Гордость нашей нации

Поддержи

Рубрики : Новости, Общество.

В воскресение, 29 января, исполняется 70 лет Лидии Сергеевне Димскис, легендарному человеку в белорусском обществе глухих, женщине, признанной в минувшем году «Гордостью нации», автору уникальной системы записи жестового языка, создателю многих учебных пособий по изучению жестовой речи.

Я пришла к Лидии Сергеевне, чтобы поговорить о ней самой, но разговор сам собой потек в ином направлении. Прежде всего, мы говорили о неслышащих людях в Беларуси, о том, как им живется, что нужно сделать для того, чтобы глухие могли занимать равноценное положение в обществе наравне со слышащими. Беседа получилась интересной и содержательной – а иначе и быть не могло, ведь человеку с таким опытом и знаниями всегда есть что рассказать и чем поделиться.

 

Учиться, учиться, учиться…

– Я родилась в деревне Язвины Узденского района Могильнянского сельсовета. Жестовый язык стал моим первым, родным языком, на котором со мной общались родители, ведь они оба неслышащие люди. Мама почти всю жизнь работала швеей, а отец был столяром-краснодеревщиком. Когда я подросла, наша семья переехала в Минск, где я и пошла в первый класс. Я была болезненным ребенком, и врачи не рекомендовали отдавать меня в школу рано, но я так хотела учиться, что стояла весь день под окнами школы, пока учительница, наконец, не сжалилась и не разрешила мне присутствовать на уроке. Это был последний год, когда девочки и мальчики учились в раздельных классах. Правда, очень скоро я заболела вновь – время было тяжелое, послевоенное, люди жили бедно и голодно. Когда я вернулась в школу следующей осенью, то уже и мальчики, и девочки учились вместе.

Шестой и седьмой классы я оканчивала в вечерней школе, нужно было помогать маме в работе. Так как лет мне еще было немного, я работала дома: пришивала пуговицы.

Правда, всегда мечтала быть учителем – это было во мне еще с детских лет. Я учила всех и всегда. Приезжала в деревню к бабушке с дедушкой, собирала соседских детей вместе, и начинала рассказывать все то, что знала сама. Моя подруга с тех лет помнит, как я однажды удивила всех рассказом про оперу в Минске – как на сцене люди и танцуют, и поют, и получается целый спектакль.

Я любила учить не только детей, но и взрослых. Часто заходила в клуб глухих в Минске, который тогда находился в небольшом домике по улице Мясникова. Там я тоже делилась со всеми своими школьными знаниями, и даже воспитывала глухих людей, читала настоящие лекции о вреде алкоголя или курения. Мне это очень нравилось.

После окончания семи классов школы хотелось учиться дальше, и я поступила в Гомельский кооперативный техникум на товароведа. После его окончания подала документы в педагогический институт, но меня не взяли – мол, работаешь не по специальности. Тогда я поехала в знаменитый на весь Советский Союз ЛВЦ в Ленинграде на специальность «Правоведение и учет в соцобеспечении» – и окончила его экстерном менее, чем за один год, получив диплом с отличием. Вернувшись в Беларусь, поступила учиться вновь – на этот раз в Белорусский государственный университет на юридический факультет. На всем потоке своего заочного отделения я была единственной студенткой, которая не работала по специальности. Все остальные так или иначе уже были связаны с юриспруденцией, работая в милиции или прокуратуре.

Через шесть лет я получила диплом специалиста и твердо пообещала мужу, что учиться дальше уже не стану. Но… обещание вскоре пришлось нарушить: в Минском педагогическом институте открыли отделение сурдопедагогики. Брать меня туда не хотели, ведь я не работала учителем в школе для неслышащих детей. Спасибо большое Екатерине Никитичне Бочанцевой, которая в то время была заместителем председателя Центрального правления Белорусского общества глухих. Она подготовила ходатайство о том, что специалисты-сурдопедагоги необходимы в ОО «БелОГ». Так я снова стала студенткой. Мужу пришлось смириться. После окончания института я так и осталась там, вначале подменяя Наталью Александровну Грицук, которая уехала в Москву на стажировку, а потом и став старшим преподавателем (а позже – доцентом).

«Пусть говорят?»

