«Смерть всегда ходила рядом…»

Рубрики: Новости.

Пятнадцатое февраля отмечено в календарях как День памяти воинов-интернационалистов. В этот день в 1989 году последний советский солдат покинул территорию Афганистана, поставив точку в 10-летней войне, которая обошлась Советской армии в десятки тысяч погибших, раненых, покалеченных душой и телом молодых ребят.  Почти 800 белорусов вернулись с афганской войны «грузом 200». Так называют погибших. Вечная им память…

Время, проведенное в далекой азиатской стране, навсегда врезалось в память и души тех, кто выжил. На Белорусском автозаводе в Жодино трудятся 52 ветерана войны в Афганистане. Среди них – Григорий Шарапинский, токарь-карусельщик механосборочного цеха № 1. «Всего было, даже и рассказывать много о чем не хочется», – так начал  свои воспоминания Григорий Васильевич. Вот его рассказ о днях воинской службы.

Афган, интернациональный долг, Шинданд, Кабул, Газни, "катюша"
Григорий Шарапинский в дни службы в г. Кушка .

Призыв. Первые месяцы службы

Сам я родом из Толочина, а призывался из Смолевичей, потому что учился в Жодино в училище. Как сейчас помню, было это 30 марта 1981 года. Сразу отправили нас в Марьину Горку, где мы провели 5 дней. Затем были два с половиной месяца в Кушке, на границе с Афганистаном. Это было типа «учебки», где получали азы военной специальности, там же и присягу приняли. А 17 июня нас уже отправили за южные рубежи нашей родины. Сначала попал я в Шинданд, в реактивный артиллерийский полк, где послужил 4 месяца, а потом нас перевели в Газни, это юго-западнее Кабула, охранять 191-й пехотный полк. Так я и прослужил наводчиком до самого «дембеля». Стояли мы при «катюшах» – реактивных системах залпового огня.

Всё-таки в Афганистан?

Сразу по призыву не было мыслей, что могу попасть в Афганистан. Тогда об этом еще широко не говорилось, только слухи ходили, что там страшно. А как окажется потом в реальности? Может, зародилась мысль об этом только тогда, когда в Марьиной Горке узнали, что отправляют нас в Туркменский военный округ. Но страха не было. Мать тоже не знала поначалу, что буду там служить… Из Кушки я слал письма с нормальным адресом, а вот уже из Афганистана – с номером полевой почты.

Поразило буквально всё!

В Афганистане поначалу поразило буквально все! Природа в первую очередь. Не белорусам там служить. После леса, грибов-ягод  попасть в эти горы, в степь, в жару… Это, наверное, самое сложное было и впечатляющее. Интересно было и на местных жителей посмотреть, хоть мы с ними, можно сказать, практически не пересекались. Военные их, да, приезжали к нам. А афганцев коренных могли наблюдать только в Газни, куда мы ездили в магазины, если можно так назвать их лавки с товаром. Ну и когда в Кабуле были. Все они казались нам на одно лицо: в простыни закрученные, в шароварах своих. Иногда даже и не разобрать было, мужчина или женщина навстречу идет. Но особо ничего не могу сказать о них, потому что не контактировали мы с ними.

Солдатский быт

Жили в палатках года полтора. Потом уже своими силами, досок-то много было от снарядов, сделали «казармы» типа мазанок азиатских. Глину смешивали с травой – и получалось типа кирпичей.  Нас мало было, одна батарея в 70 человек. Но по молодости спокойно все переносили. Я не буду говорить за всех, но мне повезло, потому что и ранен не был, и болезни обошли меня стороной: желтуха, малярия. И жару переносил довольно легко. Наверное, и гены отцовские помогли, да и молодой был. Нам делали прививки и перед отправкой в Афган, и во время пребывания там, но многих это не спасало. Если сейчас, с высоты прожитых лет, разобраться, то ничего хорошего не было. Бывало и с едой плохо, если колонна вовремя не приходила из Союза. Как после армии многие на перловку смотреть не могут, так я лет десять после армии не мог гречку есть, мне даже от запаха плохо становилось. Если колонна добиралась до нас благополучно, то питание было неплохим, а при другом раскладе могли и на сухарях две недели сидеть. Всяк бывало…

