Ольга из племени викингов

Рубрики: Культура, Новости.

Белорусское общество инвалидов, журнал для ветеранов и инвалидов "Надежда", вестник, Афган, стихи, первый детский корреспондент газеты "Зорька"Эти слова об Ольге Янченко. Журналист, более того, первый детский корреспондент «Зорьки», «Золотое перо-93». И, конечно, поэт. А многие из вас, должно быть, знают ее как редактора и издателя ежеквартального литературно-публицистического журнала для инвалидов и ветеранов «Надежда». Отчего ее «породнили» с воинами-викингами, за что? Попробуйте разгадать вместе со мной.

Эти слова прозвучали в 1966 году. В Пятигорске. Спускались к источнику. Медсестра Тоня поддерживала свою подопечную – Ольгу: «Только б не полететь с лестницы, и так с трудом хожу!» На полпути поравнялись с моряками, полковником и генералом. Полковник Виктор оценил при знакомстве: «Ольга? Имя княжеское. Из варяжских. Так, значит, вы женщина из племени викингов, красавица!» От такой женщины сложно оторвать взгляд, поэтому Виктор проводил до бювета, и приглашал на прогулки, и звал на танцы. И даже уговорил танцевать, хотя куда уж там, ну да ладно, вальс можно. Обнял за талию – а Ольга-то каменная…

А в тот год она действительно была каменной – вся в медицинском гипсовом корсете. Врачи удивлялись: ее позвоночнику дашь 90 лет! Это когда Ольге Янченко было 30. Только тогда пришла хоть какая-то, но медицинская помощь. А до этого?

– Изображала, что я здоровая, как все, – Ольга – имя независимое.

Еще по телефону Ольга Георгиевна меня предупредила: «Я грубиянка…» Да, в речи она крута, непредсказуема и очень конкретна. Слова ее оценочны и безапелляционны, а иногда и обидны. Интонация ястребиная. Откуда она такая? Кроме того, что с Волги, еще с лета 41-го года. Когда стояла в кузове попутки-полуторки под обстрелом фашистского самолета и не могла сдвинуться с места. Пока рикошетом не пробило бензобак, не дернуло машину так, что выбросило семилетнюю девчонку на булыжник спиной, и накрыло голову оторвавшейся дверью.

Ольга Янченко стала остра и резка, как ее беспрерывная поглощающая боль. Она молча пробивалась через боль в спине, в шее, в голове, через болевые обмороки… и училась на отлично, и нянчила брата, и заканчивала сначала Белорусский политех, потом факультет русского языка и литературы Минского пединститута.

Ольга Георгиевна то сидит, то встает со стула ненадолго. И крепко зажмуривается, когда вновь садится.

– А в 54-м году комсомол объявил набор спортсменов на Всесоюзный парад физкультурников. Я, вся переломанная, перебитая, говорю: раком поползу, но буду там! – да, она не могла где-то не успеть, не могла жить за одного. Да и Ольга – имя честолюбивое. – Вот наша делегация белорусская – ни у кого не было такой пирамиды. И там я тоже где-то стою.

Догоняем… Вся жизнь – в азарте…

Кто – кого, кто – зачем, кто – как?

И земля, и сердца – на карте.

Для всесильных – ничто, пустяк.

Занимаем. Даем навечно.

Выезжаем – зовут, не зовут…

Еле дышит наш вечный встречный,

Вновь до старта десять минут…

Догоняем. Всю жизнь догоняем…

И никто, никто не должен был даже догадаться, что жизнь – это подвиг. Ни в редакциях «Сталинской молодежи», «Советской Белоруссии», «Вечернего Минска», ни на радио и телевидении, где Ольга Янченко успела поработать. Не должны были знать и в вузах, где она преподавала на подготовительном отделении для иностранцев.

Выход на пенсию совпал с собранием Белорусского общества инвалидов. Ольга Георгиевна пришла, присмотрелась, познакомилась. Но пошла собственным независимым путем. На звонки домой стала отвечать: редакция. Полки и столы стали хранителями писем, стихов, судеб инвалидов. Появился первый, уникальный, сначала всесоюзный, потом международный журнал «Надежда». Крошечка с ладошку – формат 1/32, или 70 на 90 мм – чтобы и лежачему удобно в руку взять. Ольга Янченко – единственный сотрудник в своей редакции. Ольга – имя упрямое.

– Ходила по улицам, просила. Чужие люди подавали. Потом, совершенно случайно, из Киева на наш полиграфкомбинат имени Якуба Колоса приехал художник-оформитель Николай Горячкин. Я с ним в Киеве в командировке познакомилась. Он в этот полиграфкомбинат, к директору: у вас тут такие золотые люди ходят, и никто ничего, помогите ей! – потом Ольга Янченко научится просить за себя. Точнее, за «Надежду» для инвалидов.

