Страна глухих

Рубрики: Новости.

– Да, – говорит Галина, – я не ветеран войны и не ветеран труда, никаких наград у меня нет… Но я ведь тоже человек! В доме-интернате для инвалидов и пенсионеров на Ваупшасова в Минске 25 лет живу! И что же, я не заслужила отдельной комнаты?!

Этот монолог Галины Далидович вырван из контекста статьи «Мне терять уже нечего…» (№ 14 от 4.04.2014 г.) После того, как материал вышел, Галина получила-таки отдельную комнату с телефоном. Надеюсь, ее холодильник тоже туда влез. Искренне рад за Галину. Но произошло то, что и должно было произойти – цепная реакция.

Почему меня не вернули в свою комнату?

«Я, Мороз Тадеуш Иосифович, родился 26 мая 1944 года в д. Жарковщина Свислочского р-на Гродненской области. В возрасте 3 лет, в результате несчастного случая, связанного с недосмотром родителей, повредил позвоночник. С 1947 по 1957 год, в течение 10 лет, я учился и одновременно лечился в детском санатории «Краски» Волковысского р-на. В 1956-м болезнь обострилась, и я в течение 5 лет лечился снова. Сначала в областной костно-туберкулезной больнице «Лабно», а затем в областном костно-туберкулезном санатории «Речица» Гомельской области».

Ну, что ж, таковы исходные данные Тадеуша Мороза.

В санатории Тадеуш познакомился с Марией Жбановой, а после окончания курса лечения они поженились. Уехали в Слоним, там у Марии была однокомнатная квартира. В 1970 году родился сын. Жить четверым (добавилась тетка) в такой квартире стало невозможно. Дальше был обмен на 2-комнатную квартиру на том же третьем этаже, ходатайство областной специализированной ВТЭК о замене третьего этажа на первый. Семью поставили на очередь, но муж и жена развелись, так как квартиру на первом этаже им так и не дали, и они рассорились.

Мороз поехал в Минск. Жить ему было негде. В то время создавалось Белорусское общество инвалидов. Тогда-то председатель ЦП ОО «БелОИ» и помог ему поселиться в дом-интернат на Ваупшасова, 33. Временно. А получилось, что постоянно. Здесь Тадеуш Иосифович стал добиваться отдельной квартиры, вернее, малосемейки в Доме ветеранов по проспекту Рокоссовского в Минске. Это были бесконечные заявления в разные инстанции, начиная от Мингорисполкома, заканчивая Министерством труда и социальной защиты. В конце концов, все закончилось ничем. Тадеуш Мороз продолжает жить всё в том же интернате на Ваупшасова. Причем, в спец-
отделении, с милицейской охраной. Когда был ремонт дома, Мороза попросили пожить временно под надежной охраной. Прошло уже два года, ремонт давно закончен. Переселением что-то не пахнет…

Подробности жизни

Универсальное отделение, на все случаи жизни. Есть такое в доме-интернате на Ваупшасова. Называется «спецотделение». О нем мы поговорим попозже и со знающим человеком.

Как говорит Тадеуш Иосифович, в интернате он с 1990 года. Здесь же началась болезнь ног. Ему трудно передвигаться даже на коляске. С Морозом мы встретились на улице. Долго искали укромное место, без посторонних глаз и ушей. Считалось, что за нами будут следить сотрудники администрации. Мне, честно говоря, так не показалось. Да и что за повод, прости Господи: человек позвонил журналисту, чтобы тот помог решить проблему заселения в свою старую комнату.

Но проблема все равно остается и, как я понял, будет оставаться. Администрация сразу обещала переселить Мороза в старую комнату. Прошло два года и… ничего. Администрация Мороза обманула? Получается так. А дальше ей можно верить? Это уж вы сами решайте…

– Я плачу за телефон, – горячится Мороз, – а самого телефона нет!

У Тадеуша Иосифовича, конечно, есть свои недостатки (у кого их нет?). Сам себя он называет плюшкиным: ничего не выбрасывает и все хранит в своей комнате. У него было очень много новой одежды, надеть ее было некуда. Однажды утром пришли санитарки и всю одежду унесли. Объяснили свои действия так: моль поест одежду, мол, чего добру пропадать. Тадеуш Иосифович рассуждает:

– Ладно. Бог с ними. Так я ж здесь все равно помру, так и забирайте потом все!

Он даже позвонил знакомому адвокату в Гродно: как быть? Адвокат оказался мудрым человеком: «Тебе одежду дают? Дают. Кормят? Кормят. Так подними руку и быстро опусти». Все верно, вещи – это только вещи, души они все равно не имеют. Приступ плюшкинизма был подавлен в корне.

Тадеуш Мороз не курит и не пьет. Поэтому его всегда возмущает повелительный окрик милиционера: «А ну дыхни!». Хотя все знают, что Мороз не пьет. Что поделаешь, спецотделение. Где Тадеуш Мороз не по своей воле живет уже два года.

Что ж, пора поговорить об этом странном отделении.

«Спецуха»

О спецотделении более подробно мне рассказал Эдуард Иванович Грабовский. Между прочим, он еще юнгой ходил по Северному морскому пути, по Северному Ледовитому океану. Короче говоря, человек бывалый и отважный. Мне показалось, что он вообще никого не боится. Редкого самообладания человек. Даже оказалось, что мы любим одного и того же писателя-моряка – Виктора Конецкого.

