Дышать за сына

Рубрики: Новости.

Мы знакомим вас с Ромой Хацкевичем для того, чтобы изменить отношение к жизни и поселить в вашем мире историю, которую нужно вечно носить с собой. А еще Роме нужна помощь.

Лидия вынесла из комнаты сына пакет лекарств – в одну руку не поместится. Кровать, больше похожая на высокий стол, развернута к окну. Чтобы не тянуло повернуть голову на звуки улицы. Все равно не повернешь, видишь только небо. Вот уже 13 лет как Рома Хацкевич парализован. От шеи. Рядом с кроватью пищит аппарат искусственного дыхания. Больше половины жизни…

– Обидно то, что он никогда ничем не болел, – в тот раз ее сын подхватил грипп. Который дал осложнения. Но когда Лидия говорит, нет ни отчаяния, ни злости в ее словах, даже сожаления, кажется, нет уже. Ну, судьба и судьба. Тяжелая только…

Лег в больницу с гриппом, полежал три дня. Плохо! Впал в кому. Пять дней в коме. Четыре операции. И все.

– И потом другая жизнь. Он ведь нормальный, здоровый, отличник. Читать сам научился. Учительница меня отчитывала: не давай ему читать десять раз! Он рассказывает близко к тексту. У него такая память сильная. Из-за этого, наверно, и мозг вообще не пострадал, что очень сильный, – вот, пожалуй, единственное воспоминание из «как у всех» жизни. Отчего-то не рассказывается она… Потому что это фантомная боль. Правда, теперь глухая и неназойливая.

Диагноз до сих пор предположительный. Обнаружили, что в одном месте истончен спинной мозг. Скорее всего, в этом и причина паралича. Со своей бедой Рома один в Беларуси. Поэтому такой пациент для всех стал шоком.

– Вижу вот такие глаза. Трахеостомы тогда не было – трубка во рту была. Врачи мне говорят: он ничего не понимает. Я вижу, что он меня узнает. Но из-за трубки ничего не скажет, – все дни комы, сразу после нее Лидию к Роме не пускали: тяжелый… – Прошусь, прошусь, прошусь. Приду, посижу под дверью реанимации и уйду.

Потом как пустили…

– Все равно, какая больница ни хорошая, никто не будет так смотреть, как мама, – самой умыть, перестелить постель, обработать тело мазью от пролежней. Чтобы стало чуть легче. Потому что ты рядом. Как ангел-хранитель.

– У нас с мамой даже свой язык образовался, глазами я мог сказать ей: да, нет. А врачи мне приносили азбуку – они думали, что я все забыл, что мне нужно заново все учить. Заговорил я где-то через месяц после того, как трубку переставили в трахеостому, а до этого, вы не поверите, никто не думал, что я в своем уме. Никто, кроме мамы, – а вот этому мы как раз таки легко верим – тому, что никто, кроме мамы, не надеялся.

***

Сколько книг можно прочитать, сколько фильмов пересмотреть за тринадцать безвылазных лет. Можно привыкнуть к разнообразию любимых развлечений. За это время можно окончить школу, два колледжа, мечтать об институте. Сейчас Роман полноценный программист…

Стоп! А как он работает за компьютером? Это благодаря врачу из детской больницы Дмитрию Анатольевич Леонову. Это он не спал всю ночь, думал, как Рома смог бы пользоваться компьютером. Это он предложил взять карандаш в зубы, разобрал мышь, оставил только кнопки и два вращательных механизма.

– Поначалу вообще я уговаривала его: не хотел компьютера. «Я ничего не смогу – я только буду злиться». Он сейчас на экранной клавиатуре быстрее печатает, чем я, одним пальцем, – и сегодня считает компьютер универсальным выходом из любой ситуации.

Роман составляет бухгалтерские программы, хотя это и не так прибыльно, как кажется; еще хочет получить специальность интернет-программиста. Тогда он сможет создавать интернет-приложения, сайты и игры.

– Инвалидов сильно не хотят нанимать, – говорит парень, – считают ненадежными. Хотя я объясняю, что буквально чуть больше времени мне надо, а так – я создам ту программу, которая нужна. Но находятся и такие люди, которые только рады помочь.

Кстати, программирование – это не случайный выбор.

