Дорогие мои старики-земляки!

Рубрики: Новости.

– Здравствуй, Антоновна! Как поживаешь, дорогая, как здоровьице?

– Спасибо, что не забываешь! Живу, как все. Пенсию почтальон приносит вовремя, и в деньгах не нуждаюсь. Да и много ли одной надо. Только очень скучно. На улицу выйдешь, а там ни души. Не с кем словом перекинуться. Вот с котом и собакой дома разговариваю. Жду, когда кто-нибудь из детей подъедет. Телефон телефоном, а хочется увидеться, поговорить. А у них своя жизнь, тоже заняты. Бывает, и хвораю, но на это не обращаю внимания. Нет времени. Видимо, ещё не сильно прихватывает.

– Отдыхала бы побольше, ведь своё отработала.

– Ох, мой ты голубчик! На том свете высплюсь и отдохну. Хотя и там, наверно, работы хватает…пожилые люди в деревне Карница Глусского района, Могилевщина

Этот телефонный разговор у меня произошёл с моей карницкой родственницей, с которой поддерживаю постоянную связь, и в курсе каких бы то ни было событий. Только о каких событиях можно говорить? Попытаюсь обрисовать среду обитания и жизнь пожилых людей в деревне моего детства – Карница Глусского района, что на Могилёвщине.

Первое, что бросается в глаза – множество пустующих хат с матовыми от уличной пыли стёклами окон и разрушенный до фундамента клуб. Заборов нет. Заросшие кустарником и в человеческий рост бурьяном бесхозные дворы, сады, огороды…. А ведь некогда было шестьдесят дворов с богатой на урожай землёй, чистым воздухом, добрыми и трудолюбивыми людьми. Уже не слышно клёкота аис-тов, как и детского гомона. Моя деревня Карница умирает. Умирает тихо и малозаметно, как ушло из жизни большинство её обычных жителей, которые, родившись там, связывали с ней свои жизни: работали, рожали и ставили на ноги детей… Жили, как могли, поколение за поколением. Радовались каждому новому дню. Но, видимо, наши предки не передали своим детям что-то важное, и поэтому не нашлось тех, кто бы продолжил жизнь малой родины.

И вот среди этого неприглядного пейзажа доживают отпущенные Господом годы одинокие женщины, которым давно за семьдесят, а некоторым и того больше. В таком же возрасте один мужчина. Всех жителей деревни можно пересчитать по пальцам. Главное для них, чтобы здоровье меньше подводило. Ведь пока ещё живы, стыдно перед самим собой и Богом, если в огороде вместо огурцов, лука и других овощей будет зеленеть сорняк, а на подворье не останется хотя бы поросёнка или с десяток кур. Да и разве в одночасье откажешься от того, к чему приучен с малых лет, к чему лежала душа и тянулись руки? Это работа на родной земле. Ведь от того, что выросло в огороде и поле, какая живность вскормилась, что принеслось из леса, и зависело, как будет жить вся семья зимой, чем будет заполнена кладовка. А теперь в этом занятии они на какое-то время забывают об одиночестве.

Оставшись один на один с собой и со своими болячками одинокие пенсионеры предаются воспоминаниям о молодости, пересматривают фотографии той поры и рады любому собеседнику открыть свою душу, ведь со своими кровиночками встречи стали редкостью: «Иных уж нет, а те далече…». Сидят старички и боятся, что призовёт их Бог к себе, и никто об этом не узнает….

Если летом ещё есть возможность встретиться с кем-то из односельчан, посидеть на лавочке и поговорить или увидеться возле автолавки, которая приезжает раз в неделю, то приход зимы, особенно с обильным снегом, превращается в кромешный ад.

Некоторых старичков на зиму в городские квартиры забирают дети. Только не для них подобное житьё, пусть и со всеми удобствами. Неуютно им в домах-скворечниках, где они видят своё проживание как обузу для детей, но известные причины заставляют их делать этот шаг. Говорят, если родиться в клетке, в ней жить, а потом обнаружить в ней открытую дверь, то на волю не потянет.

Для моих земляков-стариков городские квартиры – клетки, из которых они готовы выпорхнуть в любой подходящий момент, и в которых они с нетерпением ожидают прихода весны, когда опять вернутся в деревню, где всё близкое и родное, откуда не хочется уезжать. Это их родная «клетка», но обстоятельства заставляют её покидать, чтобы, если даст Бог, вернуться опять… А появившись в своих пенатах, бабушки-старушки оживают, у них появляются силы на свершение каких-то планов, пусть даже не грандиозных: работа в хате и огороде. А если хватит сил, то сходить в лес за грибами и ягодами. Этим они держатся за жизнь, чтобы хоть на день продлить своё земное существование.

Они, уже совершившие своеобразный подвиг: родив, воспитав и поставив на ноги детей, порадовавшись рождению внуков и даже правнуков, теперь нуждаются во внимании и опеке тех, кому дали жизнь. Поэтому наш долг, несмотря на то, что многие уже сами в статусе не только отцов, но и дедов, даже если давно вылетели из родного гнезда, – чтить и помнить своих родителей. Без нас они словно осенний лист, брошенный на произвол судьбы. И не будем их за что-то осуждать, кто не без греха, ведь не знаем, какими будем мы, дожив до их лет.

Трудно осознавать, что в число пустующих хат Карницы вошла хата моей мамы, которая, уйдя в мир иной, сократила список жителей деревни, что двор её хаты, огород и сад тоже оказались во власти бурьяна.

Недавно узнал, что к Антоновне приезжали сыновья и помогли выкопать картошку, которая уродила, помогли по хозяйству. В этом ничего особенного нет. Ведь человеческие отношения как бумеранг: что запустили в юности вдаль, то вернётся в старости.

Валерий ВАСИЛЕВСКИЙ, г/п Глуск

Комментарии

Авторизуйтесь для комментирования

К сожалению, мы обязаны идентифицировать Вас, чтобы разрешить публиковать отзыв.

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, свяжитесь с нами, и мы зарегистируем для вас персональный аккаунт на нашем сайте.