«А мой девиз – ни дня без строчки!»

Рубрики: Волонтёр.

О людях творческих говорить всегда интересно. Мысли, поступки, боль и радостные моменты: чего только не увидишь в их завораживающих произведениях. На этот раз герой нашей рубрики, Виссарион Соломонович Штейн, рассказал не только о собственном творчестве, судьбоносных встречах и приобретенном жизненном опыте, но и сам оказался захватывающей книгой, фолиантом, который хочется прочитать, к которому хочется возвращаться.

– Какой ты камень, ты же булыжник! – усмехаясь, восклицал приятель нашему герою. В переводе с иврита фамилия Штейн означает «камень». Как нельзя кстати это слово определяет характер и жизненную стойкость моего собеседника. Виссариону Соломоновичу не раз приходилось доказывать себе и другим: все в жизни преодолимо, стоит только захотеть.
– Я задиристый, принципиальный, своего никогда не уступал, – так говорит о себе он. Виссарион Штейн много лет проработал инженером по материальному обеспечению энергосиловой службы на одном из крупнейших предприятий Минска. Сейчас находится на заслуженном отдыхе, делает то, что ему интересно: читает книги, больше общается с семьей, время от времени посещает синагогу. Да и возраст солидный – 86 лет, как-никак.
– Когда уходил на пенсию, просили: поработай еще. А куда там, жена заболела, – начинает свою историю поэт. С Маргаритой Павловной Виссарион Соломонович прожил 48 лет. Это были счастливые годы. – Я, очевидно, все-таки очень ее любил. Как сейчас помню, мы познакомились 4 июня 1968 года. Я вообще из невезучих, но с ней мне очень повезло, – трогательно рассуждает он. Маргарита Павловна была врачом-радиологом в РНПЦ онкологии в Боровлянах, единственным специалистом, имеющим высшую категорию по радиоизотопной диагностике. Два года назад она ушла из жизни.
Для Виссариона Штейна жена была не только музой и верным другом, но и в некотором роде ангелом-хранителем. В подтверждение этому – удивительный случай. В 2009 году Виссарион Соломонович перенес инсульт.
– Жена возвращалась с прогулки с собакой, я начал бриться и выпал из ванной, – вспоминает он. В это время у первого подъезда дома, где жила пара, стояла скорая помощь. Соседка вызвала ее по какому-то незначительному поводу, ей стало лучше, и она отказалась от госпитализации. Как несложно догадаться, свое-
временная помощь помогла Виссариону Соломоновичу остаться в живых. Более того, даже не получить каких-либо серьезных последствий для здоровья.
Теперь Виссарион Штейн смело может праздновать второй день рождения. Хотя к себе мой собеседник по-прежнему относится довольно критично.
– Самое страшное – я стал писать с ошибками, – поясняет он. В остальном же все осталось как прежде. Когда на выписку пациента пришла врач-психиатр и попросила прочесть на память любое стихотворение, мужчина прочитал первую главу из Евгения Онегина. – Палата «лежала» от смеха. Я чуть ли не в первый раз в жизни наблюдал, как человек «выпал в осадок», – с улыбкой вспоминает он. Удивительная история.
Обычно в зрелом возрасте многие приходят к вере. «Я верующий», – говорит о себе поэт. И есть в кого. Дедушка Виссариона Соломоновича по материнской линии был очень религиозным, служил кантором в синагоге. На день рождения правнучки мой собеседник заранее подготовил оригинальный подарок – красочный рюкзачок, в котором, дожидаясь своего часа, лежит детская Библия.
Семья для Виссариона Штейна, пожалуй, главная ценность в жизни. Однако есть и грустная веха в ее истории – Великая Отечественная война тяжким грузом легла на семью. По отцовской линии корни поэта находятся в Гродно.
– В Гродненском гетто погибло 42 моих родных человека. Уцелели только тетя Зина и тетя Геня в Ленинграде, выжили в блокаду. Мамина сестра тогда потеряла мужа, свекровь, погибли и ее дети, – вспоминает он. – Много читаю на тему войны сейчас, например, книгу Марка Солонина о начале войны. Там есть целая глава, посвященная событиям, которые происходили в нашей авиации накануне тех страшных лет. Война для меня не кончилась. Я не только 9 мая, но и в другие дни бываю у мемориала «Яма» на ул. Мельникайте в Минске. Там захоронены мои любимые тетя и дедушка с бабушкой.
О войне, такой тяжелой и кровопролитной, мой собеседник может говорить часами. Однако интересов у поэта и без того много. Время неумолимо идет вперед, не отставать от прогресса старается и мой собеседник. И хотя компьютером Виссарион Соломонович пока не пользуется – ему это не столь интересно, но телевизор смотрит: передачи об авиации, морском флоте, оружейном деле. А еще выписывает много газет, чтобы быть в курсе событий в стране и мире.
Квартира Виссариона Штейна – отдельная история. На стенах – картины художника Павла Беляева, Леонида Рыжикова, керамика работы Елены Грубиной, картины племянницы Наташи. Также Виссарион Соломонович всю жизнь вместе с женой собирал книги. Библиотека сейчас настолько обширная, что может посоперничать с городской. Нет, не в количестве, а, прежде всего, в качестве литературы. Есть книги на любой, даже самый взыскательный, вкус. Везде знакомые и знаковые для своего, да и теперешнего времени авторы, перед величием которых невольно преклоняешься.
– На этой вот полке только Симонов и Пушкин, – показывает мой собеседник. – А вообще я очень люблю всю русскую поэзию. Считаю, что лучшие поэты родились на нашей земле (СССР, – прим. ред.). Обожаю Кедрина, боготворю Заболоцкого. Нравится Ваншенкин – к поэтам-фронтовикам особое отношение, – признается Виссарион Штейн.


С теплотой в голосе вспоминает поэт и своего отчима Якова Исааковича Рубенчика.
– Окончил он КИЖ – Коммунистический институт журналистики. Отчима как грамотного комсомольца послали туда учиться. Интересно, что Яков Исаакович приятельствовал с Лазарем Гинзбургом, которого мы все знаем как Лагина – «отца» любимого многими поколениями старика Хоттабыча, дружил с Андреем Ивановичем Александровичем, известнейшим советским поэтом. Отчима Виссариона Соломоновича в одном из стихотворений упоминает Петр Устинович Бровка.
Надо сказать, что поэты и писатели всегда так или иначе окружали Виссариона Штейна.
– Был такой замечательный поэт Иосиф Уткин. В 1944 году он летел с фронта. Останавливался в Минске и был у нас дома. Поэт Лев Моисеевич Квитко – я был с ним знаком. А вот здесь у меня хранится книжка поэта Менделя Лифшица, – показывая свою библиотеку, рассказал Виссарион Соломонович. На одной из полок мое внимание привлекла знакомая обложка. Да это же книга Светланы Алексиевич, осеняет меня!
– Мы с ней познакомились у писателя Наума Циписа, на дне рождения его жены Жанны. Видимо, мы ей понравились, потому что через неделю Наум с супругой привезли нам в подарок книгу Алексиевич с именным автографом, – вспомнил поэт.
Притягивать к себе талантливых людей – своеобразный талант Виссариона Штейна.
– Я хожу в Еврейское общество на Веры Хоружей (Минский еврейский общинный дом, – прим. ред.). На одном из шабатов – пятничных молитв – была женщина Алла по фамилии Чайка. Она в свое время пела в хоре Оперного театра. Под впечатлением от ее голоса я написал стихи (стихотворение было опубликовано в рубрике «Паэтычны куфэрак» газеты «Вместе!» в № 37). На фоне любви к поэзии Виссарион Соломонович познакомился и с другой творческой личностью – Аллой Исаевной Киченок (о ней мы также писали в одном из предыдущих номеров). – Пришлось как-то к слову, я прочитал ей стихи парагвайского поэта Эльвио Ромеро «Колодец», которые ей пришлись по душе, и она нарисовала к ним картину.
Надо сказать, что тяга к поэзии и написанию стихов у Виссариона Соломоновича сформировалась не на пустом месте.
– С восьмого класса я учился в вечерней школе, и у нас была учительница русского языка и литературы Софья Павловна. Она и привила нам, школьникам, любовь к поэтическим строчкам, – вспоминает он. – Я и сам начал писать стихи, когда ушла жена. Это мое внутреннее состояние, – признается он. В прошлом году дети поэта отпечатали в типографии сборник под названием «Стихи разных лет». Названия некоторых стихов трогают за душу, словно музыка: «Уходят имена из телефонной книжки», «Пусть молодость моя во внуках повторится», «Любовь не знает точной даты», «Оставь мне на память улыбку свою». – Почти все здесь посвящено памяти Маргариты Павловны, – говорит он. Более того, эпиграфом к книге служит посвящение супруге. А на последней странице написано следующее:
Ты держишь в руках этот
сборник стихов,
В нем очень различные строки,
Знай, в этих стихах –
мои память и боль,
А им не назначены сроки.
Виссарион Соломонович очень гордится своей семьей. – Младший сын пошел по моим стопам. Окончил БГЭУ по специальности «Материально-техническое снабжение». У меня шесть внуков, две правнучки. Они меня не забывают, приезжают в гости, а что еще нужно для счастья? – философски рассуждает он. Даже имея 2-ю группу инвалидности, поэт не теряет вкуса к жизни. Того же желает и окружающим людям.
P.S. Виссарион Соломонович скромно признался, что не хотел бы читать о себе чересчур громких слов. Надеюсь, так оно и получилось. Одно могу сказать точно: о людях творческих нужно говорить, и говорить громко. Для кого-то их достижения покажутся незначительными, кого-то заставят задуматься, ну а кому-то послужат примером и вдохновением. Открывать новые имена всегда интересно и даже волнительно, представляя их работы на суд читателя. Как воспримут нового автора? Какими будут впечатления? Стихи Виссариона Соломоновича еще не раз будут появляться на страницах газеты «Вместе!», так же, как и произведения наших нынешних и будущих авторов. Важно, что творчество в любом его проявлении всегда будет цеплять и заставлять читателя заглянуть в самые потаенные уголки души. Оно не носит ярлыков и не стремится изменить мир, ведь мир у него свой, особенный, согревающий в холод и ободряющий в ненастье. Важно только не закрывать от него свое сердце.

Ольга НЕВМЕРЖИЦКАЯ

Комментарии

Авторизуйтесь для комментирования

К сожалению, мы обязаны идентифицировать Вас, чтобы разрешить публиковать отзыв.

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, свяжитесь с нами, и мы зарегистируем для вас персональный аккаунт на нашем сайте.