Туда нельзя. Сюда нельзя. Никуда нельзя?

Рубрики: Новости.

Сразу нужно объяснить не совсем обычную рубрику. Три шестерки – это число дьявола. Считается очень нехорошим, недобрым числом. У минчанина Виктора Гурецкого мобильный телефон как раз начинается этими зловещими тремя цифрами. Уже после разговора с Виктором автор понял, что какая-то связь между судьбой Виктора и тремя шестерками есть. Связь эта неощутимая, нематериальная. В общем, чертовщина.

Виктору Гурецкому 48 лет. Он болен рассеянным склерозом. Ужасная болезнь. А жизнь Виктора, если вдуматься, еще страшнее…

Жизнь до

Когда я был молодым, в приметы не верил. И теперь не верю. Но начал задумываться. Когда ехал к Виктору в Заводской район, дорогу перегородил заглохший автобус. Минут пятнадцать наш троллейбус мучительно объезжал его… Уже написал вступление к статье, решил перекурить в ванной. Включил свет, а лампочка гулко лопнула. Как это все объяснить с точки зрения материализма? Да никак. Три шестерки…

В армию Виктора призвали в середине 80-х. Попал он в престижное место, в ГСВГ – группу советских войск в Германии. Канули в лету и ГСВГ, и ГДР, осталась только единая Германия. Служил Виктор в авиации, скажем так, не самых дисциплинированных войсках. Всяческие нарушения устава наказывались эффективно и просто: воина отправляли дослуживать на историческую родину. Вот Виктора за какое-то нарушение определили в Казахскую ССР.

Видимо, тогда и проявились первые признаки заболевания. Виктор служил тогда грузчиком на авиаскладе. После разгрузки вагона солдаты ушли в казарму. А Виктор заснул прямо в вагоне. Его там и нашли сослуживцы. ЧП. Командир части хотел было отправить бойца на «губу». Но там не было места – авиация есть авиация. Тогда Виктор впервые попал в больницу, в военный госпиталь в Алма-Ате (или Алматы). Из Сибири к сыну прилетел отец, там он был на заработках. В госпитале врачом служил тоже белорус. Пожалел земляка и «сочинил» ему какую-то липовую болезнь. В 1986 году Виктор ушел на «дембель».

В рассказе Гурецкого все выглядит достоверно. Кроме одной детали: болезнь оказалась совсем не липовой. Возможно, рассеянный склероз тогда и начинался.

Жизнь после

Беседовали мы с Виктором так: он лежал, а я сидел. Уже два года он самостоятельно ходить не может. Лежит, смотрит в потолок, часто звонит друзьям и знакомым. И все. Больше никого и ничего. Иногда заходит соседка, тетя Вера, мать одноклассника. У Виктора есть мать, Ядвига Антоновна, и сестра Юлия. О них мы поговорим ниже.

До армии Виктор успел окончить машиностроительный техникум и получил специальность техника. Тогда, напомню, был конец 80-х. Это время замечательно тем, что народы СССР дружно перестали верить в социализм. Начали пытаться строить что-то другое, пригодное для нормальной жизни. В результате получилось то, что и было, но другого цвета. Работа еще была, а денег уже не хватало. Купить на них хоть что-нибудь было почти невозможно.

Виктор относительно просто устроился в институт тепломассообмена АН БССР. Через четыре года начались «лихие 90-е» и Гурецкого сократили. Дальше Виктор оказался в Тольятти, на знаменитом ВАЗе. Работал то ли грузчиком, то ли транспортировщиком. Но и там работы не стало. В 1992 году Виктор вернулся в Минск. Шесть месяцев сидел без работы. Наверное, тогда все и сошлось в одной точке: неустроенность в жизни, отсутствие работы, полная неопределенность, никаких надежд. Закончилось все тем, что Виктор заболел. Рассеянный склероз – это не грипп, заразиться им нельзя. Видимо, болезнь уже была заложена в генетический аппарат Виктора. Пришло время, обстоятельства сложились слишком неудачно – болезнь проявилась открыто.

Виктора положили в больницу. Там же ему оформили 2-ю группу инвалидности. Виктор Гурецкий официально стал человеком с ограниченными возможностями. К этому нужно было привыкать, искать новые способы и формы жизни. Проще говоря, необходимо было внутренне согласиться, что вот ты такой, другим не будешь, приспособиться и жить дальше. Все в точности с выражением Теодора Рузвельта, американского президента: «Делай, что можно, с тем, что имеешь, там, где ты есть» (см. газету «Вместе!» и думай).

Поиски себя

Чтобы объяснить все дальнейшее, воспользуюсь Игорем Губерманом («Прогулки вокруг барака»), с ним я полностью согласен: «А разве рабочего только жажда заработать подгоняет? – нет, это вовсе не главный стимулятор, пайку свою он ненамного увеличить способен, главное – что люди вокруг, а с людьми какие-то отношения, и ему на работу если не плевать, то на окружающих ему никак не плевать, без них наша жизнь – не в жизнь, мы на то и люди, вот и пляшем на этих ниточках. Чтобы выйти в конце концов на нищенскую пенсию. Вот на этой нашей природе все и держится…»

Написанное относится к началу 80-х. Что в нашей природе изменилось? Ничего. И измениться не могло. Поэтому Виктор начал искать самого себя в новой системе координат. Он к тому же был еще молодым человеком со всеми вытекающими отсюда последствиями. Познакомился с Татьяной, инвалидом 1-й группы. Даже жил у нее 15 дней. Но что-то не получилось, люди есть люди. После этого Виктор опять попал в больницу. Вторая группа стала первой. Она у Виктора уже двадцать лет.

Группа – группой, но жить нужно. К сожалению, способ знакомства у Виктора был однообразен: внимательно читать объявления о знакомствах и созваниваться. А какой еще способ, если даже ходить было трудно? Виктор специально выписывает три издания: газеты «Вместе!», «Друг пенсионера» и журнал «Гаспадыня». Как говорится, скажи, что ты читаешь, и я скажу, кто ты.

В принципе, каждый человек одинок – что инвалид, что здоровый. Это заложено в природе человека. И каждый мечтает о друге, знакомом. С другом можно говорить или даже молчать, это неважно. Каждый ищет плечо, на которое можно опереться. Так Виктор познакомился с Валентиной из Лепеля. Ей 50 лет, одна рука не слушается, ДЦП. Они перезванивались лет девять. Правда, бывают и накладки.

– Познакомились мы с одной дамой по телефону, – ровным, без выражения голосом говорит Виктор. – Звонили друг другу. А потом я понял, что она через объявления ищет парней-инвалидов и обворовывает их. Я знал такого Сашу, он жил на хуторе Морозы Минской области. Подарил ей дорогой мобильник, некоторое время жил у нее. А ее мать намекнула, что, мол, на тебя расходы большие, уезжай… И так бывает.

В нашу газету тоже дают объявления на предмет знакомства. Это как бы отдельный мир, чужих туда не пускают. Знакомятся, общаются через интернет, через телефон, по скайпу. А встретиться не могут. Иногда просто умирают…

– Я тоже даю объявления, – продолжает Виктор. – Мне даже начинают звонить женщины. Говорят, буду за тобой ухаживать, стирать-варить. Только ты завещай мне свою квартиру. Это у них такой бизнес на инвалидах…

Что тут скажешь? Люди всегда остаются людьми, со всеми своими достоинствами и недостатками, которых больше, чем достоинств.

Родные. Или не родные?

То, что я сейчас буду писать, не подтверждено документами. Эти факты рассказал мне Виктор. Подтвердить или опровергнуть их может Ядвига Антоновна Гурецкая, мать. Или сестра Юлия. В тот день матери дома не было. Удивился: а как же сын? Где же была мать? На даче.

Весной Ядвига Антоновна приезжает с дачи только ночевать, чтобы рано утром снова уехать на дачу. Ядвига Антоновна выращивает огурцы, помидоры, зелень и все остальное, нужное для приготовления аджики. Она торгует аджикой возле универсама «Байкальский». Ядвиге Антоновне 71 год, у нее глаукома, она очень плохо видит. Лечиться ей некогда, дача не отпускает. Особенно плохо она видит своего больного сына.

Уезжая на дачу, мать оставляет сыну скудную пайку – несколько кусочков хлеба и пачку творога. На четыре дня. Съешь раньше – голодай. Как это?

– Да вот так, – Виктору трудно проявлять эмоции. – Когда ко мне приходили соцработники, меня отвезли в банк. Я открыл валютный счет, положил деньги. Мы еще построили квартиру на Каменной Горке, сдавали ее. Этим занималась Юлия, а я участвовал своими деньгами в постройке. Значит, имею право на деньги, которые платили за наем жилья? Только я их не видел, этих денег…

Мать к Виктору относится, мягко говоря, плохо. Сын Ядвиге Антоновне интересен только своей пенсией. Она делится с ней со своей дочкой Юлией. Чисто потребительское отношение. Как к полезной пока вещи. Станет бесполезной – выбросят, примерно так.

Когда мать вышла на пенсию, Виктор ей отдавал свое пособие. Теперь не отдает. Доллары с валютного счета мать забрала.

– Я у нее спросил: зачем ты это сделала? – спокойно рассказывает Виктор. – А это тебе на похороны, говорит, похороны сейчас дорогие стали…

За сдачу квартиры были получены приличные деньги. Ни доллара Виктор, естественно, не увидел. Еще раз напомню, что ни мать, ни сестра все написанное подтверждать не станут. Опровергнут. Зато я видел и знаю другое, что они опровергнуть не смогут. При всем желании.

Виктор позвонил мне на мобильник. Как узнал номер? Дала одна его знакомая. Раз так, пусть будет так. По телефону Виктор объяснил: нужно позвонить соседке по домофону. Она же откроет входную дверь. Так мы и встретились.

В пустой квартире прозвучал голос Виктора, я на него и пошел. Можно считать отношения Виктора с матерью и сестрой личной жизнью, в которую вмешиваться запрещено. Но вот какая штука: Виктор попросил меня написать свои телефоны и положить в ящик стола. В нем я обнаружил две стопки денег. Со мной все понятно, мне позвонили, я приехал. А если придет кто-то другой? Если у него будут намерения не совсем законные? Виктор никакого сопротивления оказать не сможет. О какой личной жизни может идти речь? Боюсь, тогда мать и сестра будут вынуждены все-таки беседовать и отвечать на все вопросы. Но уже не мои, а следователя.

Жизнь и прочие неприятности

У Виктора был отец. Был, потому что 8 лет назад умер.

– Он очень хороший был человек, – у Виктора появляется выражение в голосе. – С матерью они развелись за 15 лет до его смерти…

Отец Виктора был художником. Вообще-то, в делах изобразительного искусства я обычный дилетант. Единственное, что могу – это что-то понять в характере художника, когда смотрю на его картины. Например, Сезанн – печальный человек, а Рубенс слишком любит жизнь, и так далее.

– Отец похоронен на кладбище в Михановичах… Так вот, я бы хотел, чтобы меня похоронили рядом с ним…

Сказано это было естественно, без натуги и какой-то игры. Может, так и нужно относиться к неизбежному?

Постепенно мне стало казаться, что свой монолог Виктор много раз повторял в подсознании. Поэтому у него получился монолог. Мне оставалось выполнить только техническую сторону, приехать и записать его монолог на диктофон.

Необходимо еще добавить, что при такой тяжелой болезни Виктор Гурецкий – член ОО «БелОИ» и Ассоциации больных рассеянным склерозом. Ну и, наконец, последняя немаловажная деталь. Ядвига Антоновна оставила записку соцработнику: просила, чтобы она не готовила Виктору еду. А то, мол, приходится часто менять подгузники.

Как вам показалась эта маленькая деталь? Впечатляет? Соцработник к Виктору больше не приходит. Что к этому добавить? Да вот:

И одному Тебе спасибо,

Что держишь меру тьмы и света,

Что в мире дьявольски красиво,

И мне доступно видеть это.

(Все тот же Игорь Губерман).

Сергей ШЕВЦОВ

Фото автора

Комментарии

Авторизуйтесь для комментирования

К сожалению, мы обязаны идентифицировать Вас, чтобы разрешить публиковать отзыв.

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, зарегистрируйте или войдите в Ваш персональный аккаунт на нашем сайте.