Журнал формировали письма. Кто предложит ввести литературную учебу – рецензии и уроки русского языка, кто пожалуется на проблему или фельетон пришлет. Ведь, «кроме «Надежды», кому расскажешь» – звучало в одном из писем. Так появились и переводные зарубежные рассказы, и детские странички, и виртуальные путешествия. Даже кроссворды, кстати, тематические – например, на синонимы к словам. И знакомились благодаря «Надежде».

Подписка была как в полноценном издании. Только ни в одном каталоге почтовом журнала не было. Как и в списках программ поддержки, в списках на государственные дотации. Ждали «Надежду» в Харькове, Хабаровске, Калуге, Киеве, Ташкенте, Житомире, Кишиневе, Курске, Таллинне, Костроме, Риге… Ольга Георгиевна берет в руки несколько толстых тетрадок – адреса, имена, телефоны. Вместе с Андреем Герасимовым привозили тиражи, носили на почту, рассылали по адресам. Привозили в интернат на Ваупшасова. Я поинтересовалась у знакомого из интерната по поводу журнала. А у него, оказывается, подшивка хранится. Приятно.

То, что редактор – поэт, гарантировало читателю ее «Надежды» качество литературы. Стихи Ольги Янченко такие же, как она сама: конкретные, отрывистые, цепкие. Деталь – и картина дана. Строка как струна, на которой играет боль.

Я знаю, кто-то, прочитав все это,

Ухмылки не скрывая, изречет:

– Нет, вам, мадам, не вылезти в Поэты –

Ведь это же бухгалтерский учет…

«Надежда» стала не только поддержкой, самоутверждением, лишним поводом для звонка: «твои стихи напечатали – отлично!» Но стала реальным действием: «Мне па хадайніцтву галоўнага рэдактара весніка «Надежда» В. Г. Янчанка <…> была выдзелена прагулачная інвалідная каляска», «Сегодня мы имеем возможность набора второй группы студентов «Надежды» по обучению заочно английскому языку по спецпрограмме. Если от наших читателей придет 10 заявок на эти курсы, мы оформим договор с преподавателем на ведение занятий».

– Ко мне со всего Советского Союза начали приезжать: расскажите, научите! Все хотели у себя похожий журнал организовать. Ну вот, учила и делилась опытом.

Боже, сколько людей перебывало в ее доме. Точно как в настоящей редакции. Авторы, журналисты, студенты, друзья-афганцы… Сколько пирогов было испечено, сколько кофе сварено, сколькими надеждами обменялись.

Звонят в «Надежду» со всего Союза:

– Пришлите!

Напечатайте! Я жду!

И хоть несовершенна моя Муза,

Опубликовано – и отвело беду.

А одиночество! Какое истязанье!

Хотя бы слово!

Только – лично мне! <…>

И провода дрожат, как на войне…

Но вот последний, сдвоенный номер «Надежды» вышел в 2004 году, патриотично к 3 июля. В коммерческой типографии. За свою пенсию. Больше тянуть вестник не стало сил.

– У меня такое разочарование в людях. Еще инвалиды – это самый трогательный народ, самые терпеливые, особенно с ДЦП. Те, кто родился инвалидом. Самые-самые люди. Ну и те, кто в беду попал. Тот почувствовал, понял.

Ольга – имя требовательное. Еще при нашем первом телефонном разговоре Ольга Георгиевна устроила мне маленький допрос – журналист, однако. Спросила и про мое здоровье. Это был тест на доверие. Нет, лучше тест на способность чувствовать – стою ли я рассказа, пойму ли. Тест я, кажется, не прошла. По Ольге Янченко, «здоровые люди – это совершенно отдельная категория двуногих, они живут в другом измерении, им на все наплевать, они никогда не поймут инвалида».

И Ольга Георгиевна раздражается, что всех больше волнуют деньги, что всем наплевать, а то и покрепче словом помянет.

– Болит все, позвоночник не держит, не сплю, нервы ходуном ходят. Все время работать хочется, голова постоянно в мыслях, да сил нет! Стала злая, нехорошая стала. А по натуре-то я очень хорошая, чересчур. Всем помогаю, дарю, а сама… Вон, шкаф-то открывай, бери, что хошь.

И как раз к Ольге Георгиевне заглядывает соседка: просит коляску – за луком сходить. Хозяйка извлекает с балкона любимую сумку на колесиках. И тут же обещает подарить такую же – в гараже, оказывается, запасные «колеса» имеются. Так легко и уверенно – подарю. Ольга – имя светлое.