Эдуард Иванович провел мне экскурсию по территории дома-интерната. Одновременно сопровождал наши хождения увлекательным рассказом о быте сего заведения. Экскурсия получилась интересной и познавательной.

В частности, Эдуард Иванович рассказал мне историю спецотделения. Дело в том, что до перестройки этого отделения вообще не было. Из народа вдруг поперла отрицательная энергия, которая накопилась за все годы советской власти. Соответственно, в дом-интернат стал попадать «перестроенный» народ. Проще сказать, краники у всех были открыты. И что только из них не текло… Резко подскочила вверх кривая всевозможных правонарушений.

В дом-интернат решили помещать некоторых лиц после отбытия тюремного наказания. Четыре этажа, и на каждом – милиционер. Никто не спорит, тогда это было необходимо. Однако, спецотделение-таки осталось. Удивительная у нас страна, если у нас где-то поставили охрану, она там будет стоять вечно.

– Вон там, – показывает на ничем не примечательное окно Эдуард Иванович, – живет совсем безобидная старушка. Тихая, спокойная, как говорится, мухи не обидит.

Точно знаю, что присутствие человека в форме действует довольно тяжело. Ты как бы все время под присмотром. Что касается бывших заключенных, это объяснимо. Но при чем здесь безобидная старушка?

– Всякий недовольный-несогласный, – замечает Эдуард Иванович, – рискует со временем попасть в это отделение…

Как-то у Грабовского вынесли ковры – почистить. Чем их чистили – неведомо, но запах от них шел такой невыносимый, что Эдуард Иванович попросил их срочно вынести.

А потом к нему подселили тщедушного хулиганчика. После завтрака Грабовский встретил этого мальчика в коридоре. Слабенький, но явно хочет устроить драку. Толкает Грабовского и заявляет: «Ты почему на меня жаловался?» Грабовский ответил: «Ты слабый, я тебя трогать не буду». Вместо этого мальчик бьется головой о стенку и тут же бежит к заместителю заведующего. Она сразу дает ему машину, и «жертву» везут на экспертизу для снятия побоев.

Само собой, Грабовский переехал в спецотделение. Если кто-то хулиганит, Грабовский легко может дать сдачи. Какой-то пьяный пристал к нему. Эдуард Иванович провел его мимо милиционера: у пьяного все претензии сразу пропали.

Грабовский мне все это рассказывал, а я думал: где этот дом-интернат находится, в каком времени?

Экскурсия продолжается

Однажды перед обедом Грабовский зашел в столовую и поразился, как активно ругаются матом женщины, которые накрывали на столы. Человек, привыкший к корабельной дисциплине, Эдуард Иванович сделал им выговор. Ну а те пожаловались начальству: ходят тут всякие, замечания делают.

В отделение пришел некий высокий парень. Как ни странно, его сразу устроили на полставки дворником. На следующий день этот высокий вместе с отсидевшим лет 20 бывшим заключенным подошли к Грабовскому: ты почему наших женщин обижаешь? Смотри, накажем. Действительно, наказали.

Следующим утром Грабовский забыл взять кисель и пошел за ним. Высокий подобрался к нему незаметно и ударил ногой под ребра. Эдуард Иванович снял побои и написал заявление в суд. Правда, случился приступ язвы, пришлось лечь в больницу. Дело так и заглохло.

Наконец, мы подошли к спецотделению.

Четыре обычных этажа, ничего особенного. Но… на каждом милиционер. Сюда помещают лиц после отбытия тюремного наказания. И перед входом – приличная толпа невменяемых и полуневменяемых. Живущие в спецотделении выходят на улицу вместе с этими больными. Как вы думаете, приятно проходить через эту толпу каждый раз?..

Между тем, отдельный выход для «штрафников» есть. Но через него выйти нельзя. Там милиционеры курят. Поэтому вход открыт только для милиции. По негласному договору между администрацией и милицией.

В телефонном разговоре с заместителем директора Ингой Жудрик-Шулаевой первым делом я спросил о Тадеуше Морозе.

– Что вы хотите, чтобы я вам ответила?

– Правду, Инга Александровна. Вы обещали сразу после ремонта переселить его в старую комнату. Прошло два года…

– Дом-интернат – государственное учреждение, где живущим предоставляется койко-место, а не квартира. У него есть койко-место, отдельная комната, он там живет один.

– Все же там спецотделение с милицией…

– Откройте документы, прочитайте. Я по телефону с вами ничего решать не буду. Приходите, будем говорить.

Уже приходил. Когда разбирался в истории жизни Галины Далидович, упомянутой в начале материала. Инга Александровна говорить не стала, а диктофон попросила выключить.

Что-то не так в доме-интернате, слишком много там непонятного. Слишком. Страна глухих. Ты говоришь, а тебя не слышат…

Сергей ШЕВЦОВ

P.S. Когда материал уже был готов к печати, Тадеуш Иосифович позвонил в редакцию. И попросил статью не публиковать. Как бы хуже не было… Но, чтобы защитить человека, нужно кричать о проблеме. Поэтому мы публикуем.

 

Комментарии

Авторизуйтесь для комментирования

К сожалению, мы обязаны идентифицировать Вас, чтобы разрешить публиковать отзыв.

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, зарегистрируйте или войдите в Ваш персональный аккаунт на нашем сайте.