Друг мой, Колька!

Рубрики: Блоги.

С Николаем мы учились на факультете журналистики Белорусского государственного университета. Все это происходило в одно время, в начале 80-х годов прошлого века. Правда, мы с ним были на разных курсах: я на первом, а он – на третьем. Надо сказать, что тогда мы с ним не были лично знакомы. Все-таки разные курсы, разные интересы, разное происхождение. Близко мы с ним сошлись только в XXI веке. Потому что живем рядом, в соседних домах. К тому же мы оба инвалиды. У Николая первая группа, а у меня – третья. Так сказать, есть общность интересов…

На снимке студенты 1-го курса факультета журналистики БГУ на строительстве минского метрополитена (1981 год).

****

Необходимо напомнить, что все это происходило на сломе эпох. Если считать точкой отсчета 1980 год, то Советскому Союзу оставалась жить одиннадцать лет. Как всем хорошо известно, он распался в 1991 году. Возникла суверенная Россия, суверенная Беларусь, суверенная Украина и так далее. Одним словом, жить в такое время было непросто. Не всякий выдерживал.

Что интересно, Николай родился в Лоевском районе, в деревне Бывальки. Ну а мы с женой начинали трудовой путь в соседнем Брагине. Как говорится, еще одно совпадение. В Гомель из Брагина попасть можно было двумя путями – через Хойники или через Лоев. Когда мы ехали через Лоев, то сначала проезжали Бывальки. Кто мог подумать, что в новом веке мы с Николаем сойдемся и будем дружить?

Между тем мой новый старый друг остался в Минске. Вместе с женой Надей, но пока без двух своих сыновей, еще не рожденных – они появились на свет позже. Где можно было устроиться на работу в столице выпускнику факультета журналистики? Практически только в многотиражке какого-нибудь министерства. Что Николай и сделал.

Вообще же распределение в республиканское издание давало выпускнику существенные преимущества: работу, устойчивое положение в обществе, а еще такого человека автоматически ставили на жилищный учет. Ничего этого многотиражка не давала. Приходилось всего добиваться самому. В этой семье роль пробивателя жизненных благ пришлось взять на себя жене Наде. Попутно я должен сказать, что ни фамилии Николая, ни его фотографии в тексте не будет.

Надя пошла работать в одно из рабочих общежитий, кажется, завхозом. Это давало возможность получить в этом же общежитии комнату. Так у семьи появилась возможность жить в столице. Правда, лучше будет сказать – существовать. Назвать такую жизнь нормальной язык не поворачивается.

Когда-то ваш покорный слуга факультет журналистики бросил. Потом была смена нескольких районных газет в Беларуси и в Коми АССР (теперь Республика Коми). Как раз на севере я решил восстановиться на факультете журналистки и продолжить учебу на заочном отделении. Приезжал на сессию издалека, жил в общежитиях и на квартирах – где удавалось. Поэтому, что такое завхоз в рабочем общежитии, очень хорошо представляю. Как говорится, не дай Бог…

***

Когда Николай заболел, точно не знаю. Да он и сам не говорил. Думаю, что это случилось как раз на том самом сломе эпох. Когда произошла смена одной реальности на совершенно другую. Непонятную и абсолютно непривычную.

Подозреваю, тогда очень многие этой смены эпох не выдержали. Кто-то заболел, кто-то опустился ниже плинтуса, кто-то даже умер. В то интересное время происходило все, что угодно. Подумайте: была БССР, стала Республика Беларусь. БССР была сборочным цехом СССР, Республика Беларусь стала только одной из пятнадцати новых стран. Причем без собственных ресурсов, правда, с очень грамотным населением. Очень многие на этом прискорбном факте сломались.

Николай заболел.

***

Я, конечно, не психиатр, могу высказывать только свои предположения. Что и попытаюсь сделать.

