Наша долгожительница

Рубрики: Новости.

Газета «Вместе!» на своих страницах часто повествует о хороших и добрых людях. Говорят, на таких земля наша держится. Вот и я хочу рассказать о своей бабушке Наталье Антоновне Костюченко. Прожила она долгую и трудную жизнь, оставив этот мир 8 декабря 1995 года в возрасте 104 лет.

Дату рождения свою точно она не помнила, ссылаясь на то, что все документы были уничтожены пожаром еще во время Первой мировой войны. Корни моей бабушки в Курской области России. Точно помнит, во сколько лет родила свою старшую дочь, так возраст и отсчитывает. Я понимаю, что читателям газеты было бы интересней узнать факты из жизни местных жителей, с которыми они были когда-то знакомы. Но могу заверить, что история и образ жизни моей дорогой бабули будут интересны, несмотря ни на какие обстоятельства.

Поскольку в детстве я училась в спецшколе-интернате и дома бывала только на каникулах, то сейчас очень жалею о том, что по этой причине приходилось мало общаться с бабушкой. И ей, и мне всегда доставляла большую радость возможность быть вместе.

Мой отец Александр Васильевич Каштанкин родился на Урале в Курганской области. Он имел очень крепкое телосложение и довольно высокий рост. При таких физических данных, будучи мастером на все руки, построил много домов на той улице, где решил обосноваться семьей. Рядом со своим домом отец построил небольшой домик и бабушке, когда она и моя мама по семейным обстоятельствам переехали из Курской области на Кубань. Родители каждый день с утра до вечера были на работе, мы с моим старшим братом постоянно были с бабушкой. Сказки своим внукам она никогда не читала, потому что была абсолютно неграмотной. Это обстоятельство ничуть не мешало ей быть всегда в курсе всех событий, поскольку была она очень общительной. Еще в дошкольном возрасте я часто проводила у нее лето. Едва оправившись от операции на ногах, попала к бабушке. Она учила меня ходить, заставляла делать посильную зарядку.

Моя бабушка Наташа (так я ее всегда называю) была глубоко верующим человеком. Эту веру переняла она с раннего возраста еще от своих родителей. Часто к бабушке приходили спокойные и добрые люди, которые пели песни, молились и читали книги. Уже тогда я поняла, что значит верить в Бога. Бабуля часто доставала из шкафа толстую с пожелтевшими листами книгу – Старый и Новый Завет на старославянском языке, и просила кого-нибудь из верующих читать ей. Она знала, где расположены те или иные фразы из книги, даже безошибочно могла назвать страницу. При этом она всегда мне говорила: «Плохо, что ты, внучечка, не умеешь читать, расти быстрей, и мне никого не надо будет ждать, чтобы мне почитали или написали кому-нибудь письмо».

Сейчас я уже не помню, кто и когда научил меня читать. Вскоре я уже читала бабуле ее любимую книгу жизни, а она плакала от радости. Потом случился в моей жизни очень неприятный эпизод – упав с неустойчивой длинной скамейки, я сломала ногу, второй раз за полгода и все в одном и том же месте. Надо ли говорить, что бабушка проводила рядом со мной и дни, и ночи. Оставляла меня, только если уходила в огород или уезжала на базар продать клубнику, возвращаясь оттуда с целым ведром конфет и других интересных для меня сюрпризов. Когда пришло время снимать гипс, бабушка не возила меня в больницу, а решила выполнить эту процедуру сама. Делала все бережно и аккуратно, а потом заключила неожиданно: «Этот гипс, внучечка, надо закопать в землю, чтобы он сгинул, и никогда больше ты его не знала».

Как бабушка сказала, так и сделала. С тех пор прошло уже больше 35 лет, но в гипсе больше я не была. Сама же моя долгожительница, слава Богу, никогда не знала гипса, не выпила за всю свою жизнь ни одной таблетки, никогда не обращалась за помощью к врачам, и уколы тоже ей никто никакие не делал. С этими самыми уколами у бабушки произошел курьезный случай, который до сих пор помнится.

Захотела она лишить жизни курицу по тому случаю, что гости должны были приехать. Поймать птицу самостоятельно не вышло, позвала моя Наталья Антоновна соседку, и вместе они справились. Все бы хорошо, да вот беда: куры же, как известно, лапы не моют и когти не стригут. Вот и поцарапала нечистоплотная пеструшка руку моей бабушке. Бабуля всегда на болячки обращала мало внимания, а о царапине и вовсе позабыла. Пришла к ней как-то та самая соседка и, увидев на руке покраснение от царапины, сказала: «Антоновна, тебе к врачу сходить надо, укол сделать против столбняка, а то, чего доброго, как бы заражения не было». Бабушка отреагировала репликой с интересным русско-украинским говором: «Нащо мини той дохтар, заразиць яшчэ чым». Соседка не отступала и, в конце концов, уговорила-таки Антоновну к доктору сходить. А чтобы та не слишком боялась, составила компанию. Пришли они в больницу, соседка проводила бабушку в кабинет, врач попросил ее подождать в коридоре, а «больную» отправил в процедурную и сказал: «Вы, бабушка, пока тут посидите, я сейчас укольчик наберу». И пошел в соседний кабинет. Когда вернулся со шприцем, пациентки след простыл. Ушла через другую дверь. Так спешила домой, что не слышала, как ее звала соседка.

«Ну и что ты потом делала?» – спросила я у бабушки, узнав про эту историю. – «А что делала, внучечка, гусиного помета приложила, да и все». На протяжении всего того недолгого времени, которое мы проводили вместе с бабулей, я сама на себе испытывала рецепты бабушкиной медицины. На окне в ее комнате и под кроватью стояло множество пузыречков и бутылочек с разными настойками. Она говорила, что настаивать лекарство на водке – грех, и пользовалась для этих целей нашатырным спиртом или керосином. И то, и другое в советские времена на Кубани было в дефиците, но бабушка где-то доставала. Братья и сестры во Христе ей очень сильно помогали. Я в детстве, несмотря на инвалидность, была очень подвижной и целый день проводила на ногах. Все попытки бабушки уложить меня днем спать или уговорить тихонько посидеть в комнате ни к чему не приводили. Вечером ноги «гудели», и бабуля меня старательно лечила. Запаривала листья крапивы, овес или солому, потом натирала каким-то лекарством. К утру я снова была готова бежать куда угодно.

Для тех читателей, кого «достали» бородавки, могу предложить рецепт от моей лекарки. Нужно просто взять свежее яблоко, разрезать его пополам, потереть бородавку сначала одной половинкой, затем другой. Сложить их вместе, как будто бы яблоко снова целое, и закопать. Когда яблоко сгниет, бородавки исчезнут. Очень эффективный способ лечения натоптышей (их еще в народе называют «Гуска»). Это когда на подошве есть один мозоль, а вокруг несколько маленьких. Что только медики мне ни делали, ничего не помогало. Бабушка вылечила за одну ночь. Измельчила головку чеснока, выложила ее на кусочек марли и привязала это лекарство к мозолям. Утром повязки на ноге уже не было, не было и мозолей. Это место было белым и нежным, как кожа младенца. Я потом и своих школьных медиков научила лечить такие болячки.

Когда мне было лет 14, бабушка продала свое жилье в городе и переехала жить к нам. Мама и мой отчим, которого я считаю своим любимым отцом, решили, что так будет лучше. Поселилась она в новой пристройке, которую с домом соединял навес, захотела жить так, чтобы она никому не мешала, и ей тоже никто не мешал. У бабули в комнате были созданы все условия, была своя печь, которую бабушка сама топила. Ни о дровах, ни о еде ей уже заботиться было не нужно. Она и я очень скучали по уютным комнатам, по богатому дедушкиному саду, где росло все, что душе угодно, и всегда был хороший урожай. Персики, абрикосы, яблоки, вишни, айва, клубника, крыжовник, черешня, шелковица… Всего не перечислишь. Все, кто приезжал летом к бабушке в гости, «заправлялись» у нее витаминами до следующего лета. Сейчас этот маленький кусочек родины часто снится мне по ночам. Вхожу в хату, а там бабушка меня встречает, радуется, плачет…

Шли годы. Я окончила школу, поступила в техникум. По его окончании вышла замуж и пере-
ехала жить вместе с Колей в Лахву к его родителям. С бабушкой мы виделись теперь совсем редко. Сразу после рождения сына в декабре 1989 года мы с мамой и сыном поехали на Кубань. Мама решила помочь нам растить малыша. Бабуля и я были очень рады встрече. А как она была рада правнуку – не передать. Часами проводила с нами время, носила его на руках по улице, успокаивала, если плакал. А сыну так нравился мягкий бабушкин голос, что, услышав его, он сразу успокаивался. «Ох, и бедовый буде хлопец, внучечка. А ты, як не буде слухать, лозынкою, лозынкою. Хай трохи и поплаче, а шчо ж. Я так семь душ выкормила».

Однажды летом на базаре с машины продавали одежду для малышей. Крепкая бабуля выдержала ужасную давку за дефицитом, и набрала полные руки разной одежды для правнука. Вручила ему все это сразу, сын улыбался, и бабушка тоже была рада, что сама сделала подарок. Было ей тогда уже 98 лет. Все, кто знал о бабушкином возрасте, удивлялись, что для таких лет она и выглядит, и чувствует себя отлично. Во дворе у нас стояли ящики с чесноком и другими овощами. Бабушка часто, проходя мимо чеснока, накладывала его себе в карманы. Тому, что происходило потом, я сама была свидетелем. Она брала ступку, толкла чеснок вместе с кожурой в кружке и ложкой ела. Я сказала, что нельзя есть чеснок нечищеным, предложила очистить, а бабушка отмахнулась: что не надо, то потом выплюну. Очень сокрушалась, когда не могла без очков вдеть нитку в иголку. Я говорю: «Так что ж ты хочешь, бабушка, лет-то тебе уже сколько»? На что она ответила, мол, зачем мне тогда жить, если я уже нитку в иголку вдеть не могу.

Мой старший брат хотел отобрать у нее 40-литровую флягу с водой, которую она переставляла во дворе прямо перед собой. Бабуля не дала, сказала, что если за нее все будут делать, то она ослабеет и умрет. Однако, к счастью и удивлению, бабушка встретила нас во дворе через три года в полном здравии и со светлым рассудком. Она была еще бодрой, но ходила уже с палочкой. Правда, палочку чаще она носила под мышкой, чем опиралась на нее. В дом уже провели газовое отопление. Бабушкину печку убрали, ей тоже провели газ. Она могла самостоятельно регулировать у себя температуру в помещении, открывать и закрывать газовую горелку. В одно утро она пожаловалась папе, что у нее сильно болит голова. Папа, зная бабулино здоровье, понял, что-то тут не так. Оказывается, она всю ночь проспала с утечкой газа, запах в комнате на это явно указывал. Как в ту ночь все обошлось без серьезных происшествий, до сих пор загадка. Теперь бабушкины газовые горелки постоянно контролировались.

Однажды из Краснодара приехали собиратели народного фольклора, веселые и любознательные молодые люди. Интересовали их и долгожители. Узнав, что такая бабуля проживает у нас, они решили наведаться, чтобы бабушка рассказала про прежнюю и нынешнюю жизнь.

«А вы в Бога, детки, верите»? «Нет», – сказали они. «Ну, тогда я вам ничего рассказывать не буду». Так фольклористы ни с чем и ушли. Зато мне бабушка про свою жизнь не очень много, но рассказывала. Говорила, что в семье, где она росла, было много детей, родители жили бедно, много трудились. Самые страшные воспоминания, как и у всех людей, ее переживших, у бабушки оставила война. Маму мою в холодном декабре 41-го она родила в подвале, пряталась от немцев. К тому времени у нее уже было 8 детей, двое из них умерли еще до начала войны, мама оказалась самой младшей.

Сколько силы стоило бабушке то, чтобы во время войны все дети остались живы! Немцы зверели, угоняли скот, сжигали дома, вешали людей. Семья питалась тем, что находили в лесу: корой деревьев, ягодами, собирали и сушили грибы. Иногда дедушка получал за свою работу от местных жителей что-нибудь повкусней. Дедушку из-за болезни на фронт не взяли, его организм не выдерживал холода и жары, начиналось удушье. Он в погребе шил валенки и шапки, передавал их партизанам и солдатам, очень страдал из-за того, что его не взяли на фронт. Умер очень давно, я его не помню, мне был только годик. Мой дедушка Вася – второй муж у бабули. Первого она выгнала, любил выпить.

После войны было тяжело, ни одежды, ни жилья не было. Жили в старом сарае с земляным полом и ели на нем. Это потом уже дедушка научился делать мебель. Комнаты в доме на Кубани тоже были заставлены крепкой и тяжелой дедушкиной мебелью. Бабушка жила очень скромно, пенсии никакой не получала. Зато часто получала переводы от детей, все ее дети, а потом и внуки старались помогать ей, чем могли. Последний раз мы виделись с бабушкой летом 1993 года. Она очень сильно плакала, когда провожала нас, говорила, что мы больше не увидимся. Мы шутили и надеялись на встречу. Жить ей оставалось всего два года, но до праправнуков она все-таки дожила…

Мой старший брат, вернувшись из 30-километровой зоны после аварии на ЧАЭС, получил вторую группу инвалидности. Пережил он свою бабушку всего на четыре года. Похоронены они рядом…

Когда бабушка переехала жить к моим родителям, она часто звала меня к себе в комнату, просила написать письмо своим детям или просто поговорить. Однажды она показала мне вырезку из журнала с фотографией, на которой был солидный темноволосый мужчина, его грудь была вся в наградах. Бабушка сказала, что он очень большой начальник над военными, наш родственник. И еще добавила, что он помогал моей маме и двоюродной сестре лечить меня в Москве, когда мне было 3 годика. Моя память в точности сохранила фамилию, имя и отчество знаменитого родственника. Мы с Колей совсем недавно при помощи компьютера и интернета решили отыскать сведения о Георгии Ефимовиче. Он выдал довольно интересную информацию. Теперь нужно еще кое-что уточнить о нем у сестры в Москве. Обо всем этом – в следующей истории. 

Галина ГОРГУН, Лунинец Брестской области

 

 

Комментарии

Авторизуйтесь для комментирования

К сожалению, мы обязаны идентифицировать Вас, чтобы разрешить публиковать отзыв.

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, свяжитесь с нами, и мы зарегистируем для вас персональный аккаунт на нашем сайте.