Ложка дегтя не помешает

Рубрики: Новости.

3 декабря – День инвалидов. Вроде бы праздник. Так и хочется написать «со слезами на глазах». Впрочем, это касается не всех. Вернуться я хочу к материалу, который вышел в нашей газете 30 декабря 2015 года. Назывался «Олег Коновалов: ни группы, ни работы. Как жить?» Я позвонил Олегу еще раз, уже через год. Мы с ним поговорили, но разговор этот будет в конце материала. Первым делом, думаю, нужно напомнить читателям, кто такой Олег Коновалов и в чем его проблема. В общем, тема далеко не праздничная. А с другой стороны, День инвалида отмечается только один раз в году. В остальное время инвалид живет своей непростой жизнью. Со своими далеко не простыми проблемами. Часто – неразрешимыми. Как у Олега Коновалова…

* * *

Встретились мы с Олегом на железнодорожном вокзале в Минске. По телефону он мне сообщил, что у него плохое зрение, Поэтому мой первый вопрос был логичным: если такое зрение, то почему он без очков?

– Очки у меня есть, – успокоил Олег. – Да только дужка у них сломалась. Ну, я ее и привязал веревочкой. А когда ехал из Гомеля, она развязалась. Вот я и без очков.

То, что у него большие проблемы со зрением, было видно невооруженным взглядом. Двигался Олег осторожно, как бы на ощупь. Я и сам ношу очки. Только зрение у меня ухудшилось в результате профессиональной деятельности, а у Олега оно плохое с рождения. В общем, что такое очки, как их заказать и сколько это стоит, очень хорошо знаю. Стоят очки в фирме, где я их заказываю, от 200 рублей. Так было еще год назад, а теперь дороже.

В начальной школы Олега сажали за первую парту, чтобы видел доску. Одиннадцать классов он закончил. После школы было еще училище и курсы автослесарей, специальность у него – фрезеровщик. Вот только получить работу Олег не может до сих пор. Его не берут, потому что работник с минусовым зрением никому не нужен.

* * *
Олег Коновалов, Сергей Шевцов, найти работу инвалиду
Олег Коновалов (2015 год).

У Олега Коновалова есть целый список. Это перечень ограничений для него, с которым должен мириться работодатель. Например, Олегу нельзя работать с механизмами, нельзя поднимать больше 10 кг и т.д., и т.п. Список очень длинный, весь его цитировать нет смысла. Возможный работодатель должен хорошо подумать: нужен ли ему такой работник? Результат предсказуемый:

– У меня даже нет трудовой книжки, – подтверждает Олег. – Я бы, конечно, работал, но брать меня не хотят. Если бы дала направление служба занятости, было бы проще. Направление не дают. Предложений работы много, да что толку? По бумагам я вроде бы годен. Но мне говорят: слишком много ограничений, не возьмем.

В детстве Олегу уже давали 3-ю группу инвалидности. По большому счету смысла в ней тогда не было. Откуда у мальчика трудовой стаж, чтобы получать более-менее стоящие деньги? Сумма пособия была небольшая.

В 18 лет у Олега начались проблемы. Пришла повестка из военкомата: государство еще интересовалось им как возможным будущим солдатом. На обязательной медкомиссии врачи обнаружили у него большой минус по зрению и признали его негодным. Правда, 3-ю группу инвалидности призывнику продлили еще на год. Дальше ничего хорошего уже не было: ровно через год группу сняли. Что, зрение стало 100-процентным? Это вообще возможно? Тогда это неизвестное в медицинской практике достижение. Достойно книги рекордов Гиннесса.

Одним словом, поговорим о МРЭКах.

* * *

На республиканскую МРЭК Олег приезжает второй раз. Год назад ему уже отказали в получении группы инвалидности. Но получается, что в праве на работу тоже отказали, то есть подтвердили тот самый перечень ограничений. С одной стороны, очень хорошо, что Олег такой упорный и всеми силами стремится добиться разрешения на работу. С другой, он и сам не очень верит в успех.

Хочу подчеркнуть, что в прошлом году Олег прошел три МРЭК (включая и Минск). Первая была в Гомеле на уровне района. Потом областная. И в районе, и в области ему отказали. Забегая вперед, сразу скажу, что и в Минске ему тоже отказали. Как раз в день нашей встречи Олег готовился к республиканской МРЭК. Настроение у него было не самое радужное. Я тогда не выдержал и спросил:

– Так зачем тебя сюда посылают, если сами заранее знают, что толку не будет?