– Я до болезни был ярым математиком, – Рома говорит это и улыбается. – Все, что связано с цифрами, обожаю. Любые уравнения, любые вычисления, даже сложные, решал. А в 5 классе я собирался переводиться в школу с физико-математическим уклоном. – Роман заболел в феврале 2001-го. Не успел. – До этого я изучал английский язык, переводил хорошо, но за произношение меня мой учитель готов был убить, – здесь парень почти смеется. – Теперь я владею языком, который понимает компьютер – это язык чисел, нули и единицы.

Но, конечно, работает Рома не постоянно. Как он сам говорит, никогда не будет лишним почитать, посмотреть хороший фильм.

– Люблю детективы, боевики – как и любой нормальный мужик. Но вообще я большой поклонник фэнтези мира. Верю я, – голос Романа становится мечтательным и чуть задумчивым, – что в каждой легенде есть доля истины, все-таки столько сказаний сохранилось о древних поселениях, о неких неизвестных существах. А вообще легче спросить, чем я не интересуюсь, я по природе любознательный. Могу сегодня читать фэнтези, завтра что-то историческое, и каждый день открываю для себя что-то новое, пусть это фильм или игра. Но интересов предостаточно.

– Читает, конечно, очень много, – вступает в разговор мама Ромы. – Иногда даже говоришь ему: я тебе почитаю, пускай глаза отдохнут. До компьютера книжки держала – читал. Рисовать я его заставляла. Хотела, чтобы он шею разработал. Ну, не заставляла: давай порисуем, – ровные вертикальные мазки, четкие, аккуратные линии и детские сюжеты. Здорово! И свой стиль есть. Вот что можно сделать, держа кисточку в зубах. Мама заверяет, что ничуть не помогала: только обмакивала кисточку в нужную краску. – Иногда кричу, заставляю: что-то посмотри, почитай. Бывают такие моменты, что ничего не хочешь. Чем-то отвлекай себя все равно, – Роме приятно слышать эти слова, мамину заповедь он поддерживает полностью.

***

Смотрю на Лидию. И все мучаю-допытываюсь: как не сломались, как выдержали, откуда это упорство, невозмутимая стойкость, невыносимое человеком мужество? Она отвечает: не знаю. Она часто произносит эти слова. Вот так в человеке прорастает стальной стержень, вырастает броня. Но это не объяснишь. Способность объяснить словно делает тебя слабее.

– У меня такие моменты были. Я не помню, ела ли, спала ли, не помню, сколько дней. Такие были моменты жизни. А последняя операция. Я эту операцию даже не помню толком. У него же столько операций.

Но нет, Лидия не раз повторяет, что страшные истории нам рассказывать не будет.

– Поначалу было вообще… И плакал сутками. Заговорила, уговорила. Сами-сами-сами. Отвлекала. На новый уровень жизни перевела, – а ведь сделать такое под силу только гению. Но как? Всегда думала, что в такой истории жизнь спасает какая-то сокровенная фраза, мистический стимул, что нужно подбирать один-единственный возможный ключ… – Я не знаю, стал привыкать, наверно, к такой жизни.

– Память осталась, сознание осталось, разум остался, поэтому я как бы решил: то, что тело отказало, – это не повод расстраиваться, – как-то безапелляционно резюмирует Рома.

Зато Лидия часто повторяет: но мы стараемся. И часто звучит от обоих: главное – не отчаиваться. Выстояв бурю, дереву обидно поддаться ветру.

Историй у этой семьи множество… Историй уверенности и упорства. Как-то у Ромы началась аллергия. Доктора ходили-ходили, и только шестой или седьмой дерматолог выписал копеечную мазь, таблетки и вылечил полугодовое мучение. У нас бы и руки опустились только от одного: звать и звать врачей.

– Чтоб имели в виду: если одно не помогает, надо искать. Только такой вариант. Не падать духом, быть настойчивей. Но мы стараемся.

Такое количество врачей, как было в жизни Ромы и его мамы, можно увидеть только в мединституте. Когда парню пошел девятнадцатый год, заведующий сказал, что ему пора переезжать во взрослую больницу.

– В реанимации мы были в общей палате. Но вырвались. Года три мы дома, – как ни украшай стены палаты кадрами из любимого фэнтези, а их колючий холодок чувствуешь. Но говорит Лидия безэмоционально. Даже если восклицает или спрашивает, то этой интонации нет в голосе. Хотя и улыбается, и смеется иногда, рассказывая, например, как наряжает все в комнате Ромы к празднику.  – Больница не отпускала. Я пошла на то, что он совершеннолетний и в здравом уме. И написала, что всю ответственность беру на себя.