…Нам надо мало:

Чуточку веры в правду,

Каплю силы в надежду,

Право свободы в награду,

Чтобы нам жить, как прежде…

Сегодня в ящиках рабочего стола у Ольги Георгиевны множество стихотворных и прозаических сборников от авторов ее «Надежды». Это их благодарность главному редактору – без тех публикаций не было бы этих книжечек.

– Пропадет все. А они все старались подарить мне свое творчество. Галя Краснова, Тома Каляева, Надя Парчук, Ким Саранчин… Болит душа моя. Среди них самый драгоценный – Сереженька Михайловский, – и Ольга Георгиевна достает настоящий самиздат: на машинке напечатанные и сшитые страницы. – Кому вот отдать? Пропадет ведь все, ай, горечко мое!

Может, поэтому Ольга Янченко ведет на порталах Стихи.ру и Проза.ру «Дневник журналиста Советского Союза». «Мне бояться нечего», – не раз повторяет она. И еще все старается фотографировать. Все события, все значимые встречи.

– Василь Быков мне сказал, он в Польшу уезжал, мы с ним встретились перед отъездом в метро: пиши только правду, пиши, это будет кусок истории нашей родины.

Кого ей бояться, если самый страшный страх пришел незаметно, обманно, и вдруг оказалось, самое дорогое потеряла навсегда: Афган хоть и вернул сына живым, но вернул чужим, чужим этой жизни.

– В Полоцке мой сыночек служил в вертолетном полку. Он оттуда и в Афган загремел. Его привезли в первый раз в окружной военный госпиталь, мне позвонили – месяц около него сидела. И он «трохі вылюднеў». Я говорю: ну, давайте мне документы на него, домой поведу. «Мать, там до зарезу вертолетчики нужны! Вон в Панджшерском ущелье гибнут наши ребята – только вертолетом спасти». Они спускаются, напихивают полный вертолет наших парней раненых и взлетают. А когда второй раз его сюда привезли, мне не позвонили…

Афган.

Посылавших туда – проклинаю!

Обман!

У детей их – судьба иная…

А нам?

Только – «долг»

И в гробах свинцовых

Сынов

С похоронками – новых, новых…

– Парень-то какой талантливый. И скрипка, и рояль. Все прахом. Андрюшенька мой… Господи, сердце-то как болит, просто невозможно. Все-все поломано, все вдребезги, ничего не осталось, – и в этом сильном, властном и удивительном голосе кричат единые для всех матерей интонации. А на стене висит скрипка. Ольга – имя ранимое. – Все, поворачивай меня.

И мы от одной боли переходим к другой. К той заветной книжице, набранной на печатной машинке.

– Я истратила остатки здоровья, всю себя измотала, и что мне в итоге – ничего. Сережкины письма только. И сборник – прямо золото. Надо это все публиковать. О, был парень, боже мой!.. Скрюченный весь прямо в моток ниток крепких. А как он писал! Это без крови нельзя вспоминать.

За невозможностью издать настоящий сборник наслаждались тем, что могла его печатать в «Надежде». А потом Сергей Михайловский внезапно умер. Они в тот день еще и слегка повздорили по телефону.

– Мой двоюродный сыночек. Я ему мама, – да, он и в письмах Ольгу Георгиевну начал называть мамой.

Береженого Бог бережет. Ольга Янченко никогда не береглась, не считала это достойным себя. Ей выпало в равной доле боли и силы. Всю жизнь эти две сражались между собой. Ольга – имя сильное, гордое. Боюсь, что это не всегда помогало жить, но нести гордое варяжское имя значительно легче, чем отказываться от борьбы. А еще Ольга Георгиевна удивительно помнит все, или почти все, что случилось в ее жизни, и кто случился. Ах, слишком многое приходится помнить и не с кем разделить.

– Андрюшенька меня добивает. Если бы Андрюшенька вдруг сейчас хоть бы позвонил, а если бы постучался, да сказал: мама, прости меня.

Не звонит. И не отвечает.

Вновь до туманного рассвета

Копаюсь в собственной душе,

Перебирая то да это,

Кладу в «еще» или в «уже».

Собою вечно недовольна,

Валю все беды на себя,

Казнюсь я так, что сердцу больно,

А говорю себе: любя…

Беседовала Юлия ЛАВРЕНКОВА

Комментарии

Авторизуйтесь для комментирования

К сожалению, мы обязаны идентифицировать Вас, чтобы разрешить публиковать отзыв.

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, свяжитесь с нами, и мы зарегистируем для вас персональный аккаунт на нашем сайте.