Звезда на все времена

Рубрики: Новости.

Профессиональные пути журналиста непредсказуемы… Вот и мне выпало везенье побывать в России и записать интервью с известным певцом Вилли Токаревым.

Его песни, когда-то запрещенные, брали, как говорится, за душу, а кассеты с ними продавались из-под прилавка на черных рынках… Потому что «большой голос с маленького диска», как называли Вилли Токарева в близких к певцу кругах, не замалчивал проблем, не говорил, что жизнь очень гладкая и сладкая. Как было, так и пел. И тем не нравился партийным властям, от чего и покинул Родину. Зато после распада Советского Союза он стал настоящей звездой, его узнавали на улицах даже те, кто был далек от музыки. А в начале 2000-х в судьбе певца произошло значительное событие: впервые на родине вышла коллекция (избранное) авторских лирических песен «Я Вас любил». Выпуску этого диска предшествовали двадцать два альбома (пластинки) – они увидели свет в Нью-Йорке в 90-х.

– Признаться, ожидала Вас увидеть по телевизору из Нью-Йорка, Лос-Анджелеса, а вы в Москве…

– Дело в том, что уезжая за границу, я никогда не оставлял Россию, она всегда жила в моей душе. Ну, складывались так обстоятельства: творчество требовало новых горизонтов, я должен был поменять место жительства, уйти от каких-то сковывающих меня запретов. И, удаляясь с каждым километром от родных границ, я умом не думал, что вернусь, а в душе надеялся на это. Я написал в те дни такие стихи: «Я только телом эмигрант, а не душою, я душу с сердцем здесь оставил навсегда… В стране, что доброю зовется и большою, в стране, какой нигде не будет никогда…».

Но я благодарен Америке за то, что она в годы поиска самого себя, обретения своего «я» приютила меня, научила трудной науке выживания, дала возможность состояться как человеку и музыканту.

– Добрались до Америки и сразу же попали…

– В гостиницу для таких же эмигрантов, как я. Отель третьего класса на Пятой авеню, двадцать какая-то улица… Я жил очень скромно. Высоко. У меня был маленький, всегда пустой холодильник, черно-белый телевизор и узкое окно, уходящее вниз глубоким колодцем без дна. В один из серых скучных дней вдруг начался дождь, он перешел в ливень, ударил гром, засверкала молния… Мне стало жутко. Знаете, как будто конец света. Безысходность какая-то охватила. В сердце пустота. Мятеж душевный. А была только пятница, нужно было дожить до понедельника: мне сказали понедельник прийти в офис, где могли дать работу.

У меня редко бывает плохое настроение, а тут тоска навалилась. В кармане всего пять долларов, а еще два дня нужно как-то прожить. Никого нет, ничего нет, все чужое. Вышел, купил парную сосиску, кофе – и у меня осталось только на метро… Так я маялся не один день… Подработаю – проем, проезжу…

И вдруг телефонный звонок, и толстовский фонд спрашивает: «Вы музыкант?!» Отвечаю: «Да!» «Мы в Карнеги-холл организуем концерт эмигрантов из Ирана, Румынии, Советского Союза, Польши…» Говорю: «Я с удовольствием!» «На чем Вы  играете?» –уточняет. «На контрабасе», – говорю я. «Нам контрабас не нужен», – разочарованно заканчивает разговор. «А что нужно?!» – спрашиваю. «Балалайка!» – «А когда концерт будет?» – допытываюсь я. «Через три недели!». Обещаю, что через три недели буду играть на балалайке.

Иду покупать балалайку. Искал долго, нашел на Пятой авеню. Она была сделана из фанеры, декоративная, и совсем не звучала. Я купил-таки эту балалайку, настроил, как полагается, и начал разучивать попурри… Выучил, и пианист Володя Ратнер, блестящий музыкант, мне саккомпанировал.

– Попурри из своих песен?

– Нет, из русской классики: «Светит месяц», «Калинка-малинка моя»… Моему выступлению сопутствовал бешеный успех. Слышу: топают, свистят, хлопают… Все кричат «Бис! Бис!» – а я больше ничего не знаю. Это был мой первый радостный день в Америке.

Вилли, Вы приехали в Нью-Йорк, и, судя по всему, он поначалу поверг Вас в некий ужас. «Небоскребы, небоскребы, а я маленький такой…» – песня человека, который не совсем принял этот город, для которого он страшен, подавляет его…

– Эта песня создавалась на протяжении месяца. Я ходил по улицам, изучал дома, мосты, скверы… Нью-Йорк, как, пожалуй, и Минск, из которого Вы, как и любой другой большой город, поражает человека своими контрастами. С одной стороны, он удивляет и радует – размахом и уровнем музыкальной жизни. Я был на концертах Фрэнка Синатры, Тони Беннета, на спектаклях Нуриева… Стал зарабатывать, и у меня появилась возможность посещать концерты, смотреть и слушать ансамбли, группы, оркестры, известных певцов… Причем недорого, по доступной цене…

– При этом Нью-Йорк все-таки страшил Вас, не позволял расслабиться.

– Да, да… Были моменты, когда становилось жутко. В центральный парк, к примеру, если зайдешь ночью, можешь оттуда никогда не выйти, убьют… Меня четыре раза грабили в такси. По-настоящему, с пистолетом… Я обычно в такие мгновенья не теряю присутствия духа, все отдаю, еще и шучу, что действует на грабителей успокаивающе. Нравится им, что обстановку разряжаю! Вот и оставили, слава Богу, в живых… Тогда-то я и чувствовал себя маленьким, беспомощным…

– А было что-то в Америке, что позволяло Вам чувствовать себя большим?

– Большим?! Когда я пел. Эти концерты были где угодно: на открытых площадках, в школах, больницах, на дружеских встречах. Помню, пел в больничной палате для человека, который никогда уже не будет ходить. Его сын попросил исполнить несколько моих песен. Я чувствовал себя большим, потому что видел: мой голос, мое пение доставляют людям радость. Они награждали меня аплодисментами, цветами, улыбками, слезами… Слезы благодарности – самая большая награда для певца, она выше любых орденов и звания. И мне все равно, где люди откликаются на нашу общую боль – в столице или в моем родном хуторе….

– Что еще, кроме творчества, позволяет Вам встать в полный рост, ощущать себя значимым, то есть большим?

– Семья. Жена и дети. Юля – умный, глубокий человек. Она закончила ВГИК, сценарно-киноведческий факультет. У нее в руках все спорится. Письменный стол завален книгами, духовка ломится от пирогов… Юля облагородила мою бродячую жизнь, отрезала от всего мелочного, суетного…

– Вы познакомились с будущей женой…

– В московском метро… На переходе. Было поздно, я торопился и утратил ориентир. У полупустого вагона стояли две девушки, одна из них была Юля…

Растим детей. Хотя они уже взрослые, но для родителей, они всегда малыши, сколько бы им ни было. У нас сын Милен и дочь Эвелина. То есть это – Виллина… Дети музыкальные. Не зря же они в такой семье, где всегда ноты, песни, творческие люди. Они на этом выросли. Дочка с детства хорошо пела и танцевала, у нее тонкий музыкальный слух, Эвелина пластична, как лебедушка. Ребятишки учатся в США. Обучаются музыке – играют на гитаре, а сын еще и на барабанах. Но все-таки они граждане России.

– Те времена, из которых Вы когда-то уезжали в свободную Америку, прошли. Сегодня и в России, и на территории всего СНГ можно без притеснения заниматься творчеством. Можно ли сказать, что сейчас Вы вернулись домой, ощущаете ли Вы себя своим здесь?

– В Москве у меня жилье. Здесь родились мои дети, они коренные москвичи. В России, Беларуси, Украине живут и работают мои зрители, для которых, в свою очередь, живу и работаю я. Разве это не дом? Другого и не надо!

– А как быть с «ветром далеких стран»? Зовет в дорогу?

– Я всегда на колесах. Пел для жителей разных континентов. Гастролировал по Африке, Франции, Англии, Австралии, Греции, Израилю, Канаде, Германии…

Пел для больших и малых городов России – от Мурманска, до Якутска и далее. Моей сценической площадкой были степь под Казанью, лесная опушка на Алтае, морской берег Черноморья… Я объездил с концертами все бывшие союзные республики, и, конечно же, бывал в Беларуси, краю лесов и партизан. Впечатлился им. Людьми, живущими там. Их гостеприимством, дружелюбием. Пел для них песни прошлых лет и с нового диска «Я Вас любил».

– И последний вопрос, который часто задают Вам телезрители. У Вас довольно-таки редкое имя, но при этом распространенная фамилия. Многие ее считают псевдонимом…

– Я родом с Кубани. Хутор Чернышев Краснодарского края – малая родина. Русский. Отец – Иван Васильевич Токарев, работал шофером, мать – Мария Николаевна, домохозяйка, воспитывала четверых детей: трех сестер и меня.

Как она успевала нас обстирать и накормить, не знаю! Вспоминала, как сидела она однажды на табуретке, чистила картошку, а я полуторагодовалый, дремлю у нее на коленях. Плавные движения рук, видимо, меня убаюкали, и я неожиданно соскользнул – лечу вниз головой в миску, полную воды и очищенной картошки. Еще секунда… Но каким-то чудом мама подхватила меня, спасая, Бог знает, от какого увечья или еще чего хуже… Когда, спустя многие годы, мы вспоминали это, мама всегда переживала.

Имя мне дали родители – оно производное от инициалов и фамилии В.И. Ленина. Обретая его в грудном возрасте, я не возражал по причинам, не требующим объяснения. И сейчас, с каждым годом осознаннее, принимаю с благодарностью все, чем наделили меня родители, начиная с имени. Мои отец и мать были такие работящие, певучие, добрые… Я храню в душе большую нежность к своей семье и Кубанской земле, которая оберегала мое босоногое детство.

Анна ВОЕВОДКИНА

 

Комментарии

Авторизуйтесь для комментирования

К сожалению, мы обязаны идентифицировать Вас, чтобы разрешить публиковать отзыв.

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, свяжитесь с нами, и мы зарегистируем для вас персональный аккаунт на нашем сайте.