Эпоха Ивана Беркова

Рубрики: Новости.

С Иваном Тихоновичем Берковым я встретилась благодаря его книге. Несколько десятков стихотворений, рассказы и немного анекдотов, которые и не анекдоты вовсе, а случаи из жизни, сложились в сборник «Прошу слова». После знакомства с книгой захотелось познакомиться с автором. Он поразил меня своим удивительным жизнелюбием, бьющим через край оптимизмом, искоркой в глазах и нестареющей улыбкой. Мы больше говорили о жизни, чем о поэзии, но стихотворения из книги «Прошу слова» будто сами собой вплетались в беседу. Итак, вам слово, Иван Тихонович.

Иван Берков, советская эпоха, коллективизация, Народная газета, на целину, ребенок войны

О войне

– Я не белорус. Но когда приехал в Беларусь, полюбил ее не постепенно, а сразу, с первого дня, – с этого начал свой рассказ Иван Тихонович. В унисон этим словам звучит и стихотворение «Я – твой, Беларусь»:

Я не был твой, родная Беларусь,

Но вышло так, что долг меня позвал,

Когда твой сын, сказав тебе «Вернусь!»,

Ушел на бой и… слова не сдержал.

 

Когда бываю в дальнем далеке,

Спешу к тебе, как к матери своей.

Прими меня на русском языке,

По-белорусски сына обогрей.

– Родился я в России, в Курской области, в селе с красивым названием Любимовка. Село было большое: примерно тысяча жителей, семь улиц. Но все равно в годы моего детства там не было ни электричества, ни радио, ни дороги хорошей – обычная грунтовка.

Когда началась война, Ване Беркову было пять лет, но воспоминания о том времени остались, да и рассказывали много. Сам он считает, что его рассказы о войне – неформат: не то время, не та страна, где родился и видел войну… Но возражу Ивану Тихоновичу его же стихотворными строками:

Будь спокоен, солдат. Внуки правду поймут,

Освященную тяжкими жертвами дедов.

И осветят нелегкий, но праведный путь

Память, правда и яркое пламя Победы.

Вот какая история затронула в годы войны семью Берковых:

– Когда немцы заняли Любимовку, они забрали у людей все оружие, что было. Разместили его в избе, которая еще с годов коллективизации называлась Расправой, а за время немецкой оккупации это название только укрепилось. Была у нас соседка, которая работала в школе завучем и преподавала немецкий язык. Когда пришли немцы, она сразу же пошла к ним на службу. Аргумент у нее был серьезный: когда началась война, ее отца призвали в армию, а он дезертировал и спрятался дома. Отца нашли, арестовали, и больше о нем ничего не было известно.

И случилось так, что Расправу ограбили: взломали замок и вынесли все оружие. Сделали это четыре 17-летних парня, одним из них был мой средний брат Владимир. Оружие вынесли на болото, там побросали в копанку. А эта женщина знала, кто мог такое сделать, кто был комсомольцем, активистом (в школе ведь работала), и рассказала немцам. Ребят арестовали, побили их крепенько. Мать моя готовилась к тому, что всех четверых повесят. А у нас перед домом рос клен, и на нем как раз вдоль наших окон был крепкий сук. Мать решила, что вот тут моего брата или всех четверых и повесят. Взяла ножовку, стала на скамейку и спилила этот сук. Но – обошлось. Ребят погрузили в поезд и отправили в Германию. Когда поезд шел уже по территории Беларуси, они смогли бежать. Ночами шли по оккупированной территории, вернулись в Любимовку и разошлись по домам, спрятались кто где.

Мой брат пришел среди ночи в дом, а там немцы – спят в передней хате. Мать в ужасе была: то ли радоваться, что живой, то ли переживать, что так не вовремя вернулся. Она сына скорее на печь, сама взяла вилы и возле коровника разгребла кучу навоза, досками там каморку выложила, спрятала брата моего. Несколько дней он там был.

Потом немцев погнали, и эта соседка ушла с ними. А у нее были сын и дочка, они остались в деревне. Позже, когда вышло постановление о помиловании мелких преступников, эта женщина вернулась в деревню. Приехала в серой юбке и сером пиджаке, а на лацкане пиджака у нее – медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». Но она чувствовала, как к ней относились, и быстро уехала. Знаю, что потом эта женщина работала учителем в Западной Украине. Ее сын окончил военное училище и стал служить в том же городе, где работала его мать. Потом там были выявлены случаи провоза контрабанды через границу, в них оказался замешан сын этой женщины. Когда пришли его арестовывать, он начал отстреливаться, и его застрелили. Мать его после этого сошла с ума. Кстати, у нее был еще брат, тоже военный, очень порядочный человек. После всего случившегося его исключили из партии, уволили из армии. Он приехал жить в Любимовку, начал пить… Вот такая история этой семьи, такова цена одного предательства из-за обиды на советскую власть.

