Седые дороги

Рубрики: Культура, Новости.

Проза, Афганистан, война в Афганистане, Седые дороги(отрывок из повести)

Валерий КОЗАКЕВИЧ

…Пулемёт ударил неожиданно и зло. Упал смертельно раненый сержант Шаповалов – старший дозора. Застонал ещё кто-то. Первая мысль потрясённого Руслана, как и должно санитару, была об оказании помощи. Метнулся к ближайшему нуждающемуся, но длинная очередь рубанула горячий воздух перед самым лицом.

Ловушка оказалась подстроенной по всем правилам военного искусства. Выбрав удобную позицию, Руслан возобновил огонь сопротивления. Озадаченные «душманы» прятали головы, однако в паузе для перезарядки автомата пулемётное гнездо оживало, причём неуёмные пули ложились настолько рядом, что едва не достигали цели. Печальный конец уже намечался.

– Отходите, прикрою! – крикнул Руслан растерявшимся товарищам. Через минуту-другую огляделся: мгновенно опустевшая дорога усиливала состояние безнадежности. Сколько времени понадобится ребятам для обходного манёвра?

Удастся ли продержаться?

Воображаемые картинки отличались чёткостью потому, что случалось в Афгане всякое.

Отчаянный Руслан готовился к решающей схватке, сжимая в обидно дрогнувшей руке последнюю гранату.

Нет, в глубоком кармане походного рюкзака имеется ещё дымовая шашка, значит, похороны отменяются. Зажёг, подождал, пока священный огонь разгорится покруче, и бросил. Захлебнулся в бессильной злобе вражеский пулемёт.

– Ни хрена, будем жить! – убеждённо, но одиноко воскликнул Руслан.

Увидев над бездонным чёрным ущельем падающую «вертушку», он на мгновение закрыл глаза, защемило сердце. От соблазна взять живым раненого солдата бандитам пришлось отказаться. Меткость коротких автоматных выстрелов вынудила думать о собственной безопасности.

На что рассчитывал Руслан? Верил ли в помощь товарищей? Конечно. В ожидании спасения он мысленно вернулся в свою недавнюю студенческую жизнь. Здесь в Панджшерской долине прошлое как-то по-особому успокаивало.

…День был ясным и навязчиво морозным. Солнце высоко висело над городом, поглядывая огромным глазом. В неудержимом желании поскорее увидеть Маринку Руслан всё отчётливее увеличивал шаг, незаметно для себя переходя на бег.

– Неужели не придёт? – нервничал юноша. Ослепительный свет холодно отражался на карнизах домов, где уверенно и привычно о чём-то предвесеннем ворковали голуби. Мёрзли уши, в который раз зябко поёживаясь, Руслан высвободил из-под рукава куртки часы, сосредоточился на серых знаках в окошке циферблата. До намеченного времени оставалось полчаса.

Миновав переулок, молодой человек упёрся в желанное кафе, уютное, весьма соответствующее своему зазывающему названию «Комфорт». Горячий кофе способствовал путешествию по дорогой и пьянящей памяти. Прошлое – это если прошло. У Руслана в сердце ещё всё обострённо. Не всегда время лечит. Симпатичная, обаятельная его Маринка сидела рядом. Влюблённый чистый взгляд врачевал душу. Надежда на прежнюю красоту взаимных чувств, свидания не умерла. Сердце вздрогнуло и забилось, стало не по себе. Мелодия, заложенная в часовом механизме, утвердила наступление полдня. Ещё мгновение – и в проёме двери появится долгожданная она, лёгкой походкой приблизится к Руслану. Он увидит ласковую улыбку, знакомую родинку на щеке, глубину глаз, из которых всегда изливались нежность и тепло. Да, отношения с Маринкой были серьёзными настолько, что казались вечными. И всё же что-то изменилось, тронулось, нарушилось. Солнце, остановившееся в зените, уже не раздаривало надежд. Высокое присутствие его разоблачало, уличало, казнило…

Сознание к Руслану возвращалось медленно и трудно. Он внимательно рассматривал низкий потолок санпалатки и никак не мог вспомнить, что же с ним произошло.

– А, Русланчик, повезло тебе, благодари ребят, гостил бы сейчас у «духов», – нащупывая пульс боевого товарища, как всегда шутил инструктор Лёва. Голова шумела, гудела, казалось, она вот-вот расколется.

«Ещё жив!» – подумал Руслан и отчётливо увидел яркие частые вспышки «фэшас»,  весь этот адский огонь направлен только на него. Умирать в 20 лет – ох, как не хочется. Каждый новый взрыв мощной волной всё сильнее прижимал ослабевающее тело к скале. Даже стыдно стало.

– Что я – гад какой-нибудь ползучий? Первый бой, и уже трушу?

Земля ушла из-под ног, сильные руки бережно подхватили и понесли Руслана. Так же в детстве защищала мама. Её чёрные глаза всегда  смотрели тепло, завораживающе, будто зазывали далеко-далеко, в счастливые годы, в родной край. Эти светлые мысли прервало чьё-то лёгкое прохладное прикосновение ко лбу. Приподняв тяжёлые веки, Руслан увидел майора медицинской службы Старовойтову.