 

– Большинство студентов, учащихся в те годы на заочном отделении сурдопедагогики, работали в школах для детей с нарушениями слуха. И вот парадокс: все были уверены, что жестовый язык в таких школах не нужен. Жесты были запрещены, мол, глухим нужно жить среди слышащих, и разговаривать так же, как и они. А если вдуматься: 5 дней в неделю, а иногда и дольше, дети проводили в школе без родителей, лишенные возможности говорить на своем родном языке…

Я убеждена, что принцип «Пусть говорят!», исповедовавшийся в те годы, был просто невыполним. Почему все должны быть такими, как кто-то, вылепленными по единому образцу? У глухих, или, как их называли в то время, глухонемых, всегда существовало свое общество, своя культура, иначе говоря, свой микросоциум. Запретить общаться – означает запретить думать.

Глухие всегда хотели учиться. Они умеют учиться, не стесняются спрашивать. Но нужно так дать им новые знания, чтобы они могли получить их.

Тем не менее, все менялось – постепенно, по капельке. Сегодня жестовый язык стал официальным. Я довольна, что в этом есть и моя доля. Я уже преподавала по 200 часов, участвовала во многих научных конференциях. Отношение многих коллег оставалось высокомерным: мол, кто это, всего лишь старший преподаватель, и так пропагандирует жестовую речь. Некоторые так и называли меня: «Вон та, с жестами…». Но меня это никогда не обижало, наоборот, заводило.

Жестовый язык – не высоконаучная сфера знаний. Но без него невозможна связь традиций, сохранение культуры неслышащих. Это же мой родной, мой первый язык, и я не считаю себя ущербной оттого, что начала узнавать мир именно на жестовой речи.

 

Зачем писать на жестовой речи?

– Позже я окончила аспирантуру. До сих пор хранятся у меня протоколы исследований, разработки письменной системы жестового языка. Для чего вообще нужна эта система? Тому есть две причины.

Первая – она нужна для того, чтобы возразить многочисленным противникам жестового языка, мол, что это за язык, который не имеет письменности? Конечно, их аргументы – это полный абсурд. В мире немало языков, не имеющих письменности. Вторая причина хорошо знакома тем, кто преподает жестовую речь. Очень трудно обучать жестам, не имея под рукой удобной системы записи новых знаний. Не записывая, за одно занятие можно выучить не более 7-10 жестов, а это очень мало. Если больше – то ученики забывают новые жесты, не имея возможности дома их повторить. Поначалу я советовала записывать жесты на бумаге так, как было удобно моим учащимся. Обычно это происходило так – сперва они все писали подробно: «Левая рука на уровне груди, правую ладонь поворачиваем кверху…», но потом начинали сокращать, пока разобрать написанное не становилось слишком трудно.

Я благодарна сотрудничеству со своими студентами. Фактически письменную систему мы разработали вместе. Я всегда просила их делиться своим мнением, следила: если какая-то ошибка часто повторялась у многих учащихся, значит, в этом была не их вина, а моя, как преподавателя: не научила, не смогла объяснить доступно. Вместе мы шлифовали систему записи жестов на письме, и в 1998 году вышла первая книга-пособие. Она родилась так: мы с мужем нашли программиста, заплатили ему сами, я нарисовала, как умела, значки, он перевел их на язык компьютера, и получилась книга.

Письменная система на самом деле очень удобная. Иногда мне звонят мои студенты по телефону, просят помочь перевести то или иное слово на жестовый язык, и я могу быстро продиктовать, как это сделать правильно. Книгу издали не только в Минске, но и в Москве.

В 2000 году я защитила диссертацию. Мне было уже 58 лет. Казалось бы, ну и зачем мне это в таком возрасте? Но вот мне уже 70 лет, и я продолжаю работать, а моя диссертация мне очень помогает в обучении новых студентов  и создании новых учебников. Вот и недавно вышла моя новая книга «Основы сурдоперевода». К этой книге я сейчас разрабатываю методические рекомендации, а также к компьютерной программе «Руко_водство». Мы также начали делать словарь жестового языка, где перевод дается уже от жеста к слову, а не со слова на жест. Он будет полезен не только слышащим, но и глухим, ведь в нем мы даем сразу несколько вариантов перевода жестового слова на словесный язык. Всего у меня вышло 11 учебников и учебных пособий для школьников и студентов.

Защита диссертации тоже далась мне не легким путем. Здесь, в Минске, не хватало ученых, способных дать оценку моей работе, и я поехала защищаться в Москву в институт дефектологии. Защита прошла успешно, и мою ученую степень кандидата наук признали и здесь, в Беларуси.

Всю жизнь я благодарна Галине Лазаревне Зайцевой, ныне уже, к сожалению, покойной. Это замечательный человек, настоящий ученый, всю жизнь посвятивший жестовому языку. Я научилась у нее очень многому, она была мне и учителем, и другом, и сестрой, и единомышленником. Я часто ездила в Москву, она приглашала меня на различные конференции по жестовому языку, а когда мы жили в разных городах, то могли часами общаться по телефону.

