«Пусть дети отдохнут от войны!»

Рубрики: Новости.

«До этого я боялась лишь темноты. Началась война, и столько страхов обрушилось! Тысяча страхов!» – это слова моей героини Татьяны Владимировны Эйсмонт, тогда еще просто девочки Тани.

К Татьяне Владимировне я шла со своим главным вопросом: что лучше – вспоминать войну или забыть?

День Победы, Великая Отечественная война, дети войны, оккупация, песня "Катюша"
По страницам памяти.

Вот это вопрос. Забываешь почти уже 84 года, а она как часть тебя, что-то близкое и далекое одновременно. И не верится, что 70 лет нашей Победе. Это же целая жизнь!..

Мне было десять лет. Я самая старшая, за мной Алла – пять, Ната – три, и Лидочке годик. Мы коренные минчане, жили по улице Куйбышева, тогда еще Минск не таким большим казался даже мне, обычной маленькой девчонке.

Я помню, что 22 июня было воскресенье, теплый солнечный день. Радость лета, потому что каникулы – беззаботное счастливое детство!

Загудела военная тревога, объявили войну. Ой, мамочки, бомбы бросают. Убивают людей, ужас, что было! С тех пор у меня приступы начались: боюсь резких и громких звуков, когда телефон зазвонит или человек крикнет, боюсь, когда кто-то сзади меня идет! Это все война…

Минск горел, самолеты сбрасывали бомбы, и небо исчезало, его затмевало черно-красное пламя.

Отец ушел на фронт. Помню, как мама в истерике собирала вещи, бросала все в покрывала, вязала в узлы. Схватила нас и повезла к бабушке с дедушкой, они на Старовиленской улице жили, в частном секторе. А рядом тетя наша. Тогда мама так и сказала: «Ну, раз помирать, так всем вместе!»

Прятались во рвах. Выкопали длинные туннели, в которые тьма народа набивалась. Как бомбежка, так сразу летим в песок и зарываемся! Крепко зажмуривали глаза, закрывали уши!

День Победы, Великая Отечественная война, дети войны, оккупация, песня "Катюша"
Взгляд солдата. Отец Татьяны Владимировны.

Рядом с нами было стрельбище, где наших ребят учили стрелять. По Комаровской, сейчас это улица Варвашени, стояли три больших казармы. Неподалеку болотная станция. Это сейчас дома такие выстроили! А тогда кругом болото, земля сырая, опыты ставили – сажали картошку, капусту…

Много народа назавтра пошли еще на работу, представляете, не поверили, что война началась. Начальники боялись оставить магазины, заводы – все то, что потом будет разрушено войной.

Мама на полях трудилась, хлеб нужен всем. Уходила рано, я за старшую остаюсь! Возьму Лиду на руки, рядом Алла и Ната. Боялась за них.

А бывало, идем по улице, Лидочку на руках несем по очереди с моей подругой Лёлей. Ей талон дали на получение немецкой похлебки. Лёля одна осталась. А я так ни разу и не попробовала, а есть-то хотелось, но мама запрещала – не свое.

Зато наши дети хорошо научились у немцев просить конфеты: «Пан, гив бом-бом»! А еще сестричку Аллу подучу: «Иди, проси конфеты, а я буду нарочно кричать на тебя, что, мол, попрошайничаешь, тогда точно дадут!» Вот и говорила: «Алка, что ты просишь, как тебе не стыдно?!» Кто-то из немецких солдат угощал конфетами, а другой идет: «Нихт бом-бом» и карманы выворачивает, что пустые!

Пришел немец к нам в дом, стал с бабушкой разговаривать: «Матка, яйки а карина?» – «Таня, что он говорит, может, ты поймешь?» – бабушка в растерянности! Он снова: «Матка, яйки а карина?» Были случаи, что если немцев не послушаешь, не поймешь, так они и били, и убивали!

Не знаю, как я поняла, но, оказалось, немец предлагал обмен: мы ему яйца, а он нам «карину» – это сахарина, как сахар, только слаще, раньше в таблетках или в порошках продавалась чай солодить.

Дома яиц, конечно же, не было. Через время возвращается немец уже с яйцами и просит, чтобы бабушка их отварила. Бабушка засуетилась на кухне, кастрюлю с водой на огонь поставила. И причитала: «Только бы не прицепился, только бы не прицепился». Переживала за нас…

Немец взял Лиду на руки, посадил к себе на колени и говорит: «Русиш солдат и дойче солдат не виноваты». Смотрит на Лидочку нашу и плачет. В Германии у него такие же детки остались. Мне жалко немца этого стало…

Отец присылал письма с войны, короткие, но самые дорогие. Даже фотографию, где он в фуражке, молодой и красивый! А мы посылали ему свои фотографии, чтобы не скучал и знал, как сильно мы его любим и ждем.

Рассказывать о войне отец не любил, да и мама запрещала, всегда говорила: «Пусть дети отдохнут от войны!» А мы, бывало, уже в мирное время, когда родители рядом, переживали и плакали все разом.

День Победы, Великая Отечественная война, дети войны, оккупация, песня "Катюша"
Любимую Катюшу поем вместе.

В 44-м давали карточки на хлеб, соберут дедушкину, бабушкину, мамину, тетину и отправят меня, чтобы хлеб получила. На нос давали не больше 200 грамм. С того времени я и привыкла к хлебу – для меня это главный и любимый продукт. Жаль, что в войну ситного не было. Он делался из просеянной пшеничной и ржаной муки. Вот, ситный любили, особенно с чаем!

Что осталось после войны? Чувство, что чужих людей не бывает. Я не знаю, что такое чужой человек, чужая беда. Все свои. И живу с таким ощущением, хотя иногда разочаровываюсь. Все-таки мирная жизнь другая.

А еще говорят, что те, кто был в войну ребенком, часто умирают раньше своих отцов, которые воевали на фронте. Раньше, чем бывшие солдаты. Долгой жизни всем. Храни всех Господь!

* * *

В доме Татьяны Владимировны есть ценная раритетная вещь. Фотоальбом 1955 года. В красивом переплете, с плотными  страницами для снимков и прозрачными, будто шифоновыми, белыми закладками. Все фотографии черно-белые, есть даже старинные, начала ХХ века.

Вот это дядя Володя и дядя Славик, тоже воевали. Фотокарточки 1946 года. С фотографий смотрят парни, а уже никого из них в живых нет. А это моя прабабушка. Это наш класс. Удивительно, но фамилии всех одноклассников помню. Роза Коран и Лариса Апацкая из детского дома, у них родители погибли во время войны. Райка Поташинская, Валя Пяткина, Аня, Яня, Шура Зонава… О, память! А что вчера было, холера, не помню.

Подруга Зина с моряком Леонидом. Счастливые. Интересное знакомство у них вышло. Нам тогда исполнилось по 18, это 1949 год, и мы получили право голосовать. Зина по такому случаю заказала по радио песню про Сталина. Позже ей письмо приходит. Пишет моряк, что услышал песню по радио, и так она затронула его. Вот и узнал адрес девушки.

А это карточка от Райки Поташинской: «Дай мне руку, идем на взморье, где прибой кипит борьбой. Как хорошо, что не одиноки две волны – это мы с тобой. 1949 год. Посвящаю дорогой подруге Танечке от Раи».

Татьяна Владимировна живет одна на улице своего любимого поэта – Максима Богдановича. Живет, в основном, воспоминаниями прошлого. Фотоальбом помогает вспоминать. У каждой фотографии своя история, своя жизнь. Положит на колени, раскроет, дотронется рукой до фотографии – и память оживает…

 

Анна ЯКИМОВИЧ

Фото автора

Комментарии

Авторизуйтесь для комментирования

К сожалению, мы обязаны идентифицировать Вас, чтобы разрешить публиковать отзыв.

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, свяжитесь с нами, и мы зарегистируем для вас персональный аккаунт на нашем сайте.