Потом пришлось добиваться бесплатных расходников, дистиллированной воды, перекиси промывки для аппарата искусственного дыхания. Того, что Рома бесплатно получал в больнице. Добились. Вспомнили, как это – жить дома. Наловчились на улицу выходить. Правда, только летом, иногда, и батареек у портативного дыхательного аппарата хватает ненадолго. Даже на свадьбе у кузины Рома побывал.

***

Мама стала сиделкой, медсестрой, единственным лучшим верным другом, ангелом-хранителем.

Приходят только близкие родственники. А все Ромины друзья – в интернете.

– На Фейсбуке уже больше ста друзей, где-то с половиной из них я постоянно поддерживаю контакт. С кем-то вместе увлекаемся фэнтези, с кем-то подсели на World of Warсraft, – и Рома лукаво улыбается. А к виртуальному общению он тоже давно привык. Мне кажется, ему сегодня так даже уютнее.

– Хотя я и боюсь лишних людей, – признается Лидия. – Нам предлагали, чтобы пришли девочки из церкви, может, чем помогли бы. Ну, если только с Ромой пообщаются. Я бы рада была. Потом он приболел как раз. Я и отказалась. И хочется, и страшно.

Она должна быть постоянно с сыном. Даже на двадцать минут в магазин выйти – а не дай Бог, что с аппаратом случится! Машина. Или что, у нас свет не отключают? Аварийная система – мешок с воздухом. Мерно нажимать на него… Дышать за сына.  Когда мы разговариваем с Лидией на кухне, Рома пару раз зовет маму из комнаты, и она отлучается. В первый раз я вовсе не слышу этого призыва. А Лидия мгновенно слышит. А как же она спит под этот постоянный писк аппарата? Когда вдруг наступившая тишина чуть дольше обычной пугает, схватывает за сердце.

– На этом аппарате очень тяжело, надо часто мешком дышать. Не хватает объема. И он непостоянный. Если чуть заболел – тогда практически на мешке.

Пишем мы о встрече с Ромой Хацкевичем не только, чтобы изменить ваше отношение к жизни и поселить в вашем мире историю, которую нужно вечно носить с собой. Роме Хацкевичу нужна помощь. Новый аппарат искусственного дыхания «Эвита» для него стоит 30 000 евро.

– Когда-нибудь насобираем. Главное – стараться. Всего добились, со всем разобрались… – говорит Лидия так же спокойно. Устало спокойно. Но если с нынешним аппаратом что-нибудь случится, то Рома опять отправится в больницу. Уже во взрослую.

На новом аппарате будет меньше проблем. Рома будет спокойнее спать, не понадобится мешок. Он будет лучше, четче говорить. Хацкевичи знают, что хотят купить – такой аппарат стоял у Ромы в больнице. Семья за лет шесть собрала-таки чуть меньше трети этой суммы. Переписав массу писем белорусским предприятиям, банкам и другим организациям. Ведь зарабатывает для семьи только папа.

Наверно, других мечтаний и нет. Конечно, поправиться, выздороветь. Но будут ли когда-нибудь стволовые клетки на таком уровне? Надежда уходит сквозь пальцы. Хотя, остается стремление просто жить, упорство жить. Мы уходим, оставляем эту семью вновь наедине, но отчего-то так тяжело прощаться с Лидией. Дай Бог вам жить, дай Бог вам неутомимого ангела-хранителя. Я понимаю: пока Лидия, тогда и Рома. Пока Рома, время Лидии.

Нина КАЗЛЕНЯ и

Юлия ЛАВРЕНКОВА

Фото из архива семьи

Благотворительные счета для Ромы

Филиал № 200/140 – Витебского областного управления АСБ Беларсбанк

МФО150801635 УННН 300229956

Расчетный счет 3819382103002 для белорусских рублей

Личный счет 000000013

Расчетный счет 3819382100018 для иностранной валюты

Личный счет 8400000000056 для долларов США

Личный счет 9780000000005 для евро

Личный счет 6430000000013 для российских рублей

На имя Хацкевич Лидии Анатольевны

Спасибо за участие и помощь!

 

Комментарии

Авторизуйтесь для комментирования

К сожалению, мы обязаны идентифицировать Вас, чтобы разрешить публиковать отзыв.

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, свяжитесь с нами, и мы зарегистируем для вас персональный аккаунт на нашем сайте.