– Я и сам их спросил. Что ж, сказали мне, правовые акты везде одинаковые, что в Гомеле, что в Минске. Так что ты и в столице не решишь свои проблемы. Наше дело порекомендовать…

Очень интересное у Олега положение. Он пытается сам восстановить свое право на труд, которое ему дает Конституция. Время от времени проходит МРЭКи, а в перерывах между этими тягостными процедурами пытается найти работу. И всякий раз наталкивается на железобетонную стену непонимания или нежелания. Зачем все это? Кому это нужно?

Нет ответа ни мне, ни, что гораздо важнее, Олегу Коновалову. На что или на кого ему надеяться? Только на себя…

* * *

Сейчас много говорят о лазерной коррекции зрения. Я тоже слышал эти разговоры, смотрел рекламу, но ничего конкретного об этом методе не знаю. Понимаю, что в исправлении недостатков зрения человека непосредственно участвует лазерный луч и что все это происходит безболезненно для пациента. Ничего удивительного нет в том, что Олег двумя руками ухватился за этот дорогостоящий способ. По сути дела, это единственное, на что может рассчитывать Олег Коновалов.

Стоимость лазерной коррекции – это отдельная тема. Он мне об этом сам и рассказал:

– Я звонил специалистам, они дали мне информацию. Сама операция стоит около 800 долларов. Потом еще будут проводить реабилитацию. Здесь цена уже другая, 200-300 долларов. Пока Олег рассказывал о стоимости коррекции, в голове у меня сам собою сложился вопрос: где же Олегу взять такую сумму, да еще, скорее всего, в долларах, а не в рублях? Олег мне ответил так:

– А у меня вариантов нет: или-или. Если бы мне дали работу с зарплатой в 350-400 рублей, то я смог бы каждый месяц откладывать по сто рублей. За какое-то время смог бы собрать нужную сумму. Так ведь на работу меня не берут!

Да, с работой у Олега полная труба. Тут ничего не поделаешь: против лома нет приема. Как ему жить практически без доходов, этого МРЭК объяснить не может. Скорее всего, и не хочет. А зачем им объяснять? Солидный консилиум серьезных врачей после осмотра и обследования человека выносит вердикт: инвалидность давать не стоит, а работать мы ему запрещаем. Хорошо. Понятно. Но почему консилиум не принял еще одного, очень важного решения: как этот человек должен зарабатывать себе на обыкновенную человеческую жизнь?

И опять слишком много непонятного. Кстати, в интернете Олег искал информацию о своей болезни и нашел. Оказалось, что он должен различать три печатные строки. Приехав в Минск, Олег себя проверил, глядя на табло, где была информация о погоде. Различил только одну строку. Да он и сам понимает, что зрение его сильно ухудшилось. Об этом ему говорили на всех МРЭКах. И опять вопрос, они возникают у меня все время, пока Олег рассказывает о своих злоключениях.

Почему ничего не предпринято для облегчения состояния Олега? Или это были не врачи, и клятва Гиппократа для них пустой звук? Впрочем, это я могу написать лишь как предположение. Ведь не залезу я к ним в душу, в мозги, не пойму, чем они руководствовались…

Видимо, срабатывает обычная привычка надеяться на мнение коллег. И его нужно лишь подтвердить. И все. Таким образом, технически все проходит довольно просто. За всеми этими словами ничего не стоит, кроме сильного желания не брать на себя ответственность. Конкретный человек Олег Коновалов врачей не особенно волнует. Он проходит как очередной пациент.

Вообще в нынешнее время установить группу инвалидности при, казалось бы, имеющейся налицо потере здоровья, очень непросто. Можно считать это общим замечанием, но примеры, о которых я знаю из повседневной жизни, говорят именно об этом. К сожалению, Олег явно не одинок…

* * *

Когда год назад мы встречались с Олегом Коноваловым, он состоял на учете службы занятости Новобелицкого района Гомеля. Надо сказать, что он как будто получил социальное жилье. У него есть мать и младшая сестра. Сестра тогда еще училась, а мать каким-то образом живет в другой квартире. Об этом Олег рассказывал слишком сдержанно, поэтому мне приходилось больше догадываться, чем знать. Если он считает, что это не так уж и важно, то это его право. А вот об отце он ничего не говорил. Думаю, отец есть, но живет отдельно. Словом, темна вода во облацех…

От того, что стоит на учете в службе занятости, особой радости Олег не испытывал. По идее, ему должны были выплачивать небольшие деньги. Я даже не знаю, сколько это теперь. Однако и эти смешные деньги Олег тогда не мог получить. Вот если бы он работал и вдруг уволился с предыдущей работы, то тогда бы ему что-то платили. Но год назад Олег нигде не работал. Увольняться было неоктуда. Выходит, у службы занятости не было никаких оснований платить пособие.

В итоге, совершенно законно (так следует из тех же правовых актов, вообще из законодательства) Олег Коновалов не может работать по медицинским показаниям. Следовательно, работодатели не могут взять его даже на подсобную работу и платить ему сущий мизер. Правда, Олег с этим не считается. Если есть возможность, он подрабатывает, где только возможно. Конечно, получает немного, но получает.

Замкнутый круг. Для полноты картины он завершается внешнеполитическим фактором. Да-да, именно так. По прямой Гомель находится от Украины недалеко. Что там случилось и происходит еще, в Беларуси всем известно. И все переживают, каждый по-своему. Это зависит от близости Украины.

И Олег переживает, и тоже по-своему. Сейчас украинцы заполонили приграничные районы, в том числе и Гомель. Поговаривают уже о нескольких десятках тысяч украинцев. По этой причине Олег испытывает давление конкурентов. Дело простое: белорус готов работать за 300 рублей, а украинец готов за 220. Короче говоря, самый обычный демпинг, только уже рабочей силы.

И снова Олег Коновалов остается крайним. Он согласен работать где угодно. Украинцы – за что угодно. Такой расклад.

* * *

Из того, что я знал о моем собеседнике, я рассказал все. О чем он говорить не хотел, о том я не расспрашивал. Тем не менее вопросы остались. Прошел целый год. Вероятно, что-то в жизни Олега Коновалова изменилось? Мне хотелось думать, что изменения были все-таки в лучшую сторону. Вот я решился и позвонил ему. Надо сказать, Олег очень удивился:

– А почему вы решили позвонить мне через целый год?

– По одной причине. Наша газета пишет о проблемах инвалидов, об их жизни. Кто ты, я об этом даже не знаю. По всем показателям ты инвалид по зрению. Но официального статуса у тебя все-таки нет. Так кто ты, Олег? Инвалид или не инвалид? Что говорят врачи теперь?

– Да то же самое. Например, что зрение у меня на 0,05 или на 0,5 лучше. Больше мне ничего не говорят. Три месяца я подрабатывал на почте. Пришлось уволиться самому. Зарплата была небольшая – около 200 рублей.

Надо сказать, что Олег еще молод, прошу прощения, ему нужно хорошо питаться, он еще продолжает расти. Кроме того, ему нужно прилично одеваться, платить за квартиру и так далее.

– Врачи сейчас мне говорят, что зрение у меня не настолько плохое, чтобы давать группу инвалидности, но и не настолько хорошее, чтобы давать разрешение на работу.

Как и раньше, Олег подрабатывает почти тайно. Это приходится делать неофициально. Потому что официальный статус у Олега только один: он гражданин Республики Беларусь. Все, больше ничего…

Сергей ШЕВЦОВ

Комментарии

Стас

2016-12-06 17:12:36

Увы данная статья лишний раз подтверждает тот факт, что в нашем государстве нет никому дела до проблем людей с инвалидностью. Ни местные власти в лице службы занятости, ни тот же БелОИ никак не реагируют на данную проблему. Понятно, что проще отвернуться и не видеть проблем, следовательно и решать тогда будет нечего! Уже вроде и ратифицировали всемирную конвенцию о чем трубили не один десяток раз, а толку ноль! Всем всё пофигу и это очень печально...

Авторизуйтесь для комментирования

К сожалению, мы обязаны идентифицировать Вас, чтобы разрешить публиковать отзыв.

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, зарегистрируйте или войдите в Ваш персональный аккаунт на нашем сайте.