– Вот и ладненько, температура падает, кризис позади.

В Кабул Руслана отправили только на третий день. Мрачные стены окружного госпиталя встретили холодно. Все больные с подрывными ранениями – и это страшно. Обезображенные тела товарищей по палате воспринимались с каким-то внутренним содроганием. У одного оторвана нога до колена, так и лежал с торчащей костью. Второй лишился пятки. Аркадий Соколов вообще «труп-трупом», весь в бинтах, почти бездыханный, и при этом ему ещё здорово повезло. Обычно подорвавшихся на «итальянке» «собирают в ведро».

Несмотря ни на что, ребята шутили, анекдоты рассказывали, даже в «кошкин дом» планировали сходить в ближайшее время.

– Нет, я лучше в «ромашку». Там девчонки ещё «необстрелянные», – как всегда острил юморист Ваня.

Ребята с удовольствием слушали «историка»  Корнея. Усевшись поудобнее на кровати, он рассказывал:

– Не поверил своим глазам, чтобы в этих местах да такая голубая вода… особенно в реке Кабул. В древности она называлась Кофен. На её берегах жили кафиры – переселенцы. Позже они были оттеснены в горы, но по сей день сохраняют независимость. Ещё существует легенда о том, что голубоглазые афганцы – потомки оставшихся по разным причинам воинов Александра Македонского. Мусульманское вероисповедание кафиры приняли лишь недавно.

Дискутировали ребята весело, страстно на темы самые разнообразные. Задавали вопросы и пытались найти ответы на них. Делились печальными и радостными переживаниями, недоумевали по поводу частых несогласий между людьми. Илья, который был старше других во всех смыслах, любил пофилософствовать. С улыбкой воспринимались его умные речи, но Илья этого, кажется, не замечал. Начинал всегда одинаково:

– Каждый человек индивидуален. Это привычки и убеждения, только его жизненный курс, нравственные ценности и цели.

Такую скуку стерпеть Ваня не мог, обязательно подтрунивал: «Да неужели?»

– Более того, – продолжал Илья, – человек – не программа, не система, он может ошибаться, иметь свои слабости, пристрастия. Однако все мы, объединившись в общество, вынуждены подчиниться его безусловным нормам.

Уравновешенный эрудит Корней поддержал преувеличенное красноречие Ильи:

– Правильно, трудность взаимопонимания хорошо объяснит хотя бы такой пример. Тот, кто не является ценителем художественного слова (в частности, литературы), вряд ли с уважением отнесётся к человеку, который день или ночь напролёт сидит за письменным столом, жжёт электричество, рвёт черновики и портит чернила снова. Потом окажется, что у него закончится хлеб и, не заметив того, он воспользуется пищей товарища по общежитию.

Возмущение неизбежно.

В интонациях Ильи всё заметнее чувствовались нотки благодарности:

– Вот-вот, правота каждого субъективна, и в этом главная причина частого недопонимания между людьми. Ещё, наверное, любви к себе у нас больше, чем к ближнему, отсюда и нетерпимость. Судить легче, чем понять, но лучше ли? Библейскую мудрость нельзя оспорить. «Не судите, да не судимы будете».

Все задумались, пауза затянулась.

– Не судить? А жить как теперь без ноги? – отрывисто сквозь крик выразил обиду Санбек.

Молчание сделалось тяжёлым, неподъёмным. Каждому было о чём печалиться.

Санинструктор, служащий при госпитале, настолько загружен повседневными обязанностями, что оценить масштабы человеческого горя объективно уже не в состоянии. Взгляд со стороны – это свежий взгляд.

Руслану довелось участвовать во всех процессах реабилитации тяжело раненных людей, глубоко вникать в проблемы, нужды своих несчастных товарищей, воистину ставших заложниками чьей-то равнодушности или даже подлости.

Ребята из последних сил старались освободиться, преодолеть физическую и душевную боль.

Руслан сострадал, и многое для него становилось понятным. Он самоотверженно хлопотал над увечьями прибывших из Асадабада «зелёных», так почему-то называли бойцов народного фронта.

После «воздушной обработки» очередного кишлака работы было через край. Оторванные руки, ноги – фрагменты человеческих тел, особенно детских, наводили на чуткое, но уже испорченное войной сердце Руслана печаль чрезвычайную, замешанную на ужасе и обиде. Как можем мы, взрослые и здравомыслящие, допустить подобное? В такие минуты разум искал призрачную грань между добрым и злым, незаметно теряя свою логическую целостность.

Случалось принимать молодому санинструктору роды! Рождение человека всегда праздник, в условиях войны – реванш мудрой природы над сотворённым безумием. Радость переполняющая дарила возможность ощутить под ногами «твердь», продвинуться по ступенькам духовного развития. Так, бывало, говорил неугомонный «философ». Где он теперь, жив ли?..

Комментарии

Авторизуйтесь для комментирования

К сожалению, мы обязаны идентифицировать Вас, чтобы разрешить публиковать отзыв.

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, свяжитесь с нами, и мы зарегистируем для вас персональный аккаунт на нашем сайте.