леонко. Мы нашли ее в интернете и, конечно, не могли пройти мимо. Возможности поехать в Слонимский район у меня не было, поэтому буду излагать с чужих слов. Тот случай, когда это оправдано.

В редакцию позвонила соседка Фалько, рассказала, что он лежит в постели и умирает от голода. История его болезни такова: перенес четыре инсульта, сам за собой ухаживать уже не может, делать что-либо по дому не в состоянии. Валерию Фалько 55 лет, не так много, жить бы да жить. Но если так жить, то лучше совсем не жить. Ему постоянно хочется есть, а вот денег на продукты у него нет.

А если б и были, то ходить в магазин некому. Валерия подкармливает соседка. Она бы и в магазин ходила, как-нибудь за ним бы ухаживала, были бы деньги. Тут проблема.

Фалько, естественно, получает пенсию по инвалидности. Он даже все еще женат, в чем и проблема. Дело в том, что жена его давно бросила и сошлась с другим мужчиной из соседней деревни. От него или от кого еще она нажила двух детей, но родительских прав ее лишили. Однако дело до конца почему-то не довели. Бывшая ( или настоящая?) жена приходит раз в неделю, не ухаживать за Валерием Ивановичем, не покормить его, а по своим делам. Лучше я приведу слова самого Валерия Фалько:

«Я уже целую неделю не вставал с кровати, сам я не могу, а помочь мне некому. Заберите меня. Моя жена ждет, когда я умру. Иногда приезжает сюда со своим любовником, и у меня на глазах они занимаются тем, о чем говорить вслух стыдно. Помогите!» — он кричит, но шепотом, со слезами на глазах.

А пенсию аккуратно забирает жена, тут она о бывшем муже не забывает. Потом так же аккуратно пропивает со своим любовником. Как говорится, сыт, пьян и нос в табаке. То, что законный муж постоянно повторяет: «Помогите мне, я еще хочу жить» – ее нисколько не волнует.

В тексте приводятся слова председателя Василевичского сельисполкома Александра Зинченко:

— Я знаю эту ситуацию. Сейчас я беседую с его женой. Да, он инвалид 2 группы и официально женат. В интернат определить мы его не можем, пока он женат. Мы предлагали ему написать заявление о разводе. Вначале Валерий Иванович согласился, а когда дошло дело до подписания бумаг, он отказался. Заставить его я не могу. Участковый у него бывает, и я захожу. Эту проблему мы знаем. Жена лишена родительских прав, но дети у них не совместные. Милиция пыталась воздействовать на нее, но ничего не помогает. Меры мы будем принимать в любом случае, ведь наступает зима и холода.

Обратите внимание, сельисполком обещает разрешить тупиковую ситуацию. А где же районное отделение ОО «БелОИ»? Что делает организация, которая должна стоять на страже прав инвалидов? Честно, я пытался дозвониться до руководителя Слонимской РО ОО «БелОИ». Телефон молчал.

***
Пишу, размышляю на ходу, делаю какие-то выводы, при этом не оставляет одна незатейливая мысль. Значит так, инвалидов в республике 519 тысяч, и что, у всех все хорошо, все проблемы решены, никаких вопросов нет? Как-то в это не верится, нет к тому оснований…

В последние два-три года телесюжеты о людях с ограниченными возможностями стали постоянными. Что Беларусь, что Россия – более-менее все одинаково. Вот, скажем, в Уфе слабослышащим или вообще глухим людям организовали интернет-обслуживание.

Например, сидишь дома, посылаешь электронное письмо в поликлинику, просишь, чтобы тебя посетил терапевт, или психотерапевт, или офтальмолог. И он действительно посещает, вместе с сурдопереводчиком, чтобы врач понял вашу проблему. Красота! Но это пока только эксперимент. Думаю, его можно повторить и в наших условиях. Тем более, что для больных без инвалидности такое обслуживание уже делает первые шаги, пока только в Минске. А чем хуже инвалиды? Им-то это в первую очередь жизненно необходимо.

О проблемах инвалидов заговорили с высоких трибун. Обычные люди с несколько большими возможностями – предприниматели – берут на работу инвалидов. За это им государство предоставляет определенные льготы. Потому и берут. Одним словом, подвижки есть, они множатся и грозят превратиться сначала в тенденцию, а потом в привычное, будничное дело. Не сомневаюсь, что превратятся. А сколько времени на это понадобится – 15, 20, 30 лет – не знаю. И никто не знает, развитие общества – штука непредсказуемая в смысле времени. Все, допустим, уверены, что то-то и то-то обязательно произойдет, но когда это случится, никто вам не скажет.

Поэтому то, что произошло с Богданой Коврижных и ее семьей, с Валерием Фалько, конечно, не укладывается ни в какие рамки, но все еще остается закономерным. К сожалению. Это происходит от того, что обычные люди относятся к проблемам инвалидов все еще половинчато. С одной стороны, несчастные, жалко их, надо как-то помогать, а с другой – ведь есть же государство, оно пускай заботится, а мы лучше о себе позаботимся. Есть такой Валерий Фалько? Есть. Вот и думай, власть, что с ним делать, как ему помочь.

Хотят у Богданы Коврижных оттяпать квартиру? Хотят. Так милиция есть, прокуратура, пусть ловят этих жуликов.
Ну вот, ехали-ехали и приехали. Пока такое отношение в обществе сохранится, будут появляться время от времени вот такие Фалько и шепотом кричать вам: «Я тоже хочу жить!», а вы будете ужасаться, обсуждать с соседкой, а потом спокойно идти в магазин, за курицей или готовыми котлетами. И Богдана Петровна останется, пусть и с другой фамилией, но никуда не исчезнет и будет лежать в кровати одна, в пустой (или уже занятой, или уже кому-то обещанной) квартире и молча ожидать решения своей судьбы.

Если вы не против такого сценария, то все же не забывайте, что завтра на месте этих несчастных, вероятно, будете сами.

Комментарии

Авторизуйтесь для комментирования

К сожалению, мы обязаны идентифицировать Вас, чтобы разрешить публиковать отзыв.

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, свяжитесь с нами, и мы зарегистируем для вас персональный аккаунт на нашем сайте.