Смерть рядом ходила…

Через ночь заступали мы в наряд возле орудий: днем – по одному, ночью – по два человека. Всегда были начеку, потому что никогда никто не знал, откуда что придет. Я прослужил наводчиком все два года, так  тяжестей натаскался на всю оставшуюся жизнь: заряжали по 40 стволов, а снаряды весили под 100 кило каждый. Ну ничего, последствий, слава Богу, пока не чувствую. Бывали у нас, конечно, и выезды: куда полк – туда и мы его поддерживать огнем. Много поездили по Афганистану: и в Кабуле были, и в ущелье Панджшер… И под обстрелы попадали тоже не раз, смерть все время рядом ходила…  Да и охотились душманы за нашими «катюшами» … Как-то подорвались на мине, так у нашего «Урала» колеса поотлетали…. Помню самый наш последний выход, когда подбили начало и хвост колонны, а мне до «дембеля» оставалось буквально пару дней. Много наших тогда погибло. Помню лужи крови возле санитарной палатки, раненых тогда сразу грузили  в «вертушки» и отправляли в Союз.

Отношения между людьми

На людей, считаю, мне в армии везло: и сослуживцев, и офицеров. Может, в Кушке было не совсем просто с офицерами, ну так там перевалочная база была, объяснимо… А у нас было в месте нашей дислокации 70 человек личного состава, постоянно были в нарядах, пока отоспишься, приведешь себя в порядок, так и опять в наряд. Да и были все друг у друга на виду, негде было кому-то «зашкериться». Было много и белорусов, 4 хлопца с Могилевщины, мы дружили.  Вообще, у нас не служили, наверное, только грузины и армяне, ну и прибалтов не встречал. А так – сплошной «интернационал»: и мордвины, и чуваши, и таджики, и узбеки, и молдаване, и русские… Не было никакой «дедовщины». Офицеры к нам нормально относились. Все варились в одном соку, делить было нечего. Помню, ансамбль «Пламя» к нам с концертом приезжал. Вот, пожалуй, единственное развлечение за всю службу и было.

После Афганистана

Демобилизовался я ровно через два года и три месяца после призыва. Улетали мы из Газни 27 июня 1983 года. Получается, что в Афганистане провел 2 года и десять дней.  Что тут сказать? Пацанятами мы были.  Что такое 18 лет?  И страшно не раз было, конечно.  Особенно когда вот-вот и «дембель». Вопросов «что мы там делаем, на чужой земле?», не задавали. Нам как вдалбливали  в головы на политзанятиях? Что «мы здесь защищаем южные рубежи нашей родины, что мы вошли на день раньше, а если бы нас опередили американцы…» и т.д. Обидно только чуть было, что у всех служба как служба, а нас занесло сюда, в эту степь. И сегодня нет-нет да и подумаешь, что могло быть все по-другому, особенно когда вспоминаешь гибель, ранения товарищей.

Григорий Шарапинский вернулся домой с медалью «За боевые заслуги». С 1984 года работает (с небольшим перерывом) на БелАЗе, женился, отец двух дочерей, подрастает внук. Все в жизни идет своим чередом, своим путем. Спустя много лет после армии благодаря «Скайпу» и соцсетям общается со своими сослуживцами, с которыми они иногда вспоминают свои армейские будни, боевые – в буквальном смысле этого слова.

Инна КОВАЛЬЧУК-ГРИБ

Комментарии

Авторизуйтесь для комментирования

К сожалению, мы обязаны идентифицировать Вас, чтобы разрешить публиковать отзыв.

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, зарегистрируйте или войдите в Ваш персональный аккаунт на нашем сайте.