Галина Лазаревна Зайцева, будучи талантливым лингвистом, разработала грамматику жестового языка. Она всегда была противником калькирующей жестовой речи и защитником национального жестового языка. Жестовая речь не должна быть набором слов! В ней совершенно другой порядок слов, чем в устной речи. Этому надо учить, это нужно понимать, чтобы общаться с неслышащим. Несмотря на то, что Галина Лазаревна была из семьи слышащих, слышала сама, она прекрасно владела жестовым языком, могла поддержать любой разговор с глухими людьми.

 

Нужно учиться мечтать

 

– Мне повезло. У меня всегда были хорошие студенты, как на дневном, так и на заочном отделении. Книг по жестовому языку, по культуре глухих, не хватало либо не существовало вообще, и мне приходилось все объяснять, доносить, передавать своими силами.

Помню, как мы с мужем решили сделать первую книгу на жестовом языке. Это была сказка «Принцесса на горошине». Тогда я работала в школе-интернате для детей с нарушением слуха в Ждановичах. Я пересказала сказку на жестовом языке, муж меня фотографировал. Фотографии мы распечатали и наклеили в обычный альбом для рисования. Текст и картинки я вырезала из купленных в магазине книг – пришлось купить несколько экземпляров сказки, ведь в книге текст с иллюстрациями размещается сразу с двух сторон листа.

Книгу я принесла в школу после ноябрьских праздников. Первыми ее увидели самые маленькие ученики, первоклассники. Они с таким увлечением переворачивали страницы! Это нужно было видеть. Потом показала и детям постарше. Не забуду слова одного мальчика, Руслана. Он уже учился в 9 классе, успевал с трудом. Когда он прочитал эту книгу, он спросил меня: «Где же ты была раньше?..»  Руслан рассказал, что он ездит в школу на электричке. Если бы у него была с собой такая книга, он бы с достоинством читал ее в вагоне, а другие люди смотрели бы и завидовали. Многие дети просили им подарить эту книгу. Я объясняла, что она пока всего в единственном экземпляре, что нужно показать ее и другим. Они отвечали: «Ничего, ты сделаешь еще!».

Меня сегодня часто удручают встречи и разговоры с сегодняшними молодыми людьми с нарушениями слуха. Поражает их ограниченность в желаниях, неуверенность в своих силах, в том, что их мечты реальны, и имеют право на реализацию. По-прежнему жив стереотип, что для глухого закрыты все двери. А ведь глухие должны сами пробивать себе дорогу, никто не выстелет им путь, кроме них самих.

Проблема наших ребят сегодня в том, что у них путь по жизни ступенчатый: детский сад – школа – работа. После спецшколы многие совершенно не адаптированы социально. Некоторые вещи должны даваться в семье, но семейного воспитания как раз недостает. Закончить школу – это еще не все. Нужно дальше идти, нужно учиться мечтать, уметь найти свое место в жизни, поверить, что все возможно, все реально. Понятно, что слух не вернется, но у человека должна быть цель, он должен работать над собой. Лучше всего освоить не одну профессию, а несколько, чтобы иметь выбор, чем заниматься в жизни.

К сожалению, пассивность – характерная черта наших неслышащих. Вот один из примеров. В 2008 году увидела по телевизору серию хороших воскресных проповедей православного батюшки на телеканале ОНТ. Сходила в Дом милосердия, получила благословение и обратилась на телеканал с просьбой, чтобы эти передачи сопровождались субтитрами. Этим летом субтитры вдруг исчезли. Я обратилась на телеканал к заместителю директора Андрею Давыдовичу Басу, он пошел навстречу, субтитры вернулись на экран. Но он отметил в разговоре, что за все время отсутствия субтитров никто из неслышащих ни разу не обратился на телеканал, как будто всем было все равно. «Почему никто не беспокоится об этом, кроме Вас?».

 

О подготовке переводчиков

 

– У нас ведь как: привыкли, что переводят, ну и слава Богу, а ведь это сложный процесс. Перевод носит и информационную, и познавательную, а иногда и воспитательную функцию.

Переводчиков планово готовить нет смысла. Лучше обучать их по мере необходимости, чтобы они всегда чувствовали себя востребованными. Также большое внимание необходимо уделять переподготовке уже работающих специалистов. На мой взгляд, делать это нужно несколько по-другому. Глухие ведь развиваются вместе со всем остальным обществом, прекрасно владеют компьютерными навыками, пользуются интернетом. Они гораздо лучше адаптированы в обществе, чем прежде, стали более грамотными, чем 50 лет назад.

Недавно стала невольной свидетельницей разговора семьи неслышащих, когда ехала в вагоне метро. Родители лет сорока и девочка-подросток общались друг с другом на жестовой речи, а также дактилировали (воспроизводили по буквам) некоторые слова, чтобы подчеркнуть их значение. Мне было интересно, какие слова они употребляют в разговоре, и насколько правильно дактилируют их? И как же приятно было увидеть, что каждое слово было произнесено грамотно, без единой ошибки, а каким богатым был их словарный запас!

Поэтому теперь тот переводчик, что знает жестовую речь на бытовом уровне, уже не справится со своей задачей. Ему нужно учиться, быть на уровень выше, чтобы помогать неслышащему человеку.

В ГИУСТ БГУ, где я сейчас преподаю, будущие специалисты по социальной работе изучают жестовый язык как предмет. Конечно, они не заменят переводчика, но общаться на жестовом языке смогут вполне. Также жестовую речь изучают в милиции, МЧС. Знаю один показательный случай в Витебске. Там на вокзал ежедневно приходила молодая неслышащая девушка легкого поведения, и милиционер, который работал там, никак не мог с ней поговорить, а ему так хотелось повлиять на нее, перевоспитать. Специально для нее он выучил жестовый язык, и провел с ней беседу. По его словам, девушка смотрела на него в изумлении, и единственный вопрос, который она задала ему, был: «Откуда вы знаете жесты?..». После этого на вокзале она больше ни разу не появилась.

Переводчика же нужно учить не только говорить на жестовой речи, но и понимать глухого человека, его культуру и менталитет. О глухих ведь у нас очень мало знают. Чем они живут, чем интересуются, что могут – для многих слышащих людей загадка. А ведь среди них есть такие таланты – поэты, скульпторы, художники, инженеры! К глухому человеку нужно относиться не как к несчастному, а как к равному, но другому. Диалог с ним должен строиться именно на этих основаниях. Глухота – не физический недостаток, а социальный. Если обеспечить неслышащего всеми средствами реабилитации, он ничем не будет отличаться по своим возможностям от слышащего человека.

Важно и то, чтобы переводчик уважал глухого человека, и переводил только то, что он сказал на самом деле, а также переводил ему именно те слова, которые сказал ему другой человек. Глухой вполне способен сам принимать решения и отвечать за свои поступки. Тем не менее, роль переводчика жестового языка отличается от роли переводчика, к примеру, английского языка. Название у профессии одинаковое, но смысл совершенно разный. Переводчик жестового языка выполняет и воспитательную функцию. Если он видит, что человек идет по неверной дороге в жизни, его задача – помочь, разъяснить, научить отличать белое от черного, заставить задуматься…

 

О жизни и семье

– Когда телеканал ОНТ пригласил на церемонию присвоения звания «Гордость нации» и вручения памятного кубка, я была удивлена. Но, подумав, отнеслась к этому как к возможности рассказать о глухих людях миру. Сама церемония была очень красивой, торжественной, правда, я с непривычки волновалась очень сильно. Приятнее всего было поздравления во время телетрансляции. Позвонило более четырехсот человек! Не смолкал ни домашний, ни мобильный телефон.

Мне очень повезло с семьей. Муж мне всегда помогал и поддерживал, научил в свое время пользоваться компьютером. У меня есть сын, внук и внучка. Мама, слава Богу, еще жива, в апреле ей исполняется 90 лет. Есть и брат, правда, он живет далеко, в Иркутской области.

Сейчас я работаю в ГИУСТ БГУ, я доцент кафедры реабилитологии, кандидат наук. В медицинском университете работаем над созданием электронного учебника по физике на жестовом языке.

А в свободное время я собираю жесты, это моя страсть. И еще люблю выращивать на даче помидоры и перцы. Нет ничего чудеснее, чем наблюдать, как из одного крохотного зернышка вырастает целый куст, с яркими и сочными плодами.

 

Записала Ольга Гриценко

Фото автора

 

Присоединяйтесь к нам! Telegram Instagram Facebook Vk

Комментарии

Дмитрий Ребров

2012-01-31 22:12:59

Знаю лично эту удивительную женщину! Прекрасный специалист и человек с большой душой. От души с днем рождения!!!!!

Авторизуйтесь для комментирования

К сожалению, мы обязаны идентифицировать Вас, чтобы разрешить публиковать отзыв.

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, зарегистрируйте или войдите в Ваш персональный аккаунт на нашем сайте.