Вот рос мальчик Коля в глухой лоевской деревне. Естественно, его воспитывали в духе коммунистической морали. Все люди равны, все должны быть счастливы только потому, что равны. Николай этому верил. И я верил. А кто бы не поверил?

Правда, у меня все было немножко по-другому. Политика в те времена меня не очень интересовала. Зато я стал поклонником рок-музыки. От начала до конца слушал рок-концерты. Увлекся. Я и сейчас слушаю рок-музыку. Но уже без прежнего пыла. Выносил вечером на скамейку во дворе транзистор ВЭФ, слушал «Роллинг Стоунз» и «Лед Зеппелин». В расчете, что услышат девочки на улице. Все как всегда. Но я жил в Добрушском районе, неподалеку от областного центра Гомель. С ним связывала железная дорога. Сорок минут – и ты в Гомеле. Все блага цивилизации к твоим услугам.

Вряд ли это все было у Николая. Затерянная в глуши деревня. Сообщение только автобусное. Деревня варилась в собственном соку и свято верила телевизору, а также районной и областной газетам. Не знаю, как Николай решил стать журналистом. Не знаю, как я сам стал журналистом. Да и кто знает?

Вот и представьте: наивный, свято верящий в силу печатного слова парень вдруг попадает в столицу. То, что было понятно в деревне, вдруг стало не совсем понятным, а часто и вовсе непонятным. То, во что верил, оказывается не совсем правильным. Белое становится черным, а черное – белым. Все непонятно. И человеку с крепкой психикой трудно к этому приспособиться. Ну а у Николая, видимо, психика была не очень устойчивой.

И он серьезно заболел.

***

Сам Николай называет свою болезнь шизофренией. Еще раз повторю, что я не психиатр и никаких выводов делать не собираюсь. Есть болезнь, и что тут можно сделать?

Николай несколько раз лежал и в столичном психоневрологическом диспансере на улице Бехтерева, и в Новинках, в так называемом центре психического здоровья. Воспоминания у него остались самые неприятные. Я его прекрасно понимаю.

А что может быть хорошего, если тебя признали больным, и ты лежишь в центре психического здоровья? Несколько раз я там бывал. В качестве посетителя, а не больного. Впечатление осталось не самое благоприятное. Больные находятся, так сказать, в закрытом помещении. Когда кто-то приезжает, он должен звонить. Выходит медсестра, вы ей говорите, кого позвать. Она зовет. Вот и все. Но все это оставляет достаточно тягостное впечатление. Немножко напоминает свидание в тюрьме. Во всяком случае, я так и запомнил…

Положение Николая осложнилось тем, что очень много времени он не спал совсем. Выходил на кухню и сидел, смотрел в окно. Или читал, если что-то было почитать. Надо было искать выход. И Николай опять поехал на улицу Бехтерева. Там его ведет один из психиатров. На Бехтерева Николай ездит один раз месяц. Там ему выписывают снотворное.

Вечером он принимает лекарства и спит до утра. В остальное время сидит дома. Иногда выходит в газетный киоск, покупает газеты. Должен сказать, что если бы не жена Надя, то судьба Николая могла бы сложиться совсем по-другому. Тут не надо быть провидцем. Скорее всего, он бы сейчас жил в стационаре. Никто бы к нему не приезжал, ничего бы не привозил. Жизнь в замкнутом пространстве. Завтрак, обед и ужин. Вечером прием лекарств. И все…

А оба его сына устроены неплохо. Один работает журналистом, другой на заводе. Оба живут отдельно, в своих квартирах. Правда, они родились в другое время.

Вот и все, что я хотел рассказать о своем друге Николае…

Сергей ШЕВЦОВ

Фото имеет иллюстративный характер

 

Комментарии

Авторизуйтесь для комментирования

К сожалению, мы обязаны идентифицировать Вас, чтобы разрешить публиковать отзыв.

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, зарегистрируйте или войдите в Ваш персональный аккаунт на нашем сайте.