«Я не вечный…»

Рубрики: Новости.

Так мне сказал в телефонном разговоре Иван Исаакович(по этическим соображениям фамилию мы не указываем), военный пенсионер. Сейчас он живет в деревне Говяды Шкловского района. Живет вместе с сыном Максимом. Сыну 41 год, он инвалид 2-й группы. Живется отцу и сыну трудно, почти безвыходно, если хотите, их положение можно назвать и катастрофическим. Это будет тоже правильно. Собственного жилья в деревне у Ивана Исааковича нет, он снимает часть дома  у одной женщины. То, что он не вечный, Иван Исаакович сам мне и сказал. К сожалению, это касается всех людей. А вот что будет с сыном потом, об этом мы и говорили.

Болезнь

В детстве Максим рос обычным ребенком, не хуже и не лучше других. Но что-то, видимо, повлияло на предрасположенность к этой болезни. Надо сказать, что жизнь Максима безоблачной и счастливой не назовешь. Об этом рассказал его отец, Иван Исаакович. Но об этом поговорим ниже.

Максим вырос, стал работать. Работал в разных местах, в разных конторах и организациях. И все было более-менее нормально. Но вдруг у сына начала болеть голова. Болела так сильно, что пришлось лечь в больницу. После обследования врачи поставили диагноз – шизофрения. Вообще, эта болезнь имеет несколько десятков разновидностей. Шизофрения может быть тяжелой формы или легкой. Никто, правда, не даст гарантии, что легкая форма вдруг не перерастет в тяжелую. Даже врач-психиатр не скажет. Он вас проинформирует, что, в любом случае, это психиатрическое отклонение. У Максима, слава богу, не очень тяжелая форма болезни. С этим он живет и уже не работает.

Честно говоря, я знаю людей с таким диагнозом. С ними можно общаться даже на отвлеченные темы. Когда наступает ухудшение их состояния, с ними трудно говорить. Они по-разному себя ведут. Некоторые совершают неадекватные поступки. Иван Исаакович ничего такого о сыне не говорил. Да и как можно комментировать такую болезнь? Как отец может о ней рассказывать? Иван Исаакович не врач, я тоже. И что тут скажешь? Тем более, у Ивана Исааковича есть проблемы не менее сложные, чем болезнь сына…

Жизнь, как она есть

Я уже писал, что у отца и сына нет своего жилья. Они снимают комнату в обычном деревенском доме: печное отопление,  все удобства во дворе. Минимум комфорта и масса проблем. Платит Иван Исаакович за комнату не очень много, если сравнивать с Минском или другими областными городами. Там все на порядок выше. Чем дальше от столицы, тем дешевле жилье – тут закон один и действует всегда и везде. Правда, семья столкнулась прямо с неразрешимой проблемой. Сам Иван Исаакович решить ее не может. Поэтому и позвонил в нашу газету. Власти у нас немного, можем только написать.

У хозяйки дома есть сын, он живет тоже в деревне. На материнский дом он имеет свои планы. Короче говоря, сын хочет потом жить в этом доме. Имеет полное право, так как, скорее всего, наследник он. Сын уже приходил, осмотрел дом и решил, что его пора ремонтировать. Естественно, просто так он ремонт делать бы не стал. Для себя – тогда все понятно. Правда, в таком случае квартиранты ему совсем не нужны. Они лишние, они начинают мешать. Пред Иваном Исааковичем и Максимом встала во весь полный рост проблема: найти новое жилье. Или купить. О купле еще поговорим.

Снять жилье в деревне сейчас нетрудно. Жители деревень, которые помоложе, устремляются в города, где все удобства прямо в квартире. А деревни пустеют на глазах. Так что снять жилье просто. Но Иван Исаакович должен думать на перспективу: лучше купить дом. Он мне так и сказал:

– Я не вечный. А что будет потом с сыном?

Два дома в деревне Говяды все-таки продаются. Один находится в приличном состоянии и просят за него 28 миллионов. Другой дом требует определенного ремонта, зато стоит дешево, всего 15 миллионов. Хотя у Ивана Исааковича и таких денег нет, тем более, если без ремонта не обойтись… У него осталась единственная надежда на президентский декрет, он дает право на кредит для покупки жилья.

Но тут не все так просто. Дело в том, что Ивану Исааковичу 75 лет, а кредиты выдает не Президент и даже не администрация района, а конкретный банк. Он обязан проверить кредитную историю, знать возраст получателя кредита и массу прочих деталей. Если банк в чем-то засомневается, то кредит просто не даст. Ну, что ж, банкиры имеют такое право. А вот что делать отцу и сыну? Где жить и как?

– Никуда я и ни к кому не обращался, – рассказывает Иван Исаакович. – Я только написал в Министерство труда и соцзащиты. Министерство мне помогло, выделили 400 тысяч на покупку дров. Купил на эти деньги машину дров. Что ж, пилим, рубим и топим. Со своей пенсии собрал еще два миллиона, купил еще две машины дров. А одной машины на зиму не хватает…

Пенсия у Ивана Исааковича военная, 3 млн 400 тысяч рублей. Так что на дрова при известной экономии собрать можно. Вот только этих дров нужно слишком много. Чтобы накопить денег, приходится час-
то себе кое в чем отказывать. Что такое печное отопление, знаю хорошо. Забывать стал, когда нам за очень приличные деньги провели газовое отопление. Ивану Исааковичу так не повезло, в деревне Говяды о газовом отоплении даже не мечтают…

Советская армия, Дальний Восток и жена

Служил Иван Исаакович на Дальнем Востоке, как я понял, в строительных войсках. Вообще-то, эти части среди призывников авторитетом не пользовались, но там могли работать гражданские. На правах служащего и с соответствующей зарплатой. Иван Исаакович не говорил, но я и сам понял, что дом у него был на Дальнем Востоке. А вот о дочери он говорил. И о жене.

Дочь живет в Хабаровске, у нее своя семья, дети. Вот жена и уехала туда в качестве бабушки, смотрит за детьми. С тех пор от нее вестей никаких. Муж даже не знает, жива ли она. Я догадался, что Иван Исаакович никаких вестей и не ждет.

Хорошо знаю, что очень многие люди искренне жалеют, что СССР распался. Кто ж спорит, страна была великая. Только со своими гражданами не очень церемонилась. Нужно такое-то количество комсомольцев-добровольцев в Сибирь – приказ партии выполним, на Дальний Восток – всегда готовы, на Крайний Север – выполним. Допускаю, что так тогда и нужно было. Вот только рвались все связи, родственные, семейные, дружеские. Жизнь здорово напоминала калейдоскоп: чем больше его крутишь, тем больше картинок возникает.

Что ж удивительного в том, что эта семья, по сути, распалась. Муж и сын вернулись в Беларусь, жена и дочка – в Хабаровске. Там же и внуки. Страна развалилась, это плохо. Но чего вам больше жалко: большой страны или маленьких семей? Есть о чем подумать. Нет никакого желания критиковать мать Максима. У меня и права такого нет. Тем более, хорошо представляю, сколько стоит билет из Хабаровска до Минска. Да и что бы сделала мать, если б даже приехала в Беларусь? Вылечила бы сына? Шизофрению нельзя вылечить полностью. С ней нужно жить, время от времени ложась в больницу, и купировать приступы с помощью лекарств.

Еще о Максиме

– Да нет, он парень спокойный, – рассказывает о сыне Иван Исаакович. – Слушается меня, помогает по хозяйству. У нас есть свое небольшое хозяйство. Ведь с магазина в деревне не проживешь. Кроликов держу, огород есть. Вот мы вместе с Максимом и работаем потихоньку. Только я все чаще задумываюсь: как потом сыну жить?

Пять лет назад, когда сыну поставили неутешительный диагноз, в районной поликлинике ему выписали рецепт на психотропные препараты. Тогда они стоили 360 тысяч за 10 таблеток.

– Дороговато они нам обходились, – задумчиво говорит Иван Исаакович. – А вот как теперь?

Действительно, а сколько сегодня стоят таблетки для Максима? Все я же не финансист, мне судить трудно. Знаю другое, потому что иногда хожу в магазины и аптеки. Придешь сегодня, цена вот такая, а завтра она уже выше. Практически каждую неделю цены, хоть и не намного, но подрастают. Скажем, настойка валерианы стоила около 3,5 тысяч, а теперь около 9 тысяч. То есть цены на это нужное для стариков лекарство выросли больше чем в два раза.

Что говорить о психотропных препаратах, которые жизненно важны для больных шизофренией? Они и всегда были дороги, а когда белорусский рубль зашатался, то стали еще дороже. Российский рубль тоже пошатнулся, поэтому, мол, и у нас проблемы. Это понятно, но все же, кому хуже, инвалидам или относительно здоровым, даже работающим? Все так, но какое дело Максиму до финансовых проблем? Им все равно необходимо покупать нужные лекарства и по любой цене.

– Максим спокойно себя ведет, ничего такого не было, – продолжает Иван Исаакович. – Вот только с утра ничего есть не может. Под вечер может что-то съесть, да и то немного. Днем он принимает таблетки и спит часа два…

Про это я тоже знаю, у больных шизофренией плохой аппетит. Принимать лекарства нужно каждый день. Надо думать, что после приема психотропных лекарств у кого угодно аппетита не будет.

В сухом остатке

История эта тяжелая, мне не очень весело ее писать. Давайте еще раз представим все это наяву. На краю Могилевской области, в деревне Говяды, которую я на карте так и не нашел, живет отец со своим больным сыном. Собственного дома у них нет. Скорее всего, и не будет: вряд ли Ивану Исааковичу дадут ссуду, банк сильно рискует, давая кредит пожилому человеку. Прошу прощения, он может умереть. А кто будет отдавать деньги?

Напомню, Ивану Исааковичу уже 75 лет. Он понимает, что стар. А Максиму всего 41 год. И как искать выход из этого положения? Вполне понятное желание – отец хочет позаботиться о сыне. Но как?

Ивану Исааковичу представляется один выход. Он решил, что лучше всего устроить сына в интернат. Только отец хочет найти такой интернат, где Максим смог бы работать и иметь прибавку к своей небольшой пенсии. Или где сын смог бы получить специальность. Ведь он ее так и не имел, болезнь этому помешала. Как ни крути, а сын когда-то останется один, что отец очень хорошо понимает. Кто ему может помочь, если мать с сестрой живут за тридевять земель, в другом государстве? К тому же, у них своя семья. Максим пока не один, с отцом. Ну а если с отцом что-нибудь случится, то кто будет платить за комнату, кто будет ездить в аптеку? Наконец, хватит ли у Максима пенсии на лекарства? Вопросы можно ставить и дальше, их много. Правда, ответов на них я не знаю…

В общем, у Ивана Исааковича созрело единственно возможное решение – определить сына в приличный интернат, где бы он смог подрабатывать. Я не знаю таких интернатов. По крайней мере, не слышал. Может, я ошибаюсь?..

Сергей ШЕВЦОВ

Комментарии

Авторизуйтесь для комментирования

К сожалению, мы обязаны идентифицировать Вас, чтобы разрешить публиковать отзыв.

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, свяжитесь с нами, и мы зарегистируем для вас персональный аккаунт на нашем сайте.