Поднятая целина Михаила Шолохова

Поддержи

Рубрика : Блоги.

35 лет назад 21 февраля 1984 года ушел из жизни Михаил Александрович Шолохов.

«Не может быть художник холодным, когда он творит! С рыбьей кровью и лежачим от ожирения сердцем настоящего произведения не создашь и никогда не найдешь путей к сердцу читателя. Я за то, чтобы у писателя клокотала горячая кровь, когда он пишет, я за то, чтобы лицо его белело от сдерживаемой ненависти к врагу, когда он пишет о нем, и чтобы писатель смеялся и плакал вместе с героем, которого он любит и который ему дорог. Только при этих условиях будет создано настоящее произведение искусства, а не подделка под него…»

Эти поэтичные и патетичные слова принадлежат Михаилу Александровичу Шолохову. Как жаль, что в наших охлажденных сердцах все меньше места для откровенной поэтики и патетики. Как жаль, что не только искусство, но и весь мир иногда кажется грубой подделкой. Как жаль, что смеяться и плакать вместе с персонажем удается все меньше. Больше – молчать. Как жаль, что безобразное все чаще принимают за вершину творчества. И наоборот… Классик советской литературы, признанный на мировом уровне. При жизни. Оклеветанный и оболганный. После смерти.

Судьба человека… Точнее – судьба гениального советского писателя. Который жил на советской земле. И низко этой земле поклонился. Который жил в советской стране. И низко этой стране поклонился. За что его было любить? За творчество, которое стало одной из вершин соцреализма? За его членство в ВКП(б), ЦК КПСС? За депутатство в Верховном Совете СССР?..

Он был награжден шестью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, орденом Отечественной войны I степени, медалями «За оборону Москвы», «За оборону Сталинграда», «За победу над Германией», Золотой медалью имени А. Фадеева, наградами других государств. Дважды Герой Социалистического Труда, лауреат Сталинской и Ленинской премий, международной премии мира в области культуры Всемирного Совета Мира, международной литературной премии «София», международной премии «Лотос» Ассоциации писателей стран Азии и Африки. И – в конце концов – лауреат Нобелевской премии по литературе (за роман «Тихий Дон»).

В одних только наградах – биография. Коротко и ясно. Трудная судьба человека ХХ века, которую он смог сделать удачной… К слову, кампанию по присуждению ему Нобелевской премии стал вести английский писатель лорд Сноу, большой почитатель таланта писателя. Так получилось, что за год до этого, в 1964 году, Нобелевскую премию присудили Жану Полю Сартру, который отказался ее принять, заявив: «Я не буду получать Нобелевскую премию, пока ее лауреатом не станет Михаил Шолохов!»

А в перестроечное время «свободы» слова началась настоящая травля уже ушедшего от нас писателя. В основном, опять же за великий и громкий «Тихий Дон». Еще бы! Написал в 23 года! (первую книгу «Тихого Дона»). Разве такое возможно?! Разве такое реально?! Даже если это реализм… социалистический. Хотя еще до «Тихого Дона» были написаны «Донские рассказы»… А Пушкин, а Лермонтов, а Моцарт, в конце концов? С мертвыми легче бороться. Особенно в условиях, когда свобода слова превратилась в свободу грязных сплетен, кляуз и поклепов. Гений не прощается даже после смерти. И, увы, чтобы достойно принимать талант нужно быть, по меньшей мере, Сартром. Или лордом Сноу.
Шолохов Сталинскую премию передал в фонд обороны, Нобелевскую — на постройку школы в родной станице Вешенская.

Он прожил в Вешенской практически всю свою жизнь. И, наверно, правильно сделал. Ведь гений не прощается не только после смерти. Но и при жизни тоже. Шолохов – признанный живой классик – сумел сделать свою жизнь счастливой (если какую-либо жизнь можно назвать абсолютно счастливой). Даже когда с 1960-х годов фактически отошел от литературы. Он от этого не страдал. Он сумел избежать литературных дрязг, зависти, козней. Хотя бы чисто формально. В станице Вешенская легче было этого избежать. Хотя, безусловно, он активно участвовал в общественной жизни. Выступал на съездах, конференциях. Принимал делегации, в том числе из других стран. Сам ездил по стране и бывал за границей. Много помогал молодым писателям. И все же…

Он жил в станице. Ему как-то удалось сделать свою жизнь долгой (для писателя). Спокойной (для писателя). И гармоничной (для писателя). Он даже сумел прожить ее с одной женщиной – 60 лет! Что не каждому удается, не говоря о писателях. И быть похороненным во дворе своего дома, который теперь – музей. Шолохов открыл дверь для всего мира. А сам любил смотреть через окошко. На этот самый мир… Так он был ему гораздо понятнее… И гораздо приятнее… А почему бы и нет? Тихий Дон. Его тихий Дон. Который иногда тревожат дожди. Худые березки на берегу. Его березки. Которые иногда тревожит вечерний ветер. Песни соловья поутру. Его соловья. Которые он обожает слушать. Чтобы не слышать другое. Пусть, где-то там… Далеко… Где нет рек, берез и соловьев, в него бросают камни. И шепчут со всех сторон: плагиатор… конъюнктурщик… подпевала власти… Он этого не слышит. Он посмотрит в окошко и увидит то, что видел много-много лет. Свою прекрасную родину. И свою великую страну…

И к нему обязательно приедет Юрий Гагарин. Который не мог не приехать. Два человека, по-своему ворвавшиеся во Вселенную. Очень молодыми. Два человека – для Вселенной. Космонавт и писатель. Два человека будущего. Потому что покорение космоса еще впереди. Потому что возрождение соцреализма неизбежно впереди тоже. И неизвестно, что легче…

Соцреализм – это не течение. Не направление. Не стиль. И не стилистика. Это – жизнь. Невозможно сказать: кто-то вышел за пределы соцреализма. Потому что у соцреализма нет пределов. Как нет и пределов у Вселенной. Соцреализм – это и романтизм, и реализм, и футуризм, и акмеизм, и авангардизм, и модернизм и, конечно пост… всего вместе взятого. И еще того, что не придумано. Соцреализм вобрал в себя все направления, течения, разночтения, при этом открыв все границы для будущих.

Дело в другом. Он был моментом моментальной эпохи (по отношению к вечности). Конкретной эпохи. И эта эпоха, увы, становится менее понятна, чем чуть ли не феодальный строй. Потому что эта эпоха – будущего. Когда один – за всех. И все – за одного. Когда запросто можно отдать жизнь за идею. Когда жизнь вырастает из ее бытовых деталей, обретая величайший и глубочайший смысл. И этот смысл делает жизнь наконец-то понятной… Хотя сегодня это трудно понять. Впрочем, как и было бы трудно понять в феодальном строе.
Как и трудно понять – что такое «Поднятая целина». Коллективизация. Это слово уже становится анахронизмом. Ругательством. Его должны изучать историки? Или все же читатели. Художественной, в высшем понятии художественной литературы. Легко изучать. По роману Шолохова. Трагическому. Впрочем – где и трагическое, и комическое, и лирическое делают его роман блистательным. По-народному. По-народному ярким. И противоречивым. И по-народному – с невинным лукавством.

Чего стоит один дед Щукарь – пример шедеврального комического персонажа в мировой литературе. И писатель – не сторонний наблюдатель. Он участник событий. Он лично, активно участвовал в социалистическом преображении Донщины. Поэтому он буквально за руку привел своих персонажей из жизни в литературу. «Шолохов привел с собой в литературу людей из народа, или, как говорят, простых людей, и они заняли в его романах не боковые места и не галерку, а самый центр этого набитого битком людьми зала. Он заставил смотреть на них, прежде всего на них», – писал Константин Симонов. А удачные массовые сцены – редкость для любого творчества…

Главные герои – Давыдов, Нагульнов, Разметнов — не просто герои романа. Они – герои своей эпохи. Ради которой в любой момент готовы отдать жизнь. Их собственная жизнь – далеко вторична… Можно ли теперь это понять? То время – главный герой романа. Время коллективизации. И они делают невозможное. Они убеждают людей, что личное никогда, никогда не сделает их счастливыми. Убеждают даже ценой собственной смерти. «Вот и отпели донские соловьи дорогим моему сердцу Давыдову и Нагульнову, отшептала им поспевающая пшеница, отзвенела по камням безымянная речка, текущая откуда-то с верховьев гремячего буерака…»

Они – далеко не совершенство. Они просто хотели усовершенствовать жизнь. И верили в это. Им умирать было легко… Потому что они понимали, что крестьянский мир – это не беспросветная тьма и невежество. Это сила веры. И сила правды. Даже, если до них еще далеко… В 1933 году в Норвегии, Швейцарии и Франции вышел первый том романа (второй сгорел во время Великой Отечественной и был восстановлен позднее). Роман переведен на чешский, польский, болгарский, испанский, китайский, норвежский, турецкий, сербский, английский и другие языки народов мира.

Вот вам и коллективизация! Вот вам и анахронизм! Всемирный успех! Вот вам и Шолохов! Скромный лауреат Нобелевской премии из станицы Вешенская. Где только тихий Дон, березки да соловьи… И, конечно, распахнутое окно, из которого виден весь мир… И этот мир ему покорялся…

И еще. Он же: «Нет такого народа, который не мог бы чему-нибудь научиться у другой нации». Конечно, нет. Мы все учимся друг у друга. И нас всех учат великие авторы. Такие как Михаил Александрович Шолохов… Как и другие писатели, которые потрясли мир.

 

Елена САЗАНОВИЧ

Комментарии

Авторизуйтесь для комментирования

К сожалению, мы обязаны идентифицировать Вас, чтобы разрешить публиковать отзыв.

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, зарегистрируйте или войдите в Ваш персональный аккаунт на нашем сайте.