У семерых нянек дитя без глаза…

Рубрики: Новости.

Легче гусиного пуха

Жизнь улетает…

Снежное утро.

Не стоит ломать голову над этими тремя строчками. Это пока что экзотичная для нас поэзия – японские хокку или хайку. Этот хокку сочинил  ронин Катаока Такафусу. Ронин – это телохранитель японского господина, который за его жизнь (именно!) должен отдать свою. Если потребуется. Мне все это пришло в голову, когда Мария Гусак рассказала о своем муже. И обо всем, что связано с его теперешним положением. Чем-то она мне того ронина напомнила. «Легче гусиного пуха жизнь угасает…» Думаете, слишком жестоко? Наверное. Но как еще привлечь внимание к Борису Александровичу Гусаку? Что-то про него совсем забыли…

Что и с чего началось

Борис Александрович – инвалид 1-й группы, жизнь проводит в коляске. Он живет в деревне Барановичи (прошу не путать с городом) Кореличского района. Ему 81 год. Человеку, который пережил три инсульта и один обширный инфаркт, за собой ухаживать невозможно. Передвигаться он может только на инвалидной коляске. А больше ничего не может. В остальном ему пытается помогать его жена, Мария Евгеньевна. Она моложе мужа, ей 72 года. Впрочем, моложе – это не больше, чем эпитет. У Марии Евгеньевны артроз тазобедренного сустава. Ей должны в Гродно сделать по этому поводу операцию. Уже бы сделали, но Мария Евгеньевна по телефону мне сказала просто и прямо: как же я брошу мужа одного, без помощи?

Тут завязывается новый узел одной и той же проблемы. Дело в том, что уходом за мужем Марии Евгеньевны занималась до этого соседка, Анна Николаевна Артюх. Местный отдел по труду и социальной помощи назначил ей пособие по уходу. О сумме говорить немножко смешно, но и грустно – 1 млн. 34 тысячи рублей.

Раньше Анна Николаевна работала и получала зарплату, а пособие было, так сказать, каким-то приварком. Сейчас Анна Николаевна вышла на пенсию, тем самым создав почти неразрешимую проблему для Марии Евгеньевны. Анна Николаевна получает пенсию и, вроде бы, пособие по уходу уже не имеет такого значения, как раньше. Нельзя сказать, что Анна Николаевна вдруг потеряла интерес к такому специфическому занятию, как уход за беспомощным человеком. Вот как раз это в крови у белорусских женщин –  жалеть и ухаживать, этого не отнимешь. Другое дело, что время изменилось, сегодня никто просто так делать ничего не хочет. В общем, это правильно. Но что делать Марии Евгеньевне, если вышел новый запрет: когда вы где-то еще подрабатываете, то ухаживать за инвалидом и получать за это деньги – не имеете права.

Многие, думаю, знают, откуда растут уши у этого запрета. Они растут из вполне объяснимого желания наших соотечественников ехать работать за границу: в Россию, Украину, Прибалтику, Польшу, да куда угодно. Потому что где-то платят в два, а то и в три раза больше. При этом числиться на родине работающим – просто необходимо. Говорят, по этой причине люди устраиваются на любую работу как бы фиктивно. Вполне реальные люди делают их работу и получают за них пособие или зарплату. Некоторые выбирают уход за инвалидами. Получается любопытная ситуация: ухаживающий за инвалидом человек есть, а получает деньги совсем другой. Лично я в этом не вижу ничего плохого, а только хорошее. Ведь за инвалидом ухаживают! Правда, государство несколько иного мнения.

Я понимаю людей. Они, как всегда, ищут, где лучше. Минтруда и соцзащиты желает опровергнуть этот вековечный человеческий порядок. Мне кажется, не получится. Тех, кто не платит налоги со своей зарубежной деятельности в бюджет РБ – ради бога наказывайте. Но при чем здесь инвалиды? Минтруда и соцзащиты с неплательщиками обращается, прямо скажем, не очень умно. Хорошо. Есть виноватый, вы его накажите. Но при этом не обижайте инвалида!

Если кто-то подозревает, что Анна Николаевна станет миллиардером в результате ухода за Борисом Александровичем, плюньте мне в лицо. Я тогда даже не обижусь…

Социальная помощь: она есть, или как?

Вероятно, в каждом отдельном случае проводить проверку. А потом уже наказывать виновных. Если они есть. Но зачем стричь всех под одну гребенку?  Понимаю, это проще. Но ведь и невиновные под эту гребенку попадут. Мне кажется, чиновников у нас гораздо больше, чем инвалидов. Их и наказывайте, если они не могут организовать понятный для всех порядок.

– Анна Николаевна хорошо смотрела за моим мужем, – рассказывает Мария Евгеньевна. – У меня к ней никаких претензий нет. А вот вы скажите: 1 млн. 34 тысячи за уход – это что, огромные деньги? Попробуйте прожить на них хотя бы в деревне…

– Не знаю, но вряд ли бы прожил… Не говорю уж о городе. Кстати, а Анна Николаевна согласна ухаживать за вашим мужем?

– В том-то и дело, что согласна. Тем более, что у нее появилось больше свободного времени. Но – нельзя ухаживать, да и еще деньги за это получать… Не положено. Она что же, миллиардером станет, или как?

Ситуация сильно напоминает тупиковую. Надо сказать, власти своими руками и создали этот тупик. Все это сильно напоминает не такое уж далекое советское прошлое. Когда мы сами создавали себе трудности, а потом героически их преодолевали.

Хочется еще раз (в который уже раз!) напомнить, что от инвалидности никто не застрахован. В том числе, президент и его министры. Простые люди ждут от них мудрых решений. Потому что президента выбрали, а уж потом он выбрал министров. Можно ли назвать мудрым решение, когда нельзя совмещать свою основную работу и уход за беспомощным инвалидом? Если ухаживать за ним все равно некому?..

Борис Гусак всю жизнь работал водителем, в конце – осеменатором в колхозе. Высокий, крепкий мужик, он перестал ходить после третьего инсульта. А после инфаркта он долго находился в реанимации. По сути, надежды не было. Но:

– Бог смилостивился, – как бы вспоминает прошлое Мария Евгеньевна, – выкарабкался…

Да, Бог смилостивился. Отчего же люди такие безжалостные? Тупик, между тем, развивался и набирал силу. Мария Евгеньевна обратилась в отдел соцпомощи Кореличского райисполкома: помогите! Не имеем права, ответили профессионалы социальной помощи, ухаживающий за инвалидом 1-й группы должен быть постоянно при нем. Так дайте такого человека! А у нас его нет.

В конце концов, Мария Евгеньевна пригрозила, что обратится в газету. Как я понимаю, чиновники слегка струхнули. Им очень не хочется выносить из избы мусор. Таким образом, меня тоже загнали в угол: хочется – не хочется, а мусор все равно придется выносить. Хотя прекрасно понимаю, что этот отдел действует строго по инструкции, не отступая от нее ни на йоту.

Правда, возникает логичный вопрос: а зачем такой отдел вообще нужен? Делить крохи от общественного пирога между инвалидами? 

Деревня…

Поговорим о деревне Барановичи. Наверное, не стоит говорить, что белорусская деревня переживает далеко не лучшие времена. Она обезлюдела, и процесс только набирает силу. Те, кто мог бы стать отцом или матерью, просто говоря, удирают в город. И родителями становятся именно там, где есть больницы, роддома и вся прочая инфраструктура, призванная обеспечить относительно комфортную жизнь. В деревне остаются самые слабые и беспомощные. Вроде Бориса Александровича и Марии Евгеньевны Гусаков. Откуда им ждать помощи? Разве что от Бога…

В деревне с таким громким названием Барановичи живет меньше сотни человек. Большинство, само собой, пенсионеры. Остальное население делится, по словам Марии Евгеньевны, на опустившихся алкоголиков и немногочисленную молодежь. Об алкоголиках говорить вообще не стоит, они хотя бы себя обслужили. Правда, в деревне построено несколько президентских, так их называют местные, домиков. Там молодежь, как говорится, водится. Но, во-первых, молодежь работает в колхозе, на роль сельского соцработника она не претендует. Во-вторых, им уже есть за кем ухаживать – за своими детьми и стариками. В деревне Барановичи найти человека для ухода за инвалидом практически невозможно…

Эта цифра, 2,5 млн. пенсионеров по стране, действительно выглядит пугающе. Вполне возможно, что это станет скоро проблемой №1. Чтобы у пенсионера вообще была пенсия, кто-то должен работать и отчислять часть своего заработка на пенсионеров. Соответственно, чем выше процент работающих, тем выше пенсии у неработающих. Стоит говорить о том, насколько эффективно работают трудоспособные люди, каково состояние экономики и как она работает и т.д. Я этим замечанием и ограничусь, поскольку деньги – это еще не все.

Мария Гусак не может найти и нанять человека в своей деревне. Разве это не проблема? А разве не проблема в том, что Мария Гусак должна ехать в Новогрудок, везти оттуда врача, медсестру и, разумеется, платить им? В деревне нет больницы. Анна Артюх может сделать внутримышечный укол. Однако ввести  лекарство внутривенно – это, так сказать, высший пилотаж, это под силу только профессионалу. Да и то, не каждому.

В итоге получается, что почти всю свою пенсию Мария Евгеньевна расходует на лекарства и оплату врачебной помощи. Самое время посчитать

Доходы и расходы

Интересный момент в жизни Бориса и Марии Гусак. У них обоих одинаковые и неплохие (по нынешним временам) пенсии – по 2,5 млн. рублей. Только если до конца разбираться не только в доходах, но и в расходах, картина получается не очень веселая.

– У меня два высших образования, – немного горячится Мария Евгеньевна. – Я окончила Ленинградский сельхозинститут. Второе высшее образование получала уже в Минске. Работала главным экономистом колхоза…

Журналисту приходится много знать, поэтому очень часто встречался с главными и просто экономистами. Из наблюдений сделал вывод: трудная, в некотором смысле опасная работа. Бывало, председатель колхоза что-то напортачит. В таком случае, ответственность вместе с ним несет и главный экономист. Все просто: чья подпись, тот и отвечает.

Но разговор теперь не об этом. А о том, что Мария и Борис Гусаки оказались сейчас в почти безвыходном положении. Мария Евгеньевна не сказала, но я и сам догадался: вызовы «скорой помощи» вряд ли обходятся бесплатно. И все равно – поклон медикам. Медицина у нас потихоньку становится официально платной. Правда, и раньше врачам платили пациенты или их родня. Но неофициально. Я не думаю, что это так уж плохо. При одном условии: нам должны платить столько, чтобы хватало и на медицину…

– У меня артроз тазобедренного сустава, – говорит Мария Евгеньевна. – А это страшные боли… Ступишь ногой – и все, голова кружится от боли…

*  *  *

Когда я иногда гуляю вечером по своему проспекту в столице, часто встречаю одних и тех же людей. Вот старик в серой осенней куртке (хотя приличный мороз), в кепке и с палочкой. Идет очень медленно, осторожно, как по минному полю. Пенсионер. Инвалид. А вот еще один, относительно молодой, без палки, но сильно хромает на правую ногу. Значит, после инсульта. Значит, частично отнялась правая половина тела. Сжимается сердце, а дышать вдруг становится трудно…. Но что я сделаю для них? Что я сделаю для Пирата? Так я для себя его обозначил, из-за пышной черной бороды, немножко бандитской. Он живет в нашем подъезде, а бороду давно сбрил. Пират пережил два инсульта, ходит с огромным трудом. Жена выводит его вечером на лавочку. Потом они проходят по пешеходной дорожке. Это считается прогулкой. Жена уходит в магазин, а Пират сидит на лавочке и заговаривает, все равно о чем, с любым, заходящим в подъезд. И что тут объяснять? Одиночество – это еще хуже, чем инвалидность…

P.S.  Истинно сказано: у семи нянек дитя без глаза…

Сергей ШЕВЦОВ

Комментарии

Авторизуйтесь для комментирования

К сожалению, мы обязаны идентифицировать Вас, чтобы разрешить публиковать отзыв.

С 1 декабря 2018 г. вступил в силу новый закон о СМИ. Теперь интернет-ресурсы Беларуси обязаны идентифицировать комментаторов с привязкой к номеру телефона. Пожалуйста, свяжитесь с нами, и мы зарегистируем для вас персональный аккаунт на нашем сайте.