О коллективизации и материнской мудрости

– Для чего я об этом рассказываю? Провожу параллели… Наша семья была раскулачена. Это случилось еще до моего рождения и вывернуло наизнанку жизнь всей семьи. Раскулачивать ведь собирались кого? Тех, кто наживался на других людях. А у нас работали сами родители, моя бабушка по отцовской линии и старшие дети (у нас было шесть детей, я самый младший). Все трудились в поте лица, поэтому было и что поесть, и во что одеться, а раскулачивали люди, у которых этого не было. Были такие, которые любили во время революции оружием помахать, за власть боролись. Но потом ведь наступало время, когда оружие нужно было отложить и пойти землю пахать, а они этого не хотели делать. Так и жили эти «борцы»: пустая изба, ни кола ни двора – ну просто голодранцы.

Отец после раскулачивания измотался, долго не прожил – я родился через месяц после его смерти. Но, несмотря на все, что пришлось пережить, у моей матери не было злобы против советской власти. Зато у нее, у простой женщины, была необыкновенная мудрость. Например, лозунг Ленина «Учиться, учиться и еще раз учиться» мать понимала не в широком смысле, а так, что у нее пять детей – и все они должны получить образование. А детям кулаков запрещено было поступать учиться. Закончил семь классов – и все. Правда, когда нас раскулачили, моя старшая сестра уже училась в педагогическом училище. Ей дали закончить учебу и отправили работать в Сибирь. Там она сильно простудилась, больная приехала в Любимовку и дома умерла. Я тогда еще маленьким был.

Старшему моему брату уже не дали учиться. Но потом мы получили реабилитационное удостоверение, в нем было написано, что раскулачены мы ошибочно. Это случилось после того, как в 1930 году в газете «Правда» вышло письмо Сталина «Головокружение от успехов», где он писал, что многих зря раскулачили. Тогда мои старшие братья смогли поступить учиться. Один из них стал доктором наук, профессором, заслуженным деятелем науки. А матери я посвятил такие строки:

Оплачены твоею сединою

Негладкие дороги сыновей.

Ты шла по жизни вместе со страною

Изгибами нетореных путей.

О том, что судьбы решаются на почте

– В нашем селе было две школы: четырехлетка и семилетка. В седьмом классе встал вопрос, куда поступать. Школу я закончил с отличием, в областной газете прочитал про металлургический техникум и уже решил туда идти учиться. У меня от слов «горячая обработка металлов», «холодная обработка металлов» просто дух захватывало! А потом один мой земляк, журналист, сказал, что в Харькове есть хороший электротехнический техникум, и посоветовал: «Поступай туда». Точного адреса у меня не было, и я написал так: Харьков, электротехнический техникум. Потом, когда я уже учился, узнал, что в Харькове четыре электротехнических техникума разных отраслей. Видно, на почте получили мое письмо и в ближайший техникум, техникум связи, отнесли. Вот так я туда и поступил. Специальностей было две: «проводная связь» (это телефон, телеграф) и «радиосвязь». Я выбрал радиосвязь.

Начали мы учиться, и оказалось, что меня зачислили на специальность «проводная связь». Я осмелился пойти к директору, и он мне пообещал: «Учись, и если поймешь, что без радио жить не можешь, переведем тебя». Два года я отучился на проводной связи, потом написал заявление, меня перевели. И эти годы в моей жизни были, наверное, самыми запоминающимися. Вы же понимаете: не так давно закончилась война, у нас учились и те ребята, которые воевали, и те, кто из-за войны не доучился, и кто, как я, войну ребенком видел. И какие же хорошие у всех были отношения! Старшим было трудно учиться, они многое уже забыли, а младшие им помогали. Зато они нас учили, как рубашку погладить, как суп сварить, как стипендию (она была небольшая) распределить, чтобы денег на жизнь хватало.

И учиться было интересно. Изучали мы, например, электротехнику: мне хотелось все понять, докопаться до сути действия электричества, к примеру. А моим городским друзьям это было уже не так интересно: к выключателю подошел, щелкнул – и вот тебе свет. Кстати, даже преподаватели техникума потом вспоминали, что в нашей группе из 25 человек 11 получили дипломы с отличием.

О силе печатного слова и пшенице для мамы

– После техникума я попал в число «пятипроцентников» – тех, кому можно было без отработки поступить в институт. Я поступил в Одесский электротехнический институт связи, окончил первый курс, а потом перевелся к брату в Ленинград.

На институтских каникулах я ездил на целину, работал на тракторе. Помню первую свою поездку. Шел на экзамен, по дороге купил «Комсомольскую правду», а там целая страница – приглашение на целину. Я загорелся, стал предлагать другим, составили список. Об этом спис-ке узнали в деканате, в парткоме: «Что это такое? Когда надо будет, нам скажут, сколько человек куда поедут». В общем, список начал уменьшаться, осталось в нем 13 человек, и мы решили пойти в горком комсомола. Встретил нас в коридоре мужчина, как оказалось, журналист, привел к секретарю горкома. Тот одобрил. А на следующий день в газете вышла статья «Их – тринадцать», и в институте нам уже препятствий не чинили.

На целине я работал на тракторе. Пахать на сжатом поле – это одна работа, а пахать землю, которую не пахали никогда за все существование земного шара, – совсем другое. Заработок нам начисляли деньгами и пшеницей вместе. Большинство моих друзей зерно переводили в деньги и все получали деньгами. А я получил пшеницу, документы на нее и переслал их матери. И ей из районного центра привезли грузовик пшеницы, которой хватило на несколько лет. Только соседи не понимали, что произошло.

О работе с людьми и кроссвордами

– По распределению комиссии после института меня отправили в Минск, на военный завод, который назывался «Почтовый ящик-32», потом он стал называться электромеханическим заводом. И вот уже 57 лет я минчанин.

Работа была тяжелая, на ней нажил инфаркт. У нас на заводе не было ни выходных, ни вечеров свободных. Когда я был начальником производства, у меня под началом было 3 цеха. По результатам работы проводились совещания, бывало, что и в 10 вечера, и в 3 ночи. Я выходил на трибуну и про свои цеха рассказывал. Перед этим на листочке записывал, что буду говорить, а мои начальники вычеркивали те места, где речь шла о том, что цех справился, сделал, выполнил… Говорить нужно было только про то, что не сделали. Так я свое начальство убеждал, что, если человека с трибуны похвалить, он в следующий раз будет лучше работать. А мы его хлещем да наказываем. Но надо было гнать темпы производства, успевать, справляться. Вот от такой работы и инфаркт получил, потом – инвалидность, досрочно вышел на пенсию.

Пришел в «Народную газету», семнадцать лет там проработал – редактировал кроссворды. Может показаться, что это просто, но приходилось проверять каждое слово в присланных в редакцию кроссвордах. Если что не так, ответственность вся на тебе. Даже республиканский конкурс кроссвордистов я проводил. Но в 2007 году почти полностью потерял зрение, и пришлось уйти.

О творчестве

– Говорят, когда люди взрослеют, а тем более, когда стареют, их тянет к литературному творчеству и к пению, – шутит Иван Тихонович. – Так вот это точно про меня: я и пишу, и в хоре «Оптимист» при клубе «Золак» Заводского района пою. Некоторые мои стихи тоже на музыку положены.

Как поэт я не очень плодовит, книга «Прошу слова» за несколько десятков лет собралась. Два стихотворения в ней – еще из времен юности, большая же часть стихов написана, когда жена умерла.

…Сейчас Иван Тихонович живет один. Даже со своим слабым зрением он приноровился все по дому делать сам. Оставаться в курсе событий ему помогает неизменное радио. Но в одиночестве мужчина не остался: у него есть сын и дочка, внуки.

Кстати, 16 января Иван Берков встретил свой 81-й день рождения. Искренне желаю ему бодрости и здоровья, стремления жить ради близких и дорогих сердцу людей и, конечно, вдохновения – чтобы складывались новые стихи.

Знаю, будут друзья подбирать

Для меня юбилейный подарок.

Я хотел бы друзьям подсказать,

Чтобы был он не пестр и не ярок.

 

Подарите в родимом краю

С безмятежною юностью встречу.

А подарите дружбу свою –

Я признанием вечным отвечу.

Нина КАЗЛЕНЯ

Фото автора

Комментарии

Авторизуйтесь для комментирования

К сожалению, мы обязаны идентифицировать Вас, чтобы разрешить публиковать отзыв.

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, свяжитесь с нами, и мы зарегистируем для вас персональный аккаунт